Воскресные Евангельские чтения. Евангелие 5-е

Воскресные Евангельские чтения. Евангелие 5-е

Петр, встав, побежал ко гробу и, наклонившись, увидел только пелены лежащие, и пошел назад, дивясь сам в себе происшедшему. В тот же день двое из них шли в селение, отстоящее стадий на шестьдесят от Иерусалима, называемое Эммаус; и разговаривали между собою о всех сих событиях. И когда они разговаривали и рассуждали между собою, и Сам Иисус, приблизившись, пошел с ними. Но глаза их были удержаны, так что они не узнали Его. Он же сказал им: о чем это вы, идя, рассуждаете между собою, и отчего вы печальны? Один из них, именем Клеопа, сказал Ему в ответ: неужели Ты один из пришедших в Иерусалим не знаешь о происшедшем в нем в эти дни? И сказал им: о чем? Они сказали Ему: что было с Иисусом Назарянином, Который был пророк, сильный в деле и слове пред Богом и всем народом; как предали Его первосвященники и начальники наши для осуждения на смерть и распяли Его. А мы надеялись было, что Он есть Тот, Который должен избавить Израиля; но со всем тем, уже третий день ныне, как это произошло. Но и некоторые женщины из наших изумили нас: они были рано у гроба и не нашли тела Его и, придя, сказывали, что они видели и явление Ангелов, которые говорят, что Он жив. И пошли некоторые из наших ко гробу и нашли так, как и женщины говорили, но Его не видели. Тогда Он сказал им: о, несмысленные и медлительные сердцем, чтобы веровать всему, что предсказывали пророки! Не так ли надлежало пострадать Христу и войти в славу Свою? И, начав от Моисея, из всех пророков изъяснял им сказанное о Нем во всем Писании. И приблизились они к тому селению, в которое шли; и Он показывал им вид, что хочет идти далее. Но они удерживали Его, говоря: останься с нами, потому что день уже склонился к вечеру. И Он вошел и остался с ними. И когда Он возлежал с ними, то, взяв хлеб, благословил, преломил и подал им. Тогда открылись у них глаза, и они узнали Его. Но Он стал невидим для них. И они сказали друг другу: не горело ли в нас сердце наше, когда Он говорил нам на дороге и когда изъяснял нам Писание? И, встав в тот же час, возвратились в Иерусалим и нашли вместе одиннадцать Апостолов и бывших с ними, которые говорили, что Господь истинно воскрес и явился Симону. И они рассказывали о происшедшем на пути, и как Он был узнан ими в преломлении хлеба (Лк. 24, 12-35).

Еще в конце четвертого воскресного Евангелия [1] упоминалось об апостоле Петре, что он – после рассказа мироносиц об опустевшем Гробе и явлении ангелов, говоривших о Воскресении Христовом, – побежал ко Гробу... Да и мог ли этот пламенный ученик, после такого рассказа женщин, спокойно оставаться среди неповеривших людей?! Никак! Пусть другие думают, что хотят; но он о них и не думает: ему только думается о Христе! Гроб пуст... Куда же Он делся? Конечно, ни о какой краже мертвого тела и мысли у него не было. Да и зачем? Чтобы лишний раз убедиться, что Христос мертв?.. Но факт остается несомненным: гроб пуст! Может быть, что мироносицы и видели ангелов? Пусть их речи о виденном показались другим «пустыми» ... Но важнее, что-гроб-то пуст!.. Пуст!.. Что такое?! И горячий Петр вскакивает и бежит туда... За ним и любимый Иоанн... А тут еще мучают мысли... Отрекся... трижды... с клятвами... Но об этом будет подробно говориться в седьмом Евангелии.

А сейчас мы обратимся к явлению Воскресшего Господа эммаусским путникам.

Эммаус – это небольшие селение, к западу от Иерусалима, на расстоянии шестидесяти стадий, то есть около двенадцати верст [2] на два – два с половиной часа пути. Путешественники, очевидно, хорошо знали эти места, если указывали расстояние: вероятно, они жили около этих мест; и шли домой...

Далее и совершается чудо явления... Но мы сначала вдумаемся в душевное настроение путешественников... Нас не может не приводить в недоумение это самое путешествие. В самом деле. Допустим, умер Христос... Но ведь им уже совершенно известно было, что некоторые женщины... были рано у гроба; что они там уже не нашли тела Иисуса; и будто они видели ангелов, и те говорят, что Он – жив (Лк. 24, 22-23). И это подтвердили некоторые из наших, то есть из учеников Христовых... Но Его не видели (Лк. 24, 24)... Конечно, не из двенадцати, а из семидесяти, – идут домой из Иерусалима, где происходили такие чрезвычайные события!

Казалось: им ни о чем бы не стоило и помышлять, ни о пути куда-то, а выяснять: что же случилось? куда делось тело? да ведь и женщины – имеют же здравый ум, а они говорят, что видели ангелов? А эти путники идут по направлению к Эммаусу... Как это объяснить? почему – такое равнодушие?.. Ну, пусть не полное равнодушие: вот они идут и разговаривают об Иисусе... Но все же странно, что они ушли из Иерусалима! Ну, хотя бы пошли убедиться ко Гробу, что Его там нет... А они уходят... Сказать: разочарование?.. Но разговаривают...

И можно предположить: не был ли тут страх? Ведь и одиннадцать разбежались ночью..., И они сидели при затворенных и даже запертых дверях, хотя и собрались все (Ин. 20, 19) ... И это понятно нам: Иисуса арестовали и распяли... Теперь враги могут преследовать и учеников Его? Ведь и служанка Каиафы говорила о Петре: ...и этот был с Иисусом Назореем (Мф. 26, 71).

Знает тем более начальство... И Петр, сам Петр твердый отрекался пред всеми с клятвой: ...не знаю: что ты говоришь? (Мф. 26, 70)... Что же тогда думать о других? А он на вечере говорил: готов и в темницу, и даже на смерть за Него (Мф. 26, 35). Так и другие говорили.

А когда пришли женщины и рассказали о виденном, им не только не верят, но даже и не двигаются с места... Это тоже удивительно. Чего же требовать от семидесяти, если и главные, одиннадцать, сидят в страхе при запертых дверях?

Только двое не вытерпели – Петр и Иоанн, – тотчас побежали ко Гробу... А эти – пошли из Иерусалима. Куда? Неизвестно... По направлению в Эммаус. Подальше от опасного теперь города... Кто же они? Кто эти двое?

Один из них некто Клеопа... Он назван по имени... Не будем разбирать: какой Клеопа? Кто он? Право, это не существенно для нас. Но зачем же упомянуто о нем? В подобных случаях всегда называют свидетелей события, очевидцев. А другой, – так твердо держит предание, – был сам евангелист Лука. Да ему и не было нужды говорить о себе: кто же мог знать все подробности этого явления, кроме их двух? Никто! Правда, они потом рассказывали о происшедшем на пути, и как Он был узнан ими в преломлении хлеба (Лк. 24, 35) – десяти апостолам (Фомы не было тогда); но ни Матфей, ни Иоанн не записали этого рассказа их: очевидно, предоставили это самим очевидцам... А Лука, и по смирению, не назвал своего имени... Он и в Деяниях не упоминает о себе, – хотя и говорит: мы.

Может быть, интересно кому-нибудь: почему Воскресший явился сначала – не одиннадцати апостолам, а женщинам, эммаусским путникам? Женщины достойны были этого: они ночью идут ко Гробу; они ароматы приготовили для помазания; Магдалина плачет у гроба; такова – горячая любовь! Главное же: они должны были подготовить апостолов своими рассказами...

А почему явился эммаусцам? Мироносицам не верили: женщины! Доверчивые! А тут мужи, притом сомневающиеся: им можно доверять! Новая подготовка.

...Теперь возвратимся к явлению. Идут двое... Догоняет их Христос... Они Его не узнают. Как это возможно? Мир иной существует и по иным законам: потому он и называется «иным», «другим»; говорим: «тот мир», «сверхъестественный», «небесный» ... Потому умному человеку не нужно даже спрашивать... «Там» все – иное...

Важно, что Воскресший пожелал скрыть Себя сначала... Да иначе они устрашились бы... Нужно и их подготовить... Приблизившись, пошел с ними... Догнал... Вероятно, двое шли медленно; так что Спутнику можно было догнать их... И, догоняя, Иисус мог слышать: о чем они говорят? и голос их – печальный.

На пути часто одни пристают к другим и заговаривают. О чем? – спрашивает Он. О Иисусе Назарянине! – Не называют Его Христом, то есть Помазанником Божиим: прежде, до смерти, могли бы назвать Его так; а теперь все мессианские надежды на Него рухнули: распят! умер! Удивляются, что Он, будто пришелец, не знает о случившемся в последние три дня... Все знают...

А они – двое и другие многие – надеялись было, что Он есть Избавитель Израиля... Но вот уже третий день ныне, как это произошло, то есть смерть Его... Напрасные ожидания... Вот только некоторые женщины и некоторые из наших... В этих словах таится еще какая-то надежда... на что-то... И Господь заговаривает с ними.

С другими нечего и заговаривать, если они не хотят истины, не ищут ее искренно... Сам Господь учил: не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего пред свиньями... (Мф. 7, 6). А тут почва была еще мягкая: и не верят, и чего-то ждут! С такими следует заговаривать...

Что же воскресший Спутник? Сначала – упрекает идущих!.. О, несмысленные и медлительные сердцем, чтобы веровать всему, что предсказывали пророки!

И действительно: неразумны такие люди! И Фому упрекнул потом Господь за это же... Да и мы – такими же бываем... Раз в Писании что-либо сказано, нужно сразу бы принимать; а мы «медлим».

Не похвально это... Вот Иоанн – иной был: увидел и уверовал (Ин. 20, 8). А Петр – ушел, лишь дивяся (Лк. 24, 12). ...И Воскресший стал приводить им Писание, начав от Моисея и из всех пророков, что так и надлежало пострадать Христу, а потом и войти в славу Свою (Лк. 24, 26 – 27).

Какую славу? От чего Он пришел избавить Израиля? Евреи вообще ждали политического освобождения, а не духовного; такого мнения держались и апостолы; например, Саломия, мать Иакова и Иоанна, просила Христа: сесть... одному по правую сторону, а другому по левую, в славе Твоей (Мк. 10, 35; Мф. 20, 21). И вообще они, как мы видели это прежде, не понимали: что значит – воскреснуть? Поэтому и Христос говорит теперь не о воскресении, а вообще о славе Своей.

И притом Он называет Себя Христом (помазанником, Мессией); а путники только Иисусом Назарянином. На эти разговоры понадобилось времени не мало.

В это время они незаметно подошли к Эммаусу. ...День уже склонился к вечеру, – например, часам к четырем. Значит, из Иерусалима вышли часов в одиннадцать-двенадцать, да два – два с половиной часа были в пути... Путник показывал им вид, что хочет идти далее.

Но, когда Он говорил им на дороге и когда изъяснял им Писание, – у них уже горело... сердце; и они, естественно, хотели провести с Ним и вечер, и говорить, – точнее, слушать Его – хоть целую ночь! Но не сказали Ему истинной причины, а сказали: уж поздно, вечер! – Стеснялись!

...Подали ужин... По-видимому, дом этот был сельская гостиничка, а не принадлежал кому-нибудь из них...

И тут совершилось непостижимое чудо. По еврейским обычаям, старший берет хлеб, благословляет его, а потом разламывает и дает прочим... Так делал и Христос с апостолами... Так сделал и теперь... Казалось, ничего особенного Он не сделал и ничего не сказал. Но тогда открылись у них глаза. А все это время, с самой первой встречи, глаза их были удержаны, так что они не узнали Его. Как это? Что это значит: удержаны, открылись? Все в мире (даже и естественном, а тем более – сверхъестественном) познается опытом. И кто из нас этого опыта не имел, Тому никакие слова не помогут... Не будем и любопытствовать напрасно. Но так было! Духовное познается духовно (1 Кор. 2, 13-15). ...Они узнали Его; но Он стал невидим для них! Чудо есть чудо! Явление Воскресшего было!

Что же далее? – хочется нам спросить. Пораженные явлением, они забыли все: и ужин, и самый Эммаус, куда шли, и опасный Иерусалим, если только они его боялись, и позднее время, и усталость. И, вставши тотчас, немедленно пошли, – нет, не пошли, а почти бежали, – обратно; и нашли вместе одиннадцать, – собственно, уже десять: Фомы не было; и бывших с ними. Кого это? Не написано в Евангелии... Может быть, и жен мироносиц? Может быть, еще кого? Но те уже говорили сами, что Господь истинно воскрес! И что Он явился Симону. А эммаусцы рассказали о явлении Христа им.

О явлении Симону Петру – нигде больше не упоминается, кроме как у апостола Павла (1 Кор. 15, 5). Нужно думать: Господь хотел утешить его в отречении. Но он, по смирению, не хотел, чтобы о нем упоминали; и только Иоанн, по смерти его, сообщил о ловле на море Тивериадском, после которого Симон был возвращен в лик апостолов.

«ХРИСТОС ВОСКРЕС! ВОИСТИНУ ВОСКРЕС!»


Источник: Вениамин (Федченков), митр. Царство Святой Троицы. – М.: Правило веры, 2006. С. 639-646.


ПРИМЕЧАНИЯ

[1] Имеется ввиду одно из евангельских зачал, читаемых на утрени за каждым воскресным вечерним богослужением, начиная с праздника Пасхи.

Зача́ло (греч. περικοπή) – нечто отделенное со всех сторон) – пронумерованные фрагменты текстов Евангелия и Апостол (раздел, объединяющий книгу Деяний апостолов и апостольские послания), на которые они разделены для прочтения при совершении богослужений.

Существуют:

· Рядовые зачала – на каждый день в течение года;

· Праздничные зачала – для праздничных служб;

· Постовые зачала – для богослужений во время Великого поста;

· Общие зачала – для «общих служб» святым;

· Требные зачала – «на всяку потребу» (для таинств и треб) и другие.

Счет зачал начинается с Пасхи, открывающей «новый год» подвижного годового цикла. Первое евангельское зачало – «В начале было Слово…» (Ин. 1, 1-17); первое апостольское – «Первую книгу написал я к тебе…» (Деян. 1, 1-8).

В Евангелии по Матфею церковных зачал 116, по Марку – 71, по Луке – 114, по Иоанну – 67. В Апостоле зачала суммарно просчитаны сплошь, всего их 355. Книга Апокалипсис разделения на зачала не имеет, т.к. за богослужением не читается. Если одно и то же зачало относится сразу к нескольким событиям, то оно может быть разделено на части. Когда написано «зачало …, от полу», это значит, что зачало следует читать не с начала, а немного ниже.

[2] Верста́ – старая русская мера длины, равная 1,06 км.


16 Сентября 2018

< Назад | Возврат к списку | Вперёд >

Интересные факты

Пожар в Гостином дворе
Пожар в Гостином дворе

27 июня (ст. ст.) (9 июля нов. ст.) 1838& года в верхнем конце Переславской улицы, севернее Троице-Сергиевой лавры, начался пожар. Огонь уничтожил почти всю северо-восточную и восточную часть города вплоть до Рождественской церкви рядом с Красногорской площадью.

Превращение Троицкого монастыря в мощную подмосковную крепость
Превращение Троицкого монастыря в мощную подмосковную крепость

В годы правления Ивана Грозного придавалось большое значение превращению Троицкого монастыря в мощную подмосковную крепость, имевшую важное значение на северных подступах к Москве.

Распоряжение императрицы
Распоряжение императрицы

Летом 1732 года в Троице-Сергиевой Лавре шло строительство каменной церкви «над гробом святаго преподобнаго Михея Радонежскаго, ученика святаго преподобнаго отца Сергия…». Возвести храм распорядилась императрица Анна Иоанновна во время своего последнего визита в обитель.

Публичное наказание на Красногорской площади
Публичное наказание на Красногорской площади

29 июня (н. ст.) 1746 года на Красногорской площади перед въездными в Лавру Успенскими воротами состоялось публичное наказание плетьми нескольких человек. Они были пойманы с чужим имуществом 18 мая, на следующий день после сильнейшего в истории города пожара. Приговор вынес Учрежденный Собор Лавры. Он имел право административной и судебной (кроме уголовных дел) власти над жителями окружавших обитель Троицких слобод.

Новая паперть Успенского собора
Новая паперть Успенского собора

28 июня (н. ст.) 1781 года началась разборка старой паперти перед Успенским собором. Ее планировалось заменить каменным крыльцом в соответствии с фасадом, утвержденным владыкой Платоном. Строительство крыльца завершилось в сентябре того же года