на Сретение Господне

стр.[179]СЛОВО

НА СРЕТЕНИЕ ГОСПОДНЕ

       Праведному Симеону обещано Духом Святым, дабы не видети смерти, доколе не увидит Христа Господня. Сии Евангельския слова могут нам показаться удивительны; ибо несколько непостижимы. Как тогда, в тот час, умереть, когда бы Симеон узрел Христа Господня? Напротив могли бы думать мы, что Симеон, хотя бы и следовало ему по уставу естественному умереть; но узрев Христа Господня, должен бы получить жизнь, или, хотяб и умер, воскреснуть из мертвых; или, по крайней мере продолжиться жизни его. Ежели узрение Христа Господня причиняет смерть; то многих слабых смертных отвратит, дабы не желать сего зрения. Известно, сколь человек к жизни сей пристрастен; и едва ли что может возбудить его к пожеланию и исканию духовных благ, разве естьли обещано ему будет Духом Святым не смерть увидеть, но жизнь.

       стр. 180Сказано подлинно негде в слове Божием, что не может человек увидеть лице Божие, чтоб не постигла его смерть: не бо узрит человек лице Мое, и жив будет (Исх. гл. 33, ст. 20), глаголет сам Бог: но сие сказано Моисею от Бога негодующаго, что Моисей дерзнул любопытно испытывать самыя сокровенныя и первоначальныя дел Божиих причины и намерения. И сих слов Божиих, не бо узрит человек лице Мое, и жив будет, есть тот смысл, что человек смертный, доколе в жизни сей, и обложен грубостию плоти, не может узнать тех первых начал, по коим производит Бог чудныя дела свои. В сем разуме сказано было Моисею.

       Но Симеону напротив не по гневу, не по негодованию, но по особенному благоволению обещал Бог Духом своим не видеть смерти, доколе не увидит Христа Господня: то есть, просто сказать, ты будешь жить долговременно, но в тотже час умрешь, как только увидишь Христа Господня. Как же развяжем мы сей узел? как разрешим сие затруднительное гадание?

       стр. 181О братие! ежели что, то сие поистинне доказывает, что наша сия жизнь, не есть жизнь; и наша сия смерть, не есть смерть: а напротив жизнь сия есть смерть; а смерть сия есть жизнь. Но как и таковое решение может показаться недовольным и темным; то потщимся мы в большей ясности то представить.

       Ежелиб Симеон жизнь сию почитал жизнию; то почему же бы он не желал, и не просил ея продолжения? Ежелиб Симеон смерть почитал смертию; то почему же бы он ее желал, и столько обрадовался, что на ея прибытие в восторге веселия воспел: ныне, ныне отпущаеши раба твоего с миром (Лук. гл. 2, ст. 29)? Конечно желательно узнать, почему праведный старец таковое необыкновенное и нам несвойственное имел разсуждение.

       Сие можем мы усмотреть в одном том им произнесенном слове: ныне, ныне. То есть, сия просвещенная и свыше человеческая мысль его объяла. В самый тот час, как он узрел Христа Господня, сие узрение открыло ему очи, стр. 182восхитило его сердце, и вдруг от земли возвысило к небеси. Подобно, как святый Петр, увидев во славе преобразившагося Господа, не восхотел более в мир возвращаться; но пожелал и просил, чтоб вечное на той горе утвердить пребывание. Святый Симеон был человек: нельзя, чтоб некоторыя приятности и выгоды к жизни сей его не привязывали: и иногда они ему большими и лучшими представлялись, нежели как были в самом деле. Но как он увидел одно с другим в сравнении, то есть, земное с небесным, временное с вечным; то вдруг переменил свое мнение, и все земное и временное, в сравнении с небесным и вечным, почел презренным и ничтожным, даже и самую жизнь сию не почел быть жизнию; а возжелал смерти, яко любезнейшаго средства, доставляющаго ему истинную жизнь.

       Ибо, что есть истинно велико, или мало, не можем мы лучше узнавать, разве как сравним одну вещь с другою. На пример: свет нощию от свечи нам есть и желателен, и приятен, и доволен. Но как же он есть мал, и мы с охотою его покидаем, как возстр. 183сияет лучезарное солнце. От таковаго-то сравнения Симеон, узрев Христа Господня, возгнушался сею жизнию, и радостно бросился во объятия смерти.

       Но испытаем, с каким искусством производил он сие сравнение. Представил Симеон с одной стороны здешней жизни все наслаждение пищею, питием, одеждою, со всем тем удовольствием, какое может иметь человек: но напротив того увидел и вкусил пищу небесную, питие райское, одежду нетленную; и тотчас усмотрел он, что здешняя пища и питие хотя продолжает несколько жизнь, но и болезни причиняет; а непременно к разрушению и к согнитию ведет нечувствительно, но скоро: а одежда раздирается, переменяется, починивается, а наконец по разрушении тела, яко не нужная, бросается. Но небесная пища, но райское питие, но одеяние духовное всегда неизменны, всегда усладительны, и ведут к безсмертию, и во оном утверждают без всякой опасности какойлибо перемены. Представлял Симеон с одной стороны богатство мира сего во изобилии, в каком оно только быть может большее: но внезапу узрел и все богатство неба, и пред стр. 184ним ему все богатство мира показалось быть прахом презренным и воззрения недостойным. Как! сие богатство, которое и червь и тля тлит, и татие подкопывают и крадут (Матф. гл. 6, ст. 19), сие богатство, беззаконным часто доставляемое, а от праведных неправедно отъемлемое; сие богатство, которое по крайней мере смерть похитит; таковое богатство за чтонибудь почитать, и к нему прилагать сердце? Нет! оно есть ничто противу богатства некрадомаго, и нетлеемаго небеснаго. И где таковое сокровище, тамо и сердце мое будет.

       Представлял Симеон с одной стороны славу мира сего со всем ея шумом и громом: но вместе узрел открытую ему славу небесную, вечную, Богом подаемую и хранимую. Чтож? Какою ему пред сею показалась слава мирская, непостоянная, злодеям часто присвояемая, а добродетельных презирающая? Какою? Дымом изчезающим; прахом от ветра возметаемым; мечтанием сонным; прелестию людей безумных. Отвратил Симеон с негодованием от сея славы очи свои, и все оные углубил в зрение стр. 185славы небесныя, и ею пленен до восторга и изступления.

       Представлял просвещенный старец мудрость мира сего со всеми знаниями, и со всеми хитрыми и витийственными плетениями: но вдруг открылась ему и премудрость Божия, то просвещение, какое блаженные на небеси почерпают из самаго источника света присносущнаго; и тотчас заключил он, что вся мудрость мира сего есть суетное мудрование, есть едино заблуждение, есть тщетное ума надмение, и безплодное смертных бедных упражнение.

       По всему тому представил себе Симеон и самую сию жизнь, жизнь хотя краткую, но многотрудную, заботами, скорбьми, печалями, болезнями, взаимными враждами исполненную; но вместе узрел и жизнь оную блаженную, вечно неизменную, вечно спокойную, вечно всем изобильную, где никакого места не имеют никогда болезнь, печаль и воздыхание. Учинив сие сравнение, непогрешительно и скоро решился сию жизнь не почитать более жизнию, а желать смерти, дабы она отняв преграду, мучительно разлучающую его от столь любезнейшаго предмета, стр. 186доставила ему оную блаженную жизнь. И как получил сие желание, то в веселом восторге воспел: ныне, ныне отпущаеши, Владыко, раба Твоего с миром.

       Приметим же братие, что Симеон усмотрел и худость здешних вещей, и доброту небесных тогда, когда узрел Христа Господня. Когда ночная темнота покрывает все вещи; тогда не можем их различить, которая из них лучше, которая хуже: но когда возсияет солнце, и откроет все вещи, тогда можем справедливое между ими учинить различие. Так и мы, чтоб узнать, как маловажно все в жизни сей, и как вожделенно и безценно все небесное, должны искать просвещения свыше, должны всегда умное око души своея возводить к Тому, который открыл себя Симеону, и который сам о себе изрек: Аз есмь свет миру: ходяй по Мне, не имать ходити во тьме, но имать свет животный (Иоан. гл. 8, ст. 12). Аминь.

       Говорено в Троицкой Лавре, 1800 года, Февраля 2 дня.



Оглавление

Богослужения

19 апреля 2024 г. (6 апреля ст. ст.)

Частые вопросы

Интересные факты

Для святой воды и масел

Стекло, несмотря на свою хрупкость, один из наиболее долговечных материалов. Археологи знают об этом как никто другой — ведь в процессе полевых работ им доводится доставать из земли немало стеклянных находок, которые, невзирая на свой почтенный возраст, полностью сохранили функциональность.