Слово в день рождения Его Императорскаго Величества Благочестивейшаго Государя Императора Николая Павловича

CLXII.

107. СЛОВО
в день рождения Его Императорскаго Величества Благочестивейшаго
Государя Императора Николая Павловича.

(Говорено в Успенском Соборе июня 25-го дня,
напечатано в собраниях 1844 и 1848 гг.)

Вем бо, яко заповесть сыном своим, и дому своему
по себе: и сохранят пути Господни творити правду
и суд.
Быт. XVIII. 19.

Поелику год Царя, принадлежа Ему, как год жизни, принадлежит вместе и царству, как год царствования: то неудивительно, что в настоящий день, граничный между окончившимся и начинающимся годом Благочестивейшаго Самодержца нашего, востает вся Россия, и устремляет изощренное око на прошедшее, на будущее, на небо, с благодарением, с надеждою, с молитвою.

Одна из особенностей совершившагося года царства1 состоит в том, что рядом с сим годом, как юная луна при солнце на ясном небе, явился начальный год совершеннолетия Наследника Престола.

Как теперь еще вижу я сей прекрасный вечер, по истине достойный дня Христова.

Среди величественнаго храма, среди песнопений и молитв пред открытым олтарем Воскресшаго, на минуту прерванных, к открытому Слову жизни, к спасительному Кресту Христову Царь настоящий ведет юнаго Царя будущаго, между тем как венец и скипетр и держава, как знамения будущаго царствования, покоятся о страну. Сколько важных мыслей можно прочитать в сем зрелище, когда оно еще безмолвствует! Итак вступление Порфиророднаго на путь к Престолу должно быть на пути к олтарю. Итак заповедь, обет, молитва, суть предобручение венца, скипетра, державы. Итак крест есть предварительный венец венца, и силу будущей власти Царской надлежит извлечь из лобзаемаго Евангелия. Итак2, чтобы благонадежно завещавать Царство, для сего, видно, надлежит3 прежде крепко завещать благочестие.

Слышу священный обет Сына Царева, и вдруг открывается, что совершеннолетие, которое Сам вступающий в оное с толикою скромностию назвал ранним, есть напротив того вполне зрелое4: потому что Он возвышенно понял высокие помыслы Своего Родителя, и глубоко почувствовал важность настоящаго мгновения. Он стоит пред Богом, как живая жертва, приносимая Царем-Отцем за будущее благосостояние царства, и, согласно с волею Родителя, и Сам представляет Себя в жертву, и облак слез, восходящий в очах Его, дает приметить, что фимиам непорочнаго сердца Его восходит горе.

Мне кажется, что и вы были при сем царственном жертвоприношении, поелику в то же время приносили ту же молитву: так хотел Благочестивейший Государь, Который любит, поколику возможно, быть с вами во всем едино. Но я был при оном ближе, и могу вам свидетельствовать, что сколь поразительно некогда чудна была жертва, орошенная удвоенным и утроенным возлиянием воды, чтобы потом пришел на нее небесный огнь, столь сладостно чудною явилась наша безценная живая жертва, орошенная всеобщими слезами5 любви, радости и молитвы, дабы пришел на нее животворный огнь благословения свыше.

Ты призрел не сие мгновение6, Царю небес и вечности, пред Которым и ни одно земное мгновение несть забвено. Тебе принесены сии слезы, столь искренния, столь единодушныя, столь чистыя, какия только может проливать Отец Отечества вместе с сынами царства7. Когда жребий наш приидет пред лице Твое; когда судьбы твои вопросят у Тебя, открыть ли на нас сокровища гнева по грехам нашим, или сокровища щедрот, по вере в Тебя: тогда, Господи, помяни вновь сие мгновение, призри еще на сии слезы; и еще изреки на нас суд милосердия; еще изнеси нам державный жребий спасения и мира. Благочестивейшему же Царю нашему, Который царствует не только для современников, но и для потомства, Который так же печется о царствовании будущем, как о настоящем, и попечения Свои о будущем пред Тобою, вечный Царю, полагает, и Тобою обезпечивает, – умножи и лета Его царствования, и благословения Твои на них, тем обильнее, чем благоизвольнее вверяет Он Себя, и Своего Наследника, и Свое царство державе Твоего Провидения.

Братия! Случай, который так приятно нам разсматривать, заключает в себе истину, которую желательно видеть более и более открытою для нашего внимания, для нашего убеждения, для нашей деятельности: благо Царю и народу, царству и дому, родоначальнику и роду, которые благонадежную будущность упрочивают себе Богом и благочестием.

Почти одинок был Авраам, и при том был странник, без отечества, без дома, когда Бог сказал при нем, как будто без него: Авраам же бывая будет в язык велик и мног, и благословятся о нем вси языцы земнии (Быт. XVIII. 18). То есть: одинокий8, кочующий Авраам сделается Еврейским народом, сильным царством, прострется от Египта до Ливана, потом разсыплется от Вавилона до Египта, до Антиохии, до Рима9; вновь сосредоточится в новом, духовном, Божественном Сыне Авраамли (Матф. I. 1), – в Иисусе Христе; и вновь паче прежняго распространится в новом, духовном Израиле, – в Христианстве, и в сем10 благословятся высочайшим и обширнейшим благословением точно все народы земные. Какое величественное древо, вселенную ныне осеняющее, в каком малом зерне обетования скрыто было! И как чудно изрекает Бог сие обетование! Авраам же бывая будет, то есть верно и непременно будет, в язык велик. Не глаголет: ты будешь, хотя говорит в лице Аврааму, но: Авраам будет, как бы его тут не было, давая сим разуметь, что дело обетования сделается, как бы без него, не по его предусмотрению, не его силою, не по его заслугам; ибо так действует благодать. А что еще удивительнее, Бог не глаголет даже: аз сотворю Авраама в язык велик: но: Авраам будет, как будто дело сделается само собою. Господь скрывает некоторым образом Свою вседействующую силу, дабы показать Аврааму основание доброй будущности, которое особенно нужно сделать очевидным. Какое основание? – Благочестие, и на нем основанную правду, или добродетель. Вем бо, продолжает Всеведущий слово Свое к Аврааму, яко заповесть сыном своим, и дому своему по себе; и сохранят пути Господни творити правду и суд. Авраам посеет благочестие в сынах своих и в доме своем, и произрастет многоплодие и величие потомства. Завещает им правду: и они получат неисчислимое и неописанное наследие всемирнаго благословения.

Вот древнейшее умозрение, или, точнее сказать, вот Самим Богом преподанная теория обезпеченной будущности, объясненная, и до сих пор подтверждаемая11 тысячелетними опытами!

Может быть, некоторые скажут, что жребий Авраама есть особенный и единственный во всем человечестве. Да, он есть особенный, по чистоте и превосходству веры Авраамовой, среди господствовавшаго суеверия и беззакония; и единственный по цели обетования, которая есть Христос: но в отношении к указанному основанию доброй будущности это не есть единственный случай, или исключение из правила общаго, а напротив есть только весьма ясный пример общаго правила, по которому действует Провидение. Бог, Который так благословляет правду и суд в человеке, не может Сам отступать от правды и суда, ниже изменять Своих вечных правил. Если Он обещал, и по обещанию действительно даровал Аврааму благословенную будущность на том основании, яко заповесть сыном Своим и дому своему по себе; и сохранят пути Господни: то, без сомнения, также дарует благую будущность, личную ли, потомственную ли, каждому, кто, заповедав благочестие во-первых себе самому, силою благочестия же действует и на зависящих от него, ревнуя о распространении онаго между ближними, и споспешествуя утверждению онаго на времена грядущия. Апостол, не обинуясь, возвещает всеобщее благотворное действие благочестия на будущность. Благочестие, говорит, на все полезно есть, обетование имеюще живота нынешняго и грядущаго (1 Тим. IV. 8).

В мудровании сынов века сего видны две мысли, которыя располагают их жить в настоящем со слепою надеждою, или, напротив, с отчаянною безпечностию в отношении к будущему12: первая, что мир идет по своим законам, и потому один, или несколько человек, напрасно усиливались бы дать сей огромной машине желаемое направление; другая, что человечество само собою идет к совершенству, и потому не много важности в том, как ударяешь ничтожным веслом твоим по широкой реке времени, которая и без того течет, и все, по ней плывущее, влечет к морю совершенств разнаго рода.

Дабы усмотреть, правы ли сии мысли, можно их отдать на суд одну другой. Если мир, не исключая и человечества, идет по своим законам, как искусно устроенная машина: то напрасно мечтаете вы, будто человечество само собою идет к совершенству. Машина проходит и повторяет известный круг более или менее сложных и разнообразных движений; и, без руки художника, нейдет ни к какому новому, прежде ей неизвестному совершенству; временем же, скорее или медленнее подвигается к повреждению и разрушению. И напротив, если человечество само собою, или хотя как нибудь иначе, идет к постепенно возрастающему, или наконец ожидаемому совершенству: то, конечно, или мир не так управляется свойственными ему законами, как машина, или, по крайней мере, человечество не так крепко привязано к машинальной части мира, как думает машинальная мудрость.

Мир идет по своим законам! Пусть так; он идет по законам необходимости. А ты, существо свободное и нравственное, разве ты не должен идти по законам свободы и нравственности? Разве премудрый, праведный и благий Бог только в бездушном мире воцарил свойственный Ему закон: а мир духовный предал мятежу и безначалию беззакония? Нет! В мире физическом, что посеяно, то, а не другое, вырастет по закону необходимости13; в мире духовном и нравственном, что посеешь свободно, то и жать будешь. Посеешь благочестие и правду: пожнешь благословение и благополучие. Посеешь нечестие и неправду: пожнешь клятву, бедствие, погибель.

Человечество идет к совершенству! Это не совсем неправда. Философия нашла сию мысль у Религии; позавидовала возвышенности ея; похитила ее; но не поняла, и не умела употребить. Религия открыла, что Бог ведет человечество к совершенству и блаженству, зло неисправимое отсекая правосудием, исправимое исправляя милосердием, подая Свою силу немощи, но никогда силою не подавляя свободы, а преклоняя ее к добру любовию: гордая философия, худо подслушав, тщеславно пересказывает, что человечество идет к совершенству само собою, побеждая (как она прибавляет) природу посредством искусства, открытий, изобретений, но (что не всегда она проповедует, однако показывает делом) не домогаясь приближиться к Творцу природы. Со Святым Павлом молю вас, братие, да никтоже вас будет прельщая философиею и тщетною лестию, по преданию человеческому, по стихиам мира, а не по Христе (Кол. II. 8). И ныне, как во времена языков, уклонясь от мудрости по Христе, в премудрости Божией не разуме мир премудростию Бога (1 Кор. I. 21). Думают одним взором обнять все человечество; указывают какой-то самодвижный ход онаго к совершенству; превозносят успехи так называемаго просвещения и образованности; обещают золотой век: и там, где наиболее думают, что все сие делается и сделается само собою, и менее всего заботятся о благословении и просвещении свыше, – там именно, и в то же самое время, не находят ни добродетелей, ни нравов, ни спокойствия, ни безопасности, пороки необузданны, распри безконечны, союзы ненадежны, мудрость сделалась не более, как промышленностию, и познания товаром, книги и зрелища наполнены преступлениями и ужасами, как темницы и места казни. Скажите пожалуйте, неужели сие-то и есть прямая дорога и естественный ход к совершенству человечества? Или, напротив, не суть ли это распутия, дебри, пропасти, уклонения, заблуждения, падения? Но сократим спор. Если человечество, в целом ли, почастно ли, должно идти к желаемому и ожидаемому в будущем совершенству, благополучию, блаженству: то надобно, чтобы найден, или лучше указан был истинный к тому путь. Говорю: лучше указан: потому что путь, пролагаемый догадочно, часто не ведет к цели и тогда, когда ее представляет в виду; а путь, указанный опытным и верным путеводителем, ведет к цели и тогда, когда она еще скрыта от взоров. Какой же это путь? – Тот, который Откровение Аврааму нарекло, по приспособлению к разнообразному множеству шествующих, – путями Господними, который впрочем в основании есть единый путь Господень. Кто же указует путь сей? – Иногда, поколику нужно, Сам Господь с неба, как, например, тому же Аврааму: ходи предо Мною и буди совершен (Быт. XVII. 1). Обыкновеннее же испытавшие благонадежность сего пути, от радости провозглашают свое обретение, и по человеколюбию приглашают к участию в оном, как например: блажени непорочнии в пути, ходящии в законе Господни (Псал. CXVIII. 1). Блажен муж, иже на пути грешных не ста, но в законе Господни воля его. Будет яко древо насажденное при исходищих вод. Вся, елика аще творит, успеет (Псал. I. 1–3). Блажени вси боящиися Господа, ходящии в путех Его. Труды рук твоих снеси; блажен еси и добро тебе будет (Псал. CXXVII. 1–2). Потерпи Господа, и сохрани путь Его, и вознесет тя еже наследити землю; внегда потреблятися грешником, узриши (Псал. XXXVI. 34). Если, то есть, и покажется тебе, что путь Господень труден, или долог, и не являет тебе вскоре приятной будущности: не колеблись в вере; не теряй надежды; наконец минует испытание, и откроется воздаяние. Потерпи, – узриши.

Христиане! Вам известно, что великий град Божий, к которому собственно ведет путь Господень, – блаженная будущность, которая оправдает путь сей совершенно, – лежит за пределами времени. Но на сем же, и только на сем, пути лежат и мирныя обители и безопасные грады временных благословений. Сохраняйте сей путь, у нас благодарение Богу, не потерянный: и как Благочестивейший Государь наш указует путь сей Своему Наследнику, так и вы предшествуйте на сем пути добрым примером, и указуйте, и заповедуйте оный, родители детям, домовладыки домашним, наставники наставляемым, начальники подчиненным, старшие младшим; все друг другу да подаем руки на пути веры и благочестия, который есть единственный верный путь благоденствия и блаженства! Аминь.



Оглавление

Богослужения

24 июля 2021 г. (11 июля ст. ст.)

Равноап. Ольги, вел. княгини Российской, во Святом Крещении Елены (969). Воспоминание чуда вмц. Евфимии всехвальной, имже Православие утвердися (451). Обре́тение мощей сщмч. Илариона, архиеп. Верейского (1998). Мч. Киндея пресвитера (III–IV). Ржевской, или Оковецкой (1539), и Борколабовской икон Божией Матери.
17:00  Всенощное бдение с литией
Успенский собор

Частые вопросы

Интересные факты

14 Октября 1812г. Крестный ход вокруг Сергиева Посада
В праздник Покрова Божией Матери в 1812 году по благословению митр. Платона (Левшина) наместник Троице-Сергиевой лавры совершил крестный ход вокруг Сергиева Посада для избавления города и обители от французов.