Троицкий синодик. Памяти архимандрита Филадельфа (Мишина, †1.05.1959)

Архимандрит Филадельф, в миру Митрофан Петрович Мишин, родился 4 июня 1877 года в селе Трудки Малоархангельского уезда Орловской губернии в крестьянской семье. В 1893 году окончил церковно-приходскую школу. Служил ратником в ополчении. Трудился и проживал в Лавре с 1901 года.

5 декабря 1906 года был зачислен послушником, состоял на послушании при Серапионовой часовне[1]. 25 февраля 1912 года послушник Митрофан был пострижен в монашество. В 1917 году рукоположен в сан иеродиакона. В 1919–1921 годах проходил послушание в Гефсиманском скиту Лавры.

С 1921 по 1931 год служил в селе Шитьково Волоколамского района. В 1928 году епископом Волоколамским Питиримом рукоположен в сан иеромонаха.

19 мая 1931 года отец Филадельф вместе с монахинями из села Соснино был арестован. На следствии сказал, что произносил проповеди, в которых призывал «держаться за Бога, молиться и страдать». Ничьих имен не назвал, виновным себя не признал.

28 июня 1931 года иеромонаха Филадельфа приговили к пяти годам исправительно-трудовых лагерей с заменой приговора ссылкой в Казахстан. О жизни в ссылке вспоминал, что только по молитвам святителя Николая остался жив, а не умер от голода.

После освобождения в 1936 году и вплоть до поступления во вновь открытую Лавру в 1946 году проживал в Мариуполе. 18 июля 1953 года возведен в сан архимандрита. Отошел ко Господу 1 мая 1959 года. Был погребен с братией на Северном городском кладбище Загорска.

Архимандрит Никита (Пронин), еще заставший отца Филадельфа в Лавре, рассказывал о таком случае: примерно в 1913 году совсем юный монах Филадельф нес послушание за свечным ящиком Троицкого собора, когда в Сергиеву обитель приехала Царская семья. После торжественной встречи дорогих гостей повели в Троицкий собор, к мощам преподобного Сергия. Царь Николай, первым поднявшийся к раке на солею, остановился, затем спустился обратно и пошел в притвор за свечами. Там дежурил отец Филадельф. Император Николай II, взяв у него свечи, нагнулся и поцеловал ему руку. И только после этого пошел к Преподобному, поставил свечи, приложился, а за ним и все его спутники, которые все это время ждали своего Государя Императора. Этот поцелуй отец Филадельф запомнил на всю жизнь.

Из воспоминаний отца Филадельфа о чуде святителя Николая

В ссылке я был. Голодный год. Есть было совсем нечего. Работа очень и очень тяжелая. А есть нечего. Совсем почти нечего. Да еще зима суровая, пасмурная. Транспорт не мог ходить, и доставка прекратилась. Мы несколько суток были совсем голодны и холодны. Да еще, как на грех, мороз прибавил до сорока градусов. Птица мерзла на лету. А одежонка-то… Многие мои собратья полегли, обессилили и не могли ходить. Я тоже собрался умирать с голоду и холоду.

Ночевали мы в отдельных хибарках, маленьких таких и совсем худых. Окна заткнуты тряпками. На полу снег, – надуло в щели. Дверь полуоткрыта. Понамерзло на ней льда целый вагон.

Был холодный вечер. Я лежал, уткнувшись в тряпки. Мороз лез и леденил все тело. Вдруг мне сильно захотелось спать. Я знал прекрасно, что это прелвестие смерти. Чуть засни и… все, больше бы я не встал навеки. С силой поднявшись, я решил последний раз помолиться святителю и чудотворцу Николаю. «Угодничек Божий, – сказал я ему, – ведь я помираю. Ты все видишь. Ты скорый помощник, и сам приди ко мне, помоги». Дальше не помню, что говорил или не говорил, – не помню. Только слышу я сильный стук в дверь. Открыл. Порыв сильного ветра с холодным снегом обдал лицо. Никого не было.

Но что это такое? Свежие следы от двери. Заглянул дальше за угол… Сумка большая стоит. И снег еще не успел ее замести. Боже мой, да что же это такое за привидение? Еще раз оглянулся на следы. Они уходили в сторону леса. Кругом ни души. Только буря еще сильнее расходилась.

Взял эту сумку. Тяжелая. Принес в хату, открыл… Милые вы мои детки… – и старец навзрыд заплакал. – В сумке-то были свежие хлебы. Да еще теплые, совсем горячие! Будто только вот из печи их вытащили. А какая там печка?! На пятьдесят верст не было ни одной хозяйской хаты, одни ссыльные да арестанты.

И вот этим хлебом мы жили целую неделю. Когда утихла пурга, принесли нам паек. И никто тогда не умер. А в других лагерях, слышно было, многие померзли в эту метель. А наши никто не замерз. Чудотворец Николай спас нас!..

Основной источник: Иеромонах Пафнутий (Фокин). Троице-Сергиева лавра и Великая Отечественная война. – Сергиев Посад: Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2021. – С. 80.

[1] Послушание дежурного в Серапионовой палатке, на месте явления преподобному Сергию Божией Матери, где хранятся частички мощей многих святых.