Весть и со-весть в аспекте формирования русского самосознания

Весть и со-весть в аспекте формирования русского самосознания

Довгаленко Н.В.,

кандидат философских наук,

Саратовский государственный

технический университет им. Ю.А. Гагарина


Существо вопроса о «вести» в русской религиозно-философской традиции прежде всего связано с Православием как системообразующей духовной силой, которая стала основой единства русской общности, государственности и возвестила о новом пути разворачивания ее истории. «Но новое учение – в новые мехи, новые народы: и сберегается то и другое. Так и есть. Ибо вера благодатная по всей земле распространилась и до нашего народа русского дошла» [1], – пишет митрополит Иларион Киевский.

Однако вопрос о «вести» в недрах самого христианства имеет онтологическую подоплеку и напрямую связывается с вопросом Божественного самопроявления посредством слова. «...Бог, сперва через закон и пророков, потом через Единородного Сына Своего, Господа и Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа, сообщил нам познание о Себе, какое мы можем вместить» [2]. Присутствующая в Боге изначальная тайна именно через Слово понимается как выведенная, осуществленная, извещающая ипостасность. В ней сосредоточена как творящая мир сила, так и открывающаяся навстречу миру личность Божественного. Слово соединяет в себе силу творения и выведения. «Под лицом – Его откровение и обнаружение Себя посредством действий, т.к. и наше лицо служит нашим выражением. Под руками – деятельную Его силу...» [3], – пишет святитель Иоанн Дамаскин. Весть есть лишь одна сторона самораскрытия Бога, сторона откровения. Именно эта сторона располагает мир и его историю в горизонтах взаимного движения навстречу друг другу бытия выражающего (Божественного лица, «голоса») и воспринимающего (человеческого ума, «сердца»). Слово-весть изначально соединяет в себе две природы: «открывающуюся» и «мирную», или перед чем открывающуюся. М. Хайдеггер в «Бытии и времени» [4] совершенно справедливо именует мир всегда разомкнутым в своей сущности.

Это напряженное «вслушивание» в природу «зовущего» бытия, расположенность к тайне пронизывает всю онтологию христианства. И если в истоках слово доносилось через «рабов-пророков», то в Евангелиях Владыка беседует самолично. «Напротив того, боголепно понимай Слово. Ибо беседующий с тобою о Единородном Его наименовал Словом, как несколько после называй Его светом, и жизнью, и воскресением» [5], – пишет святитель Василий Великий. Весть выражает природу слова как онтологической силы, не только творящей мир и человека, но и постоянно претворяющейся в них, присутствующей, располагающей к содействию внимания и слышания, а затем и со-творчества. В ней велика самовыводящая, ипостасная сторона. Она и определяет ее присутствие в мире, самореализуясь, самовыявляясь в пределе через человеческую природу.

Именно этого и достигает подлинное христианство – откровения Слова, представшего в полноте своего самовыражения через воплощение в Иисусе Христе. «Ибо само Слово сделалось плотию, будучи носимо во утробе Девою (исшел же из Нее) Бог вместе с воспринятым естеством человеческим, т.к. и оно было обожествлено Словом, одновременно с приведением его в бытие, так что одновременно совершились три события: восприятие, бытие, обожение человечества словом» [6]. В этом откровении весть раскрывает природу человеческую как возвышенную и приближенную к самой Божественной природе, о чем в результате отпадения человек давно забывает. Это воспоминание, однако, уже претворенное, проникнутое собственной, свободной сущностью человека. Весть проходит уже не через «ветхого человека», а через временного, страдающего, смертного. Потому весть изменяет, воскрешает, претворяет новую человечность. А чтобы воскреснуть, необходимо умереть.

В истории русского самосознания начало осмысленности бытия осуществляется посредством христианства, в котором весть освещается благодатью спасения. «Ибо совлекся князь наш, и с ризами ветхого человека сложил тленное, отряхнул прах неверия и вошел в святую купель, и возродился от Духа и воды, во Христа крестившись, во Христа облекшись» [7] – так о князе Владимире пишет митрополит Иларион. Облечение во Христа – это центральная идея следования человечности и ее подлинному образу в русской традиции. Это не просто слова, а антропологический проект, основой которого является со-весть.

В нем совесть является орудием пробуждения человеческого сознания к своему подлинному образу, онтологическим воспоминанием вечной природы человечности и присутствием постоянной вины за грехопадение. Вина осознается прежде всего как собственная несвобода быть самим собой. Совесть «проговаривает», показывает ее действительные, губительные пределы, открывает иные возможности выбора себя в отношении вещей и мира. «Бодрствующий и неусыпный судья» [8], как именует ее святитель Иоанн Златоуст. В ней действительно сначала бодрствование ума, введение его в напряженное всматривание в собственную природу, а затем ясное суждение, ибо ум уже принадлежит вечному, а истинное суждение может быть только из оснований разумности. Здесь пределы предстают как самопроявляющиеся, самокажущиеся в собственной глубине. Их подлинное начало Божественное, трансцендентное и раскрывающее и превосходящее ум человеческий.

Совесть никогда «не отрекается» от человека, пишет Иоанн Златоуст, ей чуждо предательство, она «якорь», удерживающий сердце от погружения в бездну греха. Действуя как «слово», она, с одной стороны, погружает человека в собственную значимость, духовную зримость личного бытия, с другой – открывает Божественное бытие, возвещаемое через сокрушение собственного самоутверждения. Потому оборачивание и устремление к совести связано с покаянием, или сокрушением той незримой «стены», которая мешает человеку слышать «весть» бытия. Сопровождается сокрушение обильными слезами, существо которых есть проявление души. «Кающийся должен не гневаться или раздражаться, а сокрушаться...» [9].

Слезы есть проявление живого начала человечности. Душа есть носитель жизни, и природа ее устроения связана с онтологией самого христианского творения. «Посему Домостроитель вселенной приготовил влажное естество в такой мере, чтобы оно, постепенно истребляемое силою огня, пребывало во все то время, какое назначено стоять миру» [10], – пишет святитель Василий Великий. Вода, таким образом, есть метафизическое начало, вводящее ограничение «огня» Божественного, осуществляющее возможность жизни во всех проявлениях. Душа становится зримой, разворачиваясь на границах метафизического онтологического света (самотождественности) и воды (текучести, становления). Потому слезы открывают человеку существо постоянно пребывающей жизни души и являются первым знаком его обращения к себе, указанием на «зов» совести.

Но посредством совести происходит не только сокрушение греха, но и проявление истинного образа человеческого. Потому она действует как бы двояко: приводит к покаянию, разрушению смертного, неистинного и в то же время ищет, проясняет образ «ветхого» человека, который и является истоком вечного, самотождественного, умного начала. «Сам Бог не властен изменить совесть, ибо в ней, в независимости ее сказывается образ Божий» [11], – пишет священник Павел Флоренский. Совесть, таким образом, включена в онтологический план существования человека, и именно в ней открывается бесконечное, неисчерпаемое присутствие Бога в образе Слова.

В аспекте русской истории рождение самосознания с необходимостью связано с откровением Божественного посредством совести. Именно через преобразование совестью духовных основ сердца и ума, выраженных через церковное (священное) и светское (княжеское) начала, происходит устремление народного к единой истине, правде, подлинности. «Тогда начал мрак идольский от нас отходить, и заря благоверия явилась. Тогда тьма бесослужения сгинула, и Слово евангельское землю нашу осияло» [12], – пишет митрополит Иларион. Осияние не внешнее, а внутреннее, рассеивающее темноту сознания и сердца. Его сила такова, что затрагивает всех и именно посредством единоначалия вечного и истинного соединяет в общность разные славянские племена. Именно слово стало определяющей властью единства и цельности народа. Через него прояснился путь следования, правда жизни, оно неслось русским святыми, пророками как свет будущего неугасания и преобразования начавшейся культуры.

Путь этот был сложен, но христианское слово, изначально прояснившись, собственной онтологической силой постоянно удерживало русское самосознание в осуществлении. Велик подвиг тех простых людей, старцев, князей, кто мог его поднять и нести людям, ибо не всем была под силу такая ноша. Преподобный Сергий Радонежский – один из тех русских святых, кто не только Божественное слово мог нести, но и делал его творящим, преобразующим даром жизни русской истории. Из жития Сергия Радонежского: «Услышав от великого князя о нашествии Мамая, святой благословил Димитрия, вооружил его молитвой и сказал: "Господин мой, тебе следует заботиться о врученном тебе Богом христоименитом народе. Иди против безбожных, и с Божией помощью ты победишь и вернешься в свое отечество невредимым с великими почестями"» [13]. Обладая словом, а значит, даром предвидения, преподобный Сергий знал обо всех событиях на поле боя и издалека пророчествовал о русской победе.

Само же несение слова, постоянное присутствие в границах со-вести сопровождалось духовным и телесным подвигом: «...Добродетели его были таковы: голод, жажда, бдение, сухоядение, сон на земле, чистота душевная и телесная, молчание уст, умерщвление плотских желаний, труды телесные, смирение нелицемерное, непрестанная молитва, благоразумие, совершенная любовь, бедность в одежде, память о смерти, кротость с тихостью, постоянный страх Божий» [14].

Соответствие подлинному образу, стремление к нему есть великий дар совести русского самосознания, совести именно в онтологическом смысле. Вот как об этом пишет в своем «Дневнике» Ф.М. Достоевский: «Лучший человек по представлению народному – это тот, который не преклонился перед материальными соблазнами, тот, который ищет неустанно работы на дело Божие, любит правду и, когда надо, встанет служить ей, бросая дом, семью и жертвуя жизнью» [15]. Это устремление к подлинному есть «зов» совести, на который русское самосознание всегда отвечает, ибо осуществляет себя через историю, традицию, память. Принуждение, рациональное обоснование иного пути невозможно просто потому, что совесть нельзя «выпрямить», заставить «молчать», игнорировать. Она есть начало и исток культурного самосознания, ищущего правды, тоскующего по ней. «Именно народ наш любит точно так же правду для правды, а не для красы» [16]. И в существе самого образования русской государственности эта правда уже присутствует, совесть не позволяет ей уйти в забвение. Но она же присутствует и в горизонтах будущего, и здесь слово-весть следует понимать как содействующую силу дальнейшего претворения русской культуры. До тех пор, пожалуй, пока оно нами самими не будет предано забвению, разрушению, будет открываться в осуществлении и само бытие, и русское соборное, культурное, государственное «со-бытие». «Слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого: оно проникает до разделения души и духа, составов и мозгов, и судит помышления и намерения сердечные» (Евр. 4, 12).


Источник: Преподобный Сергий. Русь: наследие, современность, будущее / Сб. науч. трудов XI Межрегиональных Пименовских чтений. – Саратов: Изд-во Саратовской митрополии, 2014. С. 80-86.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Иларион Киевский, митр. Слово о законе и благодати / http://azbyka.ru/ dictionary/02/ilarion_slovo_o_zakone_i_blagodati-all.shtml.

[2] Иоанн Дамаскин, свт. Точное изложение Православной веры / http://filosof. historic.ru/books/item/f00/s00/z0000787/st000.shtml.

[3] Там же.

[4] См.: Хайдеггер М. Бытие и время. – М., 2003.

[5] Василий Великий, свт. Избранные творения. – М., 2010. С. 500.

[6] Иоанн Дамаскин, свт. Указ. соч.

[7] Иларион Киевский, митр. Указ. соч.

[8] Святитель Иоанн Златоуст. Составлено по творениям святителя Иоанна Златоуста. – М., 2010. С. 450.

[9] Там же. С. 311.

[10] Василии Великий, свт. Указ. соч. С. 68.

[11] Флоренский П.А. Философия культа. – М., 2004. С. 325.

[12] Иларион Киевский, митр. Указ. соч.

[13] Житие и чудеса преподобного Сергия, игумена Радонежского, записанные преподобным Епифанием Премудрым, иеромонахом Пахомием Логофетом и старцем Симоном Азарьиным /krotov.info/acts/17/azaryin/azar_l.html.

[14] Там же.

[15] Достоевский Ф.М. Дневник писателя. – М., 1989. С. 337.

[16] Там же. С. 366.


STSL.Ru
13 Января 2018

< Назад | Возврат к списку | Вперёд >

Интересные факты

По указу для Приказа
По указу для Приказа
6 февраля 1701 года, исполняя указ Петра I о сборе с церквей и монастырей
103 года Доходному дому
103 года Доходному дому
103 года назад Троице-Сергиева Лавра завершила строительные и отделочные работы в четырехэтажном каменном здании на углу Красногорской площади и Александровской...
Возвращение Лавре монастырских зданий
Возвращение Лавре монастырских зданий
2 сентября 1956 года Постановлением Совета Министров РСФСР №577 Свято-Троицкой Сергиевой Лавре возвращено 28 зданий ( с учетом переданных в 1946 -1948 годах)...
Освящение надвратной Церкви после пожара
Освящение надвратной Церкви после пожара
14 июня (н.ст.) 1763 года в присутствии Екатерины II...
Визит Петра I
Визит Петра I
10 июня (н.ст.) 1688 года шестнадцатилетний Петр I посетил Троице-Сергиев монастырь. Юного царя сопровождала свита из тридцати думных людей...