Устроение сердца при помощи бдения и молитвы (по трудам архимандрита Софрония (Сахарова))

Устроение сердца при помощи бдения и молитвы (по трудам архимандрита Софрония (Сахарова))

Архимандрит Захария (Захару)


Устроению сердца и упражнению в молитве больше всего помогает бдение, которое обращает внимание ума к сердцу а затем и к Богу. По слову Евагрия Понтийского, тот, кто ищет молитву при помощи бдения, тот найдет молитву. Человека, в его стремлении пребывать в Боге и жить по заповедям, бдение собирает воедино.

Согласно аскетической традиции, бдение, или, иначе, трезвение ума, является самым существенным моментом в исполнении первой и наибольшей заповеди – любить Бога. Цель его в том, чтобы всякое движение ума и сердца привести в согласие с Духом Божиим, сделав обращение человека к Богу совершенным, ибо Бог наш есть Бог Ревнитель – Он не удовлетворяется ничем, как только сердцем, всецело устремленным к Нему. Вот почему уже с самого раннего утра христианин предстоит Богу в молитве: водворяя ум в сердце, он этим изменяет свой настрой и затем продолжает хранить мысли и чувства в непрестанном присутствии Господа.

Одним из способов поддержания такого настроя в течение дня является добровольное самоукорение. Когда человек строг к самому себе, то дух его сокрушен пред Господом и ум сосредоточен в сердце.

Навык укорять себя приводит к трезвенности ума, и тогда врагу нелегко проникнуть обманом [1] внутрь сердца.

Во время молитвы верующий должен терпеливо удерживать внимание, и это также именуется молитвенным бдением; оно прекращает рассеяние помыслов и хранит ум от развлечения в труде молитвенном. Да и сама молитва, согласно православной традиции, является одним из видов бдения, которое совершается повторением призывания имени Господня и прошением о милости: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя».

Первая часть этой краткой молитвы содержит исповедание веры в Божество Христа и во Святую Троицу. Вторая часть – «помилуй мя» – является прошением того, кто произносит молитву, и оно подразумевает познание им падения человека (как в космических масштабах, так и личного), переживание своей греховности и нужды в искуплении. Обе эти части, исповедание веры и мольба кающегося, дополняют друг друга, делая молитву глубокой по содержанию.

Сначала эта краткая молитва произносится вслух. Постепенно она переходит в безмолвную, и, наконец, при содействии благодати молящийся ум сходит в глубокое сердце, где имя Господне находит себе место. Такой род молитвы известен, как молитва умная, или сердечная.

Продолжительное призывание имени Христа и внимание ума к словам молитвы образуют молитвенный настрой. Молитва становится тогда состоянием человека, одеянием души и естественной ответной реакцией сердца на всякое духовное явление. Следует обратить внимание на великое значение подобной молитвы в час смерти. Стараясь стяжать умную молитву, мы тем самым подготавливаем себя к небесной жизни. Подвижник устремляет взор к концу своей земной жизни, учась не заботиться о временном, так чтобы его рождение в небесную жизнь было безболезненным и безопасным.

Схождение ума в сердце не достигается с помощью искусственных приемов, таких как особое положение тела или контролирование дыхания. Конечно, все это может быть полезным и помогает на начальных этапах духовной жизни, если мы при этом помним о необходимости иметь духовное руководство и смиренное расположение. Когда же все, что зависит от нас, сделано, тогда единственно при содействии Божией благодати ум сходит в сердце и вступает в единение с ним.

К сожалению, среди неопытных существует широко распространенное заблуждение или даже прелесть, из-за которой об Иисусовой молитве мыслят как об йоге или медитации или просто как о какой-то восточной экзотике. Однако здесь всякое сходство является весьма поверхностным и если даже и существует, то не превосходит обычного человеческого уровня. Принципиальное отличие христианства от других религий и аскетических практик заключается в том, что Иисусова молитва имеет основанием откровение единого истинного личностного Бога Святой Троицы. Никакой другой путь даже не предполагает возможности живого общения Бога с молящейся Ему личностью.

Цель восточного нехристианского аскетизма – освобождение рассудка от всего относительного и преходящего, чтобы человек слился с безличностным абсолютом, который, как полагают, и является изначальной человеческой природой. Эта природа, пребывая в разнообразной и вечно изменяющейся земной жизни, деградировала. Аскетические упражнения прежде всего сконцентрированы на своем «я» и находятся полностью в воле человека. По своему характеру они являются рассудочными и потому исключительно человеческими, не подразумевающими участия сердца. Основная борьба человека ведется за возвращение к неведомому сверхличностному абсолюту, к растворению в нем. Человек должен стремиться к тому, чтобы его душа исчезла, став единым с этим неизвестным безличностным океаном. Вот в чем заключается негативная сторона.

Стараясь избавиться от страданий и непостоянства временной жизни на земле, восточный аскет погружается в абстрактную мысленную сферу так называемого чистого бытия, в сферу негативную и безличную, в которой невозможно созерцание Божества, но лишь видение человеком самого себя. В такого рода подвижничестве участию сердца нет места, преуспеяние же зависит от индивидуальной воли каждого человека. В «Упанишадах» ничего не говорится о том, что гордость есть препятствие к духовному росту или что смирение – это добродетель. Очевидно, что здесь совершенно отсутствует положительный аспект, присущий аскетике христианской, т. е. что самоотвержение приводит к облачению в небесного человека, к восприятию сверхъестественного образа жизни, Источником которой является единый истинный Бог, открывающий Себя людям. Самоотречение в буддизме, выраженное даже в самых возвышенных словах, занимает весьма незначительное место. В желании возвратиться к своей природе ум видит себя в «облаке совлечения», и в этот момент существует опасность воспринять высокое мнение о себе, восхититься своей световидной тварной красотой и тем самым воздать поклонение твари, а не Творцу. После сего ум начинает боготворить себя и идолопоклонствовать, что, по слову Господа, бывает для человека хуже всего [2].

Таков предел восточных созерцаний, которые даже и не говорят о созерцании Бога, и фактически являются созерцанием человеком самого себя. Они не превосходят ограниченностей тварного бытия и нисколько не приближают к истине подлинного Бытия, к нетварному безначальному живому Богу, явившему Себя человеку. Подобные упражнения могут доставлять некое расслабление или же утончать психические и интеллектуальные способности человека, однако рожденное от плоти есть плоть, а живущие по плоти Богу угодить не могут [3].

Всякое отрешение ума от страстных привязанностей мира сего будет подлинным, если оно исходит из верного представления человека о самом себе. Когда человек увидит себя таким, каков он пред очами Бога, то тогда его единственной реакцией станет покаяние. И это покаяние есть дар Божий, оно сокрушает сердце, смягчая его и делая болезнующим, плачущим пред Богом, и тогда ум не только отрешается от всего земного и тленного, но и прилепляется к тому, что невидимо, вечно и божественно. Другими словами, отрешение есть лишь полдела, оно зависит от человеческих усилий и совершается на человеческом уровне. Христианство же побуждает аскета к подвижничеству упованием, что его душа преисполнится Божественной благодатью, приводящей к совершенству бессмертной жизни, ради которой мы и сотворены.

Многие восхищаются Буддой и даже сравнивают его со Христом. Он привлекателен соучастием человеку в его страданиях и учением об освобождении от них. Но христианин знает, что Христос, единородный Сын Божий, Своим страданием на кресте, смертью и воскресением добровольно и невинно понес на Себе всю тяготу человеческих скорбей, преобразив их Своей совершенной любовью. Этим Он исцелил Свое творение от смертельной раны, нанесенной грехом прародителей, и, обновив, даровал нам жизнь вечную. И потому иметь сердце болезнующим – драгоценно, оно свидетельствует об истинности нашего шествия святым путем любви к Богу. Если Бог явил Свою совершенную любовь, пострадав за нас, то человек, претерпевающий скорби, отвечает Богу взаимностью.

Молитва есть плод любви. Человек выражает свою любовь молитвой, и если мы молимся, то, значит, мы любим Бога. Молитва есть показатель нашей любви к Богу. Для святого Силуана любовь к Богу и молитва тождественны. Святые отцы говорят, что забвение Бога – это самая тяжкая страсть, ибо она не может быть побеждена молитвой и призыванием имени Божия. Если мы смиряем себя и взываем о помощи, веруя в Божию любовь, то нам подается сила преодолевать страсти, но когда мы забываем Бога, врагу легко и удобно нас поражать.


ПРИМЕЧАНИЯ

[1] См.: Софроний (Сахаров), архим. О молитве. – Эссекс-М., 2002. С. 182.

[2] Ср.: Мф. 12, 45.

[3] Рим. 8, 8.


Источник: Захария (Захару), архим. Сокровенный сердца человек. Духовные беседы / Пер. с англ. иером. Доримедонта (Литовко) и мон. Серафимы. – СТСЛ, 2015. С. 86-92.


11 Октября 2018

< Назад | Возврат к списку | Вперёд >

Интересные факты

По указу для Приказа
По указу для Приказа
6 февраля 1701 года, исполняя указ Петра I о сборе с церквей и монастырей
103 года Доходному дому
103 года Доходному дому
103 года назад Троице-Сергиева Лавра завершила строительные и отделочные работы в четырехэтажном каменном здании на углу Красногорской площади и Александровской...
Возвращение Лавре монастырских зданий
Возвращение Лавре монастырских зданий
2 сентября 1956 года Постановлением Совета Министров РСФСР №577 Свято-Троицкой Сергиевой Лавре возвращено 28 зданий ( с учетом переданных в 1946 -1948 годах)...
Освящение надвратной Церкви после пожара
Освящение надвратной Церкви после пожара
14 июня (н.ст.) 1763 года в присутствии Екатерины II...
Визит Петра I
Визит Петра I
10 июня (н.ст.) 1688 года шестнадцатилетний Петр I посетил Троице-Сергиев монастырь. Юного царя сопровождала свита из тридцати думных людей...