Явление Воскресшего Христа апостолу Павлу на пути в Дамаск

Явление Воскресшего Христа апостолу Павлу на пути в Дамаск

Если Христос не воскрес,

то и проповедь наша тщетна,

тщетна и вера ваша…

1 Кор. 15, 14


«А после всех явился и мне, словно недоноску (τῷ ἐκτρώματι)», – пишет апостол Павел Коринфянам (1 Кор. 15, 8). В нескольких своих посланиях Павел говорит прямо или косвенно о происшедшем с ним по дороге в Дамаск. В этом случае мы имеем его собственное свидетельство, единственное письменное сообщение из первых рук о явлении Иисуса Христа после Его Воскресения.

Слово, которое использует Павел применительно к себе – ἔκτρωμα – также имеет значение «объекта ужаса и отвращения», или монстра [1]. Этим подразумевается, что в момент явления Павел не был его достоин, ибо гнал Церковь Божию (1 Кор. 15, 9). И все же он ставит свой собственный случай на один уровень с явлением Петру и другими явлениями после Воскресения. Он был тем, чем был, не потому что заслужил быть избранным, а по милости Божией, «и благодать Его во мне не оказалась тщетной» (1 Кор. 15, 10), подтверждает ап. Павел.

Обращение определялось как «переориентация души человека, его сознательное обращение от безразличия или от более ранней формы благочестия к другой форме, или поворот, который подразумевает осознание, что произошла значительная перемена, что старое было ошибочным, а новое является верным» [2]. В рамки этого описания обращения вписываются многие примеры обращения в раннем христианстве и в более поздние времена, но оно не описывает обращения апостола Павла. Чтобы лучше прояснить этот вопрос, давайте сначала рассмотрим две хорошо известные и документально подтвержденные модели обращения в истории – случаи Августина и Лютера – и затем сопоставим их с обращением Павла.

Обращение Августина характеризовалось как «нравственное», так как Августин жаждал «переориентации» от жизни, которой он жил, к другой, которую он наконец обрел в принятии христианства [3]. Действительно, он прошел через множество «обращений», процесс, потребовавший многих лет для своего завершения. Августин обратился в христианство в то время, когда в обществе уже чувствовалось сильное влияние Христианской Церкви, в процессе христианизации языческого общества. Его мать, Моника, была членом Церкви, а его отец, хотя все еще вне Церкви, не возражал против крещения своего сына. В течении всего его детства и юности христианство подспудно присутствовало в его жизни, будучи определенной внутренней закваской, так что он двигался то к нему, то от него [4].

Другим знаменитым обращением было обращение Мартина Лютера, которое было названо «духовным» [5]. В своем стремлении преодолеть отчаяние и достичь новых отношений с живым и милостивым Богом, он испытывал крайнее неудовлетворение как собой, так и жизнью Церкви вокруг него. Период неудовлетворенности и сомнения Лютера подготовили его к моменту решения. Его обращение произошло внутри Церкви, которую он теперь ясно видел в новом свете как «новообращенный».

В сравнении с этими обращениями или с любыми другими, которые мы находим в книге Деяний или в последующей истории Церкви, обращение Павла стоит обособленно. Он пишет к Галатам, что до своего обращения он «преуспевал в иудействе более многих сверстников в роде моем, будучи чрезмерно ревнителем отеческих моих преданий» (1, 14), и здесь не чувствуется сожаления о случившемся или недовольства своими усилиями жить в соответствии с требованиями закона. В другой раз, подводя итог своей предыдущей жизни в Послании к Филиппийцам, он рассказывает им, что, живя в соответствии с жизненными нормами иудаизма, он почитал это преимуществом; только после призвания Христом «что было для меня преимуществом, то я счел ради Христа ущербом» (3, 7). Эти два отрывка предостерегают нас от сведения опыта, полученного Павлом на пути в Дамаск, к неудовлетворенности его традиционной верой. В его собственном понимании, его обращение произошло не потому, что он хотел избавиться от тяжелой ноши жизни под законом и обрести новую свободу. Он обратился и не потому, что считал «старое ошибочным», а «новое верным». Нет доказательств того, что Павел испытывал мучения, отчаяние или напряжение в свою бытность фарисеем; не жаждал он и найти нечто новое для своей веры.

Кристер Стендаль, в своем очерке «Апостол Павел и интроспективное сознание Запада» особым образом подчеркивает «радикальное отличие» между ап. Павлом и Лютером и предупреждает о ложности толкования случая Павла на основании случая Лютера. Часто Павел неправильно понимается теми, кто видит в нем неудовлетворенность своим духовным состоянием, предшествовавшую изменению воззрений Лютера. Павел согрешил в прошлом, преследуя Христианскую Церковь, и поэтому он пишет Коринфянам, что «недостоин называться апостолом» (1 Кор. 15, 9). Однако тут же он добавляет, что он искупил этот ужасный грех: «Но благодатию Божией я есмь то, что я есмь, и благодать Его во мне не оказалась тщетной» (15, 10). Павел не страдал «беспокойным сознанием». Он верил, что Господь одобрил его, и «осознание последнего суда, еще не пришедшего, не поколебало, а лишь укрепило этого сильного человека», – как он сообщал в своих посланиях, в частности 2 Кор. 5, 10 и слл. [6].

Апостол Павел не считал ущербностью принадлежность к Израильскому народу. Свое новое членство в теле Христовом он приписывает Богу, Который открыл ему Сына Своего, «чтобы я благовествовал Его среди язычников» (Гал. 1, 16). Он говорит об «откровении» Воскресшего Христа, подчеркивая внешний характер этого явления (Гал. 1, 12) [7]. Слава, которую увидел Павел по дороге в Дамаск, была славой грядущего века, которую Павел испытал уже в этом веке. И благодаря этому опыту апостол полагал «все ущербом ради превосходства познания Христа Иисуса, Господа моего, ради Которого я во всем потерпел ущерб и все считаю сором, чтобы прибрести Христа и быть найденным в Нем не со своей праведностью, которая от Закона, но с той, которая чрез веру во Христа, с праведностью, которая от Бога по вере» (Флп. 3, 8-9).

Некоторые толкователи указывают на отрывок Рим. 7, 7-25, который они считают автобиографичным, как показатель внутреннего напряжения, испытанного Павлом накануне его обращения. «Я жил некогда без Закона, но когда пришла заповедь, грех ожил, а я умер, и заповедь к жизни она-то стала мне к смерти» (7, 9-10). Это место толковалось как намек на то, как жил Павел до принятия заповеди жить по-иудейски [8]. Также автобиографичным, относящимся к жизни Павла в фарисействе или, возможно, к его христианскому опыту, считается отрывок «Ибо я творю не то доброе, которое хочу, но злое, которого не хочу, это делаю. Если же я делаю то, чего не хочу, то уже не я это совершаю, но живущий во мне грех» (7, 19-20) [9]. Эти отрывки представляются несоответствующими уже цитированным нами отрывкам из Посланий к Галатам и Филиппийцам, в которых описывается безмятежность и определенность Павла в его бытность фарисеем. Тем не менее большинство современных толкователей отказывается от теорий о том, что эти отрывки автобиографичны, и не берется на их основании сделать из Павла «молодого Лютера» [10].

Мысль, заключенная в Рим. 7, 9-10, является не итогом пребывания Павла под законом, а скорее толкованием Быт. 2, 4 – 3, 24, рассказа об отношениях Адама к Богу и его грехопадении. «Заповедь к жизни» (Рим. 7, 10), которую имел в виду апостол, когда писал эту главу, была заповедью, данной Адаму: «И заповедал Господь Бог человеку, говоря: от всякого дерева в саду ты будешь есть; а от дерева познания добра и зла, не ешь от него; ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь» (Быт. 2, 16-17). Змей, приблизившийся к жене с вопросом: «Подлинно ли сказал Бог "не ешьте ни от какого дерева в раю"»? (3, 1), вовлек Еву в разговор о заповеди Божией, которую змей представляет искаженно, вызывая таким образом грехопадение Адама и Евы и их изгнание из рая. Также и в Рим. 7, 19-20 «я» не является автобиографичным, а обобщенным «я», под которым подразумевается все человечество. Используя термин «я», Павел в краткой форме представляет то, что случилось с человечеством без Христа. Поэтому в Рим. 7 мы видим не автобиографический комментарий, а перспективу истории спасения.

Для апостола Павла случай неподалеку от Дамаска был уникальным, несравнимым ни с каким другим случаем его жизни. Он ясно разделяет это явление ему Христа от всех других духовных переживаний, бывших у него позже в процессе его миссионерской деятельности. Он говорит сдержанно об этих других переживаниях, но никак не о явлении возле Дамаска. Он никогда не использует слово «видéние» в отношении своего обращения, хотя и использует его при описании других духовных переживаний. К примеру, он рассказывает нам: «Приходится хвалиться: неполезно это, но я приду к видéниям (ὀπτασίας) и откровениям (ἀποκαλύψεις) Господним. Знаю я о человеке во Христе, что он четырнадцать лет тому назад... восхищен был до третьего неба. И знаю об этом человеке..., что он был восхищен в рай и слышал неизреченные слова, которых нельзя человеку выразить» (2 Кор. 12, 1-4).

Св. Лука также записывает видéния, которые имел Павел: «И было ночью видéние (ὅραμα) Павлу: некий муж Македонянин стоял и просил его и говорил: перейди в Македонию и помоги нам» (Деян. 16, 9); и о другом случае: «И сказал Господь ночью в видéнии (ὁράματος) Павлу: не бойся, но говори и не умолкай» (Деян. 18, 9). Эти «видéния» не принадлежат к той же группе, что и явления Христа Его ученикам или же Павлу. Словами «а после всех явился и мне» (1 Кор. 15, 8) Павел отделяет этот случай от любых других позднейших видéний и откровений и, как представляется, определяет, что особый период явлений Христа после Его Воскресения закончился его случаем под Дамаском.

В переживании Павла случившегося по дороге в Дамаск центральным элементом является зрение. Он подчеркивает, что он видел «Иисуса, Господа нашего» (1 Кор. 9, 1). Скептически настроенные историки и богословы пытались толковать глагол «видеть» (ὁράω) здесь как указание на то, что апостол пережил присутствие Христа, не видев его в буквальном смысле. Другими словами, они полагают, что термин, который использует св. Павел, не имеет визуального значения и что «видéние» под Дамаском – не более, чем освобождение подсознания и проекция в сознание подавленных мыслей или фактов [11]. Но это вовсе не подразумевается и не является действительным значением глагола «видеть», используемого Павлом в 1 Кор. 9, 1. Павел притязает на то, что он видел Воскресшего Христа своими собственными глазами.

Во Втором послании к Коринфянам апостол описывает свое обращение в терминах небесного света, который представляет собой славу Божию, которая «воссияла в сердцах наших к нашему просвещению познанием славы Божией в лице Иисуса Христа» (4, 6). Для Павла этот свет был видимым явлением Бога. Ибо три дня после своего обращения Павел не мог видеть (Деян. 9, 9). Причиной слепоты был не просто свет, но «яркость», или слава (ἡ δόξα, Деян. 22, 11) света, и эта слава была для Павла наиболее характерным аспектом его переживания [12].

Обращение Павла имело настолько большое значение для ранней Церкви, что в своей книге Деяний тщательно отбирающий главное Лука пишет о нем трижды. Во всех трех сообщениях диалог между Воскресшим Христом и гонителем Церкви по сути один и тот же.

«И было в дороге: приближался он к Дамаску, и внезапно осиял его свет с неба. И, упав на землю, он услышал голос, говорящий ему: Саул, Саул, что ты Меня гонишь? И он сказал: кто Ты, Господи? А Он: Я Иисус, Которого ты гонишь. Но встань и войди в город, и будет тебе сказано, что надлежит тебе делать» (Деян. 9, 3-6; ср. 22, 6 и слл. и 26, 13 и слл.).

В отличие от явлений, которые мы обсуждали ранее, здесь Христос дает о Себе знать тому, кто гнал принадлежавших «этому пути» (22, 4) и отождествляет Себя с гонимой христианской общиной. Откровение, данное Павлу, согласно этим сообщениям, было дано как нечто видимое, а также слышимое. Ни в одном из трех сообщений, которые мы находим в Деяниях, нет каких-либо оснований для мнения о том, что это откровение было субъективным видéнием, ограниченным внутренним переживанием Павла. Все наши письменные свидетельства исключают эту теорию. В этих трех сообщениях однозначно подчеркивается то же, о чем сам Павел свидетельствует в своих посланиях: что видéние не было субъективным, но было явлением, и если мы выбираем для употребления термин «видéние», то мы должны квалифицировать его как видéние внешнее.

Сопровождавшие Павла в Дамаск также были поражены этим случаем, что опять-таки указывает на то, что оно не могло быть просто субъективным опытом. Действительно, наши записи не единодушны относительно того, что случилось с ними и какова была их реакция в момент явления Христа Павлу. В Деян. 9, 7 евангелист Лука сообщает: «Люди же, сопутствующие ему, стояли в оцепенении, слыша голос и никого не видя». Однако в Деян. 22, 9, где Павел защищает себя перед народом, обращаясь к ним на еврейском (арамейском), он заявил: «Бывшие со мной свет видели, но голоса Того, Кто говорил мне, не слышали». Опять-таки, когда Павел защищал себя перед Иродом Агриппой II, правнуком Ирода Великого, он сообщил: «Я в полдень на дороге увидел, царь, свет с неба, сильнее солнечного блеска, осиявший меня и шедших со мной» (Деян. 26, 13). Так видели они свет или нет? Слышали они голос или нет?

Как мы видим, в этих трех сообщениях существуют расхождения. Однако уже сами эти несогласования подчеркивают центральный и наиболее важный факт – что откровение было дано Павлу, а не сопровождавшим его. Все три записи в этом единодушны. Павлу дано было видéние, и он ответил и понял его значение и последствия. Бывшие с ним могли свидетельствовать об объективном, внешнем характере этого явления, но были растеряны и не поняли, что же случилось в действительности, так как им не дано было откровение, не им явился Христос. Они видели свет и слышали голос, не представляя значение или значимость происходящего.


Источник: Кесич. В. Первый день нового творения. Воскресение и христианская вера. – К.: «Пролог», 2006. – С. 119-128.


ПРИМЕЧАНИЯ

[1] Richard Kugelman, «The First Letter to the Corinthians», в Raymond E. Brown et al., eds., Jerome Biblical Commentary (JBC) (Englewood Cliffs, N.J.: Prentice-Hall, 1968) 51, 83.

[2] Arthur D. Nock, Conversion: The Old and New in Religion from Alexander the Great to Augustine of Hippo (Oxford: University Press, 1952) 7. Тем не менее Нок настаивает на том, что обращение Павла стоит обособленно (254).

[3] Philippe Н. Menoud, «Revelation and Tradition: The Influence of Paul's Conversion on his Theology», Interpretation 7, 2 (1953) 131.

[4] Nock, Conversion, 262. Обращение Августина «потребовало многих лет для своего завершения». См. Sallie McFague, «Conversion: Life on the Edge of the Raft», Interpretation 32, 3 (1978) 261 ff.

[5] Menoud, 131.

[6] Krister Stendahl, Paul among Jews and Gentiles (Philadelphia: Fortress Press, 1976) 12, 89 ff. В этом же очерке, который включен в только что цитированную книгу (78-96), Стендаль между прочим замечает: «Судя по крайней мере по беглому обзору проповедей Церкви Востока от древних времен до нынешних, поразительно, как их традиция проповеди занята славословием, созерцательным мистицизмом или увещанием – а не погружена в мучительные размышления, подобно тому, как это случилось в Западных Церквах» (85).

[7] В посланиях апостола Павла слово «откровение» означает «объективное, меняющее мир событие, через которое Бог Своим полновластным действием начинает новый эон», – пишет Gunther Bornkamm в Paul (New York: Harper & Row, 1971) 21.

[8] См. среди многих других работ, Wayne A. Meeks, ed., The Writings of St. Paul: Norton Critical Edition (New York: W.W. Norton, 1972) 79.

[9] Стендаль находит это «поразительным, что эго не просто отождествляется с грехом и плотью». Аргумент Павла – это «аргумент освобождения от эго, а не полного раскаяния» (92-3).

[10] Joseph A. Fitzmyer, «The Letter to the Romans», в JBC 53, 74. Использование Павлом «Я» является «стилистической формой». Он мог бы написать «некто» вместо «я». По словам другого исследователя Павла, экзегеза, которая видит в Рим. 7 описание внутреннего борения Павла, «низводится теперь в музей ложного экзегетического толкования». Beda Rigaux, Letters of St. Paul: Modern Studied (Chicago: Franciscan Herald Press, 1968) 50.

[11] К примеру, Гогель М. выражает это следующим образом: «Обращение предварялось глубоким предшествующим волнением в его сублимированном эго, в котором медленно прокладывали свой путь христианские претензии относительно Воскресения Господа и новый нравственный идеал, возвещенный Иисусом, но в то же время в его сознании они подавлялись аксиомой проклятия, произносимого против креста, и приверженностью традиционной религиозной форме». La Foi a la Resurrection dans le Christianisme primitif (Paris, 1933) 429; цит. по Rigaux, 47.

[12] David M. Stanley, The Apostolic Church in the New Testament (Westminster, Md.: Newman Press, 1965) 303.


STSL.Ru


8 Мая 2019

< Назад | Возврат к списку | Вперёд >

Интересные факты

Начало строительства Каличьей башни Лавры
Начало строительства Каличьей башни Лавры

4 июня (22 мая) 1759 года в Троице-Сергиевой Лавре началось строительство Каличьей башни (1759–1778). Строилась она по проекту московского архитектора И. Жукова на деньги, сэкономленные при возведении колокольни (РГАДА. Фонд Лавры. Балдин В.И. - М., 1984. С. 210) (Летопись Лавры).

Первая Пасха
Первая Пасха
21 апреля 1946 г., в праздник Светлого Христова Воскресения, в Троице-Сергиевой Лавре состоялось первое после 26-летнего перерыва праздничное богослужение. С этого дня в Троицкой обители был возобновлен богослужебный круг церковного года... 
Первый благовест Троицкой обители
Первый благовест Троицкой обители
20 апреля 1946 года в Великую Субботу Страстной седмицы из Троицкого собора в Успенский собор Лавры в закрытой серебряной раке перенесены мощи Преподобного Сергия. В 23.00 часов вечера того же дня впервые за четверть века с лаврской колокольни раздался благовест...
Визит великой княгини Александры Петровны Романовой
Визит великой княгини Александры Петровны Романовой
20 апреля 1860 г., по свидетельству исторических хроник, в Троице-Сергиеву Лавру, по дороге в Ростов, прибыла великая княгиня Александра Петровна Романова, известная своей обширной благотворительной деятельностью...
Первое богослужение в возрожденной Лавре
Первое богослужение в возрожденной Лавре
19 апреля 1946 г. в возвращенном братии Троице-Сергиевой Лавры Успенском соборе прошло первое богослужение – утреня Великой Субботы с обнесением Плащаницы вокруг собора...