О богословских школах

О богословских школах

Все они — благочестивые люди, любящие литургическую жизнь и нуждающиеся в ней. Очень надеюсь, что таковыми пребудут они до конца дней своих, принося Богу свои «дары» и «дарования», служа Церкви и людям (имеются в виду монахи, которых о. Софроний послал учиться в Богословский институт в Париже. — Примеч. сост.)

При моем общении с ними я был вынужден составить некую, если хотите, «программу», смысл которой сводится к тому, чтобы сообщить им в пределах, предоставленных их способностями и данного нам времени, наиболее существенное; я стремился передать им те «начала» (принципы), по усвоении которых они естественным путем придут к выводам и решениям, отвечающим, возможно, всякому положению в жизни, «спасающим» от того страшного разброда идей и учений, который мы видим в переживаемый нами период истории; дающим им идею, разумение, как возможно избежать разлагающих влияний современной обезбоженной среды.

Другой основной задачей моей было дать им понятие, что все в Евангелии сказанное — принадлежит иному, высшему плану, все в нем «не по человеку и не от человек», что подлинный христианин должен быть не только универсальным, в смысле «планетарном», но и более того — космическим явлением. Исходя из слов Христа: «Я победил мip» , мы понимаем христианство как «сверхкосмическое» (греч. — космос, слав. — мip ), «надмирное». Я говорил им, что если мы забудем этот надмирный характер Евангелия, то есть откровения во Христе, то мы потеряем неизбежно необходимый всем нам «тонус» жизни, и все станет скучным, ненужным, а мы — унылыми, без вдохновения.

Я отдаю себе отчет, что в пределах нашей короткой жизни, в самом акте нашей земной жизни, мы не достигнем реализации сего идеала, но я старался внушить моим монахам, что начатки этой вечности должны быть в нас еще отсюда в форме некоего «семени», которое, попав в условия внеземные, даст плод свой. И как из ничтожного по своим физическим измерениям человеческого семени вырастает в миллионы раз большее по своим даже физическим измерениям тело, то тем более так произойдет с тем семенем, которое посеял в нас Христос. И семя Христово несомненно вырастет в нас и вырастит нас до сверхкосмических измерений.

Не у всех моих монахов одни и те же дарования. Одни не только по рождению, но и по всему своему складу — более «европейские», то есть с некоторым перевесом интеллекта над сердцем; в них движения мысли, приходя в возбуждение, влекут и возбуждают сердце. Иные ближе к восточной структуре личности: в них движения сердца, которого касаются дыхания Божественного Духа, порождают соответствующие мысли, влекут к себе, в сердце и ум. Работая над моими монахами, я всегда стремился к тому, чтобы направить их к исканию гармонического экилибра между сердцем и умом; чтобы интуиция сердца не осталась без «света разума», непознанною, как чистый дар Бога, и, с другой стороны, чтобы всякое «отвлеченное» богословское познание превращалось в жизненный акт, включающий непременно и ум, и сердце, и даже тело. Любовь и знание, различаемые нами в пределах земли, в вечности совершенно идентичны. Отсюда, любовь без познания, как и знание без полноты любви, — далеко отстоят от совершенства.

Прекращу изложение некоторых других «основных» идей наших и скажу теперь о другом, а именно: почему я направил моих монахов в Париж, а не в какую-либо иную богословскую школу. У меня давно уже создалось впечатление, что целый ряд, даже целые ряды всякого рода неудобств для церковного существования православных в Париже, имеют и свой положительный аспект, а именно: свободу исповедания нашей веры в ее иных измерениях (idimension, как принято ныне выражаться); свободу, которой лишены все Поместные Церкви в своих географических пределах. Говоря о нашей вере как о божественном откровении о том, что есть человек в глазах Бога, конечно, всякий именующий себя христианином должен стать надмирным и жить в Церкви, как живем мы в Самом Христе, Который, нося в Себе весь миp, все сущее, пребывая в этом «сущем», не «отступает» от Своего вечного пребывания одесную Отца, трансцендируя все «сущее». Отсюда я внушаю моим монахам сознание, что все мы должны стать выше наших национальных сознаний, наших биологических патриотизмов и подобных лимитаций. Стать выше — значит превзойти не чрез отвержение этого момента, не чрез отрицание, а чрез вырастание во Христе. Эта идея прекрасно выражена св. Максимом Исповедником. Думаю, что нигде, как в Париже, эти молодые люди не найдут более благоприятной атмосферы. Повсюду Поместные Церкви проповедуют свою «преданность» народу, надеясь этим привлечь благоволение государственных властей, страшно снижая тем уровень церковного бытия, смысл которого явить миpy иную жизнь, иной план, зажечь в сердцах людей тот огонь, который Христос принес на землю. Но такова история сего миpa, и я, говоря эти слова, бесконечно далек от осуждения. Но не болеть душою не могу.

Преподавателям богословия

Тот факт, что Вы и все Ваши сотрудники-профессора разделяете наши взгляды на воспитание священнослужителей, не был для меня неожиданностью, но все же это подтверждение я принял не без глубокой радости. В духе радуюсь я и тому, что на вас выпала почетная доля быть в наше время бойцами в первых рядах мировой духовной брани. Годами я испытывал и продолжаю испытывать многие трудности, с которыми связана привилегия сего избрания Свыше. Всем нам нужно огромное терпение, я сказал бы долготерпение, и ничем несокрушимая уверенность в неизбежности нашей во Христе победы. Вы пишете о необходимости «новых усилий на труды, плоды которых, может быть, и не будет дано нам увидеть». Несомненно, начавшееся в его новых формах великое сражение будет длиться весьма долго, так как конечные цели его выходят далеко-далеко за пределы нашей крошечной земли и нашего быстротекущего времени. Знание о тех страданиях, которые перенесли наши отцы в истекшие века, укрепит наше мужество. Самым болезненным страданием я лично считаю страдание нашего духа, сокрушаемого страхом ошибиться в познании Истины, открытой нам Христом, или хотя бы умалить ее измерения. Необходимо предельное напряжение всего нашего существа в нашем стремлении воспринять целостность и полноту данного нам откровения в Духе Святом.


Источник: архимандрит Софроний (Сахаров). Главы о духовной жизни. Советы и размышления. - СТСЛ, монастырь св. Иоанна Предтечи, 2018.


STSL.Ru


27 Июня 2019

< Назад | Возврат к списку | Вперёд >

Интересные факты

«Клевета смущает души...»
«Клевета смущает души...»

10 (23) июля 1916 г. в газете «Сельский вестник» за подписью наместника Лавры архимандрита Кронида была опубликована статья «Бойтесь клеветников».

Пушка в подарок
Пушка в подарок

Однажды, много лет назад, келарю Троицкого монастыря довелось показывать иностранным путешественникам помещения монастырских арсеналов. Гости пришли в неподдельное изумление. Искреннее восхищение и уважение вызвала громадная, только что отстроенная крепость, оснащённая по последнему слову военной техники.

278-летие Указа о наименовании Троице-Сергиевой обители Лаврой
278-летие Указа о наименовании Троице-Сергиевой обители Лаврой

278 лет назад, 8 июля (ст. ст.) 1742 года, специальным императорским указом императрицы Елизаветы Петровны Троице-Сергиеву монастырю был присвоен статус и наименование Лавры.

Образ преподобного Сергия в искусстве
Образ преподобного Сергия в искусстве

Преподобный Сергий и созданный им Троицкий монастырь вдохновили не одно поколение мастеров – иконописцев, архитекторов и художников на создание шедевров.

Елизавета I ходила на богомолье в Лавру пешком за 52 км
Елизавета I ходила на богомолье в Лавру пешком за 52 км

Известно, что Елизавета Петровна ходила на богомолье в Троице-Сергиеву Лавру из Москвы пешком, правда, весьма оригинальным способом...