Воскресные Евангельские чтения. Евангелие 6-е

Воскресные Евангельские чтения. Евангелие 6-е

Когда она говорили о сем, Сам Иисус стал посреди них и сказал им: мир вам. Они, смутившись и испугавшись, подумали, что видят духа. Но Он сказал им: что смущаетесь, и для чего такие мысли входят в сердца ваши? Посмотрите на руки Мои и на ноги Мои; это Я Сам; осяжите Меня и рассмотрите; ибо дух плоти и костей не имеет, как видите у Меня. И, сказав это, показал им руки и ноги. Когда же они от радости еще не верили и дивились, Он сказал им: есть ли у вас здесь какая пища? Они подали Ему часть печеной рыбы и сотового меда. И, взяв, ел пред ними. И сказал им: вот то, о чем Я вам говорил, еще быв с вами, что надлежит исполниться всему, написанному о Мне в законе Моисеевом и в пророках и псалмах. Тогда отверз им ум к уразумению Писаний. И сказал им: так написано, и так надлежало пострадать Христу, и воскреснуть из мертвых в третий день, и проповедану быть во имя Его покаянию и прощению грехов во всех народах, начиная с Иерусалима. Вы же свидетели сему. И Я пошлю обетование Отца Моего на вас; вы же оставайтесь в городе Иерусалиме, доколе не облечетесь силою свыше. И вывел их вон из города до Вифании и, подняв руки Свои, благословил их. И, когда благословлял их, стал отдаляться от них и возноситься на небо. Они поклонились Ему и возвратились в Иерусалим с великою радостью. И пребывали всегда в храме, прославляя и благословляя Бога. Аминь. (Лк. 24, 36-53).

В нынешнем евангельском зачале [1] апостол Лука рассказывает о первом явлении воскресшего Господа главным апостолам, но уже без Иуды и на этот разбез Фомы. Зато с десятью оставшимися были и другие близкие. Кто? не сказано; но о них евангелист Лука выразился – бывшие с ними (Лк. 24, 33). Он назвал учеников одиннадцать: с Фомою и было их одиннадцать. Прежде, с Иудой, называли апостолов двенадцать: это было наименование главных, первых учеников Христовых. А после Господь доизбрал еще и других семьдесят (Лк. 10, 1).

Это была другая группа, меньшая, – которая занимала второе место, как главные двенадцать не оставляли никогда Господа; лишь иногда Сам Господь выделял еще из них трех, наиболее доверенных и близких: Петра, Иакова и Иоанна. На этот раз были десять главных учеников, и еще некоторые, бывшие с ними... Может быть, кто-либо из семидесяти? Не будем гадать об этом.

К ним подошли и эммаусские путники.

Это уже было поздним вечером... К этому времени успели прийти и из Эммауса. Все в возбужденном, приподнятом настроении делились вестью: Господь истинно воскрес, хотя большинство из них, – кроме мироносиц, – не видели Его... Вот только упомянуто было имя Симона, то есть Петра, что и ему явился Христос (Лк. 24, 34).

Как было это явление, когда, где, – не сказано в Евангелиях ни слова. Обыкновенно же о Петре много говорится; потому что он, по свойству своего пылкого характера, часто выступал – или от себя, или от имени прочих апостолов. Это умолчание о Петре, – по-еврейскому его назвали Симон, а Христос за веру его дал ему имя «Ки́фа», – по-гречески «Петр», что значит «камень», то есть твердый, как камень (ср.: Мф. 16, 18; Ин. 1, 42; 1 Кор. 3, 22; 9, 5; 15, 5; Гал. 2, 9). Удивительно! В прошлый раз мы уже говорили, что Петра мучило отречение его от любимого Господа... И, чтобы он не впал в малодушие, уныние, Христос явился ему для утешения... Возможно это. Но он еще не введен был снова в лик апостолов...

Об отречении его, конечно, знали... И, может быть, – от него самого. А о возвращении в лик апостолов – не видели и не слышали: а это нужно было совершить при свидетелях; ибо он отрекался пред несколькими людьми на дворе у Каиафы; и отрекся трижды; и еще – с клятвою... О Боже! Какой ужас! Какой позор!.. А еще обещал – идти за Христом на смерть!.. Правда, он горько плакал потом. Но это уже не могло исправить преступления его... Нет, нет, не могло! Да и плакал-то он – без свидетелей; по страху... Может быть, в первый же день рассказал друзьям об этом позоре и трусости; и от этого не стало легче на сердце... Предатель... Изменник. Отрекся... Ой-ой! Кто и что могло умирить его горькую душу?

Женщины говорят: Гроб пустой. Как? И что?.. Говорят: ангелов видели?.. Срывается и бежит с Иоанном... Уже не молодой, – а бежит... Иоанн – молодой... Обгоняет... Петр у гроба догоняет...

Сразу бросается в гроб. Действительно пуст... А пелены... А головной плат лежит особо. Да еще и свит, сложен... Странно... Непостижимо... А Самого не видали. Ученики печально возвращаются назад...

Может быть, рад был Иоанн: он, сказано, увидел и уверовал (Ин. 20, 8). Но то писал Иоанн не тогда, а – много лет спустя... Тогда же он молчит... А сказать Петру: «я верую» – неубедительно. А Петр шел печально..., Да он уже теперь не «Петр»: какой он «камень» ?.. Испугался архиерейской служанки. Ой-ой! Изменник, изменник!.. Клялся, что и не знает Этого Человека!.. Ой-ой! Даже вспомнить об этом – страшно... Никакими слезами не обмыть!.. Говорят, что видели ангелов... Да ему- то, Симону, что от этого? Им Он, может быть, и явился... Но не ему! Он – отверженный... отрекся же... И теперь Христос исключит или уже исключил его из учеников... Ведь они не отреклись... Ну, разбежались... Но не отреклись же... Ой-ой! Как мучительно... Стоит ли жить после этого? Ведь Он говорил еще раньше: Симон, Симон. (Не «Петром» меня уж тогда называл.) Сатана просил сеять, как пшеницу. Знал уже Он!.. А другие слова – утешительные: Я молился о тебе, чтобы не оскудела вера твоя, – не утешали Симона... Увы! оскудела, оскудела... Отрекся же! Трижды... С клятвой... Ой-ой! Какой ужас!..

Вот, может быть, такие чувства Симон испытывал все эти три дня... Такие муки обуревали душу его... Мучила совесть... Вспоминались прежние горячие, самоуверенные обещания в преданности до смерти... А тут еще сатана разжигал сердце своими нашествиями о предательстве... об ошибке, что ученики только теперь поняли, что Он – не то, не то, что они хотели видеть в Нем... Ой-ой!.. Лучше не думать об этом... Еще мучительнее!.. Лучше бы не быть... О! как ужасно...

И вот Христос Господь явился несчастной душе... И как-нибудь утешил ее. Но бывший апостол уже не смеет теперь, как это бывало прежде, говорить... Не скрыл от прочих о явлении. Но молчит... Зато для прочих это явление Симону было очень важным... До сих пор женщины «что-то там» рассказывали... Да ведь им нельзя доверять... А тут «сам» Петр видел... сомневаться уж нельзя...

...И вдруг ученики из Эммауса... О том же теперь рассказывают. Ну, Петр почему-то молчит... А эти радостно рассказывают: двое сами видели: и как они шли с Ним вместе на пути; и как Он говорил им... Много говорил... Сердце их горело... Намеренно оставили Его ужинать... Он стал преломлять хлеб... И... у них открылись глаза. Христос! Христос! Христос!.. Вдруг Он стал невидим...

Была вечерняя трапеза... Уже собрали со стола: иначе как бы кто мог спрашивать: ...есть ли у вас здесь (то есть не только на столе, а вообще – в доме) какая пища? Продолжают говорить... Молчит лишь Симон...

Вдруг Сам Иисус стал посреди их. Мир вам! – сказал Он... А они, смутившись и испугавшись, подумали, что видят духа. И как не смутиться. Всякий бы смутился... Пусть и женщины говорили... И Симону являлся...

И вот сидят здесь эммаусские свидетели... А когда Он Сам явился, нельзя было не смутиться и не испугаться... Не о врагах тут идет речь: о них забыли в это время... Ни о чем не додумались, как только о Явившемся. Смутились, испугались!

Его первое слово: мир вам, – не успело успокоить их. Господь это видел... Их мысли прозрел... Да и не так это трудно было. Что смущаетесь? Для чего такие мысли входят в сердца ваши? Вот Мои руки и ноги... Это – Я! Осяжите Меня! Рассмотрите! Думаете, что Я – дух, призрак? Но дух ни плоти, ни костей не имеет... А у Меня, видите, это есть... И – о, снисхождение! – Сам показывает присутствующим Свои руки и ноги, с язвами от распятия! Он! Он! Он!

И вдруг они изменились... Радость! Восторг! От радости еще не верят, дивятся.

Тогда Он хочет еще сильнее утвердить, уверить восторженных учеников, – хотя они уже не просят этого... Видят... Видят руки и ноги с язвами. Он спрашивает: есть ли у вас здесь какая пища? Ему приносят и подают часть печеной рыбы и сотового меда. И он ест пред ними...

О! не спрашивайте: куда же идет пища? Пред фактом Воскресения из мертвых – все прочее меркнет... Если Он мог воскреснуть, то о пище ли спрашивать? Замолкни, маленький ум.

И не торопится Господь... Не исчезает... Вот и руки и ноги Его... И ел. И теперь говорит... И притом так убедительно: от Писаний говорит... От закона Моисеева... Из пророков. Из псалмов! Он и прежде говорил и о всех страданиях и убиении, и Воскресении, но они ничего из этого не поняли; слова сии были для них сокровенны; и они не уразумели сказанного (Лк. 18, 31-34).

А теперь Он отверзает им ум к уразумению Писаний (Лк. 24, 45)!

Не будем очень долго размышлять: что значит «отверзать ум». Если кто, хоть сколько-нибудь, это испытывал, тому это совершенно очевидно, как всякий факт. Да и в мире земном: как можно что- либо понять, если не испытал? Например, как слепому объяснить, что такое белый цвет? Что такое – сладкое, горькое, если мы не испытывали? Тщетные усилия! А вот откройте слепому глаза, увидит и поймет! Оставим же это!

Для учеников, у которых ум был открыт теперь, все стало ясным. И мы это испытывали не раз... Да! испытывали!

Ведь вы же – свидетели сему. В Писаниях предсказывалось только, а теперь они – очевидцы... Что же может быть убедительнее?!

В конце Своей беседы Господь говорит: и Я пошлю обетование Отца Моего на вас. Какое обетование? То! о котором Он говорил апостолам на Тайной вечере: когда же приидет Утешитель, Которого Я пошлю вам от Отца, Дух истины, Который от Отца исходит, Он будет свидетельствовать о Мне. А также и вы будете свидетельствовать о Мне; потому, что вы – сначала со Мною (Ин. 15, 26-27). Я истину говорю вам: лучше для вас, чтобы Я пошел (к Отцу); ибо, если Я не пойду, Утешитель не приидет к вам; а если пойду, то пошлю Его к вам (Ин. 16, 7).

Вот какое было дано обетование: о Духе Святом! О благодати! Об Утешителе! И все христианство на этом стоит: на благодати Святого Духа... Этого Воскресший велел ждать в городе Иерусалиме, доколе они не облекутся силою свыше. Это было сказано уже пред вознесением. А через десять дней была Пятидесятница, сошествие Святого Духа...

Через сорок дней Господь вывел учеников вон из города, по направлению к Вифании; подняв руки Свои, благословил их. И, когда благословлял, стал отдаляться от них и возноситься на небо.

Они поклонились Ему и возвратились в Иерусалим с великою радостию. И до Пятидесятницы пребывали в храме.

Но об этом тот же апостол Лука пишет уже в Деяниях. А мы говорим:

«ХРИСТОС ВОСКРЕС! ВОИСТИНУ ВОСКРЕС!»


Источник: Вениамин (Федченков), митр. Царство Святой Троицы. – М.: Правило веры, 2006. С. 646-653.


ПРИМЕЧАНИЕ

[1] Имеется ввиду одно из евангельских зачал, читаемых на утрени за каждым воскресным вечерним богослужением, начиная с праздника Пасхи.

Зача́ло (греч. περικοπή) – нечто отделенное со всех сторон) – пронумерованные фрагменты текстов Евангелия и Апостол (раздел, объединяющий книгу Деяний апостолов и апостольские послания), на которые они разделены для прочтения при совершении богослужений.

Существуют:

· Рядовые зачала – на каждый день в течение года;

· Праздничные зачала – для праздничных служб;

· Постовые зачала – для богослужений во время Великого поста;

· Общие зачала – для «общих служб» святы;

· Требные зачала – «на всяку потребу» (для таинств и треб) и другие.

Счет зачал начинается с Пасхи, открывающей «новый год» подвижного годового цикла. Первое евангельское зачало – «В начале было Слово…» (Ин. 1, 1-17); первое апостольское – «Первую книгу написал я к тебе…» (Деян. 1, 1-8).

В Евангелии по Матфею церковных зачал 116, по Марку – 71, по Луке – 114, по Иоанну – 67. В Апостоле зачала суммарно просчитаны сплошь, всего их 355. Книга Апокалипсис разделения на зачала не имеет, т.к. за богослужением не читается. Если одно и то же зачало относится сразу к нескольким событиям, то оно может быть разделено на части. Когда написано «зачало …, от полу», это значит, что зачало следует читать не с начала, а немного ниже.


23 Сентября 2018

< Назад | Возврат к списку | Вперёд >

Интересные факты

Пожар в Гостином дворе
Пожар в Гостином дворе

27 июня (ст. ст.) (9 июля нов. ст.) 1838& года в верхнем конце Переславской улицы, севернее Троице-Сергиевой лавры, начался пожар. Огонь уничтожил почти всю северо-восточную и восточную часть города вплоть до Рождественской церкви рядом с Красногорской площадью.

Превращение Троицкого монастыря в мощную подмосковную крепость
Превращение Троицкого монастыря в мощную подмосковную крепость

В годы правления Ивана Грозного придавалось большое значение превращению Троицкого монастыря в мощную подмосковную крепость, имевшую важное значение на северных подступах к Москве.

Распоряжение императрицы
Распоряжение императрицы

Летом 1732 года в Троице-Сергиевой Лавре шло строительство каменной церкви «над гробом святаго преподобнаго Михея Радонежскаго, ученика святаго преподобнаго отца Сергия…». Возвести храм распорядилась императрица Анна Иоанновна во время своего последнего визита в обитель.

Публичное наказание на Красногорской площади
Публичное наказание на Красногорской площади

29 июня (н. ст.) 1746 года на Красногорской площади перед въездными в Лавру Успенскими воротами состоялось публичное наказание плетьми нескольких человек. Они были пойманы с чужим имуществом 18 мая, на следующий день после сильнейшего в истории города пожара. Приговор вынес Учрежденный Собор Лавры. Он имел право административной и судебной (кроме уголовных дел) власти над жителями окружавших обитель Троицких слобод.

Новая паперть Успенского собора
Новая паперть Успенского собора

28 июня (н. ст.) 1781 года началась разборка старой паперти перед Успенским собором. Ее планировалось заменить каменным крыльцом в соответствии с фасадом, утвержденным владыкой Платоном. Строительство крыльца завершилось в сентябре того же года