Троицкий синодик. 25 июля – день памяти игумена Прокопия (Петр Ионович Зинин (1878-1960))

Троицкий синодик. 25 июля – день памяти игумена Прокопия (Петр Ионович Зинин (1878-1960))

Из книги архимандрита Тихона (Агрикова) "У Троицы окрыленные"


Под святыней Креста


Блажен еси, Христу работав,
и вражию обличил еси силу


Стихира прп. Сергию Радонежскому


Какое счастье – жить под сильной охраной, быть уверенным, что ты в полной безопасности, что о тебе заботятся, что тебя любят, что тебя защитят и что никакое зло не коснется твоей души!

Счастливы те дети, которые свое золотое детство проводят под кровом своих любимых родителей. Счастливы те юноши и девы, которые бурную юную пору жизни находятся в среде своих родных и близких людей. И люди средних лет счастливы, если пора их зрелого возраста протекает среди надежных и верных друзей. А как счастлива тихая старость, когда она безопасно и благодатно доживает в скромном родном и теплом уголочке, ожидая заката своих дней... Счастливы все эти люди со своим земным благополучием и удобствами жизни...

Но есть совершенно иное счастье – счастье, далеко превышающее земное благополучие, безмерно полнее и блаженнее объемлющее нашу жизнь. Это счастье – жить под крепкой охраной святыни, под сильной защитой животворящего Креста. Вот это счастье! Да счастье-то какое! С ним не может сравниться никакое земное богатство, никакое земное благополучие.

Великое счастье жить под силою креста Христова. Носить его на своей груди от самого дня крещения. Носить его в своем сердце до самой смерти. Благоговейно с верой ограждать себя им.

Как часто мы забываем, что мы – христиане, что на нашей груди, как лучшее из всех украшений, сияет крест! Как часто мы неблагоговейно изображаем на себе знамение креста! Особенно же в минуты опасности, скорби, искушений. Потому мы так часто падаем в борьбе, так много страшимся, идеже не бе страх [1], бываем немощны и раздражительны, а подчас злы, гневливы, невоздержанны и ленивы, что не прибегаем к силе животворящего победного креста Христова. Правда, мы, люди, живем в миру, среди мирских людей, находимся на службе в совсем не­духовной обстановке, едем в поезде среди неверующих людей. Как же тут пользоваться крестным знамением? Можно ли свободно креститься? Можно ли на виду у всех людей показывать свою веру? Можно. И нужно. Господь сказал: «Итак, всякого, кто исповедает Меня пред людьми, того исповедаю и Я пред Отцем Моим Небесным. А кто отречется от Меня пред людьми, отрекусь от того и Я пред Отцем Моим Небесным» [2].

Потому мы с каждым часом слабеем, остываем, да все прячемся, боимся чего-то, а Бога не боимся.

Как хорошо, надежно, радостно жить и спасаться под святыней креста Христова, умело пользоваться его силой и метко поражать им невидимых врагов! Какие мы слабые и немощные, но как силен Бог, давший нам непобедимое оружие – крест Христов. Даже святые отцы приходили в удивление от того, как мудро Господь оградил христианина: где бы он ни был, где бы ни находился, все у него могут отнять, всего он может разом лишиться, но вот знамение креста всегда будет при нем.

В жизни каждого христианина есть крест: крест детства, крест материнства, крест пастырства. А сколько у нас частных крестов: болезни, скорби, неудачи, искушения, грехопадения, немощи, ссоры – и все это кресты, кресты, кресты...

***

В миру его звали Петр Ионович Зинин. Он пришел во святую обитель Преподобного Сергия уже немолодым иеромонахом [3]. После бурных, тревожных лет скитаний, всевозможных переживаний, скорбей он водворился, наконец, в тихой пристани. По своему нраву он был человек кроткий, безответный, молчаливый. Внешний облик его внушал к себе уважение и даже благоговение. В Лавре его все полюбили. Начальство отвело ему отдельную келию, хотя очень маленькую, бедненькую, – можно было только поставить коечку, тумбочку и стул, а пройти уже было негде. Ну, прямо келейка-каморка, безо всяких удобств жизни. Поселился там отец Прокопий (так звали иеромонаха) и был очень даже доволен.

Где родился, где трудился, где служил до этого времени отец Прокопий, мы не знаем. Господь один знает. Но, по всей видимости, он в своей жизни перенес много-много скорбей. Выполняя свое послушание у святых мощей Преподобного Сергия и совершая там ежедневно молебны, он всегда плакал...

А ровно через полгода он ослеп. Это крест слепоты. Нелегкий был крест отца Прокопия. Хотя его скоро наградили – сделали игуменом, но зрение ему никто вернуть не мог...

Кто из нас не видел, как несчастный слепец, протягивая руки вперед, идет по улице? Кто из нас не читал трогательные евангельские сказания о слепцах, которые, протягивая руки к Господу Христу, кричали: «Сыне Давидов, помилуй нас!» Господь жалел слепцов. Он сразу отзывался на их вопли и, как Светодавец, возвращал им зрение.

Отца Прокопия никто не мог исцелить, кроме Спасителя Христа. Господь медлил. А батюшка Прокопий не просил. Он покорно и безропотно нес, таким образом, два креста – крест пастырства и крест слепоты.

img434_.jpg

Иеромонах Прокопий (Зинин). 
Фото кон. 50-х гг. XX в.

Помню, когда мы вошли в его убогую келию, он сидел на маленькой коечке, высоко подняв седую голову. Почему, мой друг, мы всегда видим слепцов с поднятым к небу лицом? Почему они ходят не так, как все, нормальной ровной походкой? Может быть, они выражают этим свой упрек небу о несправедливости наказания, о тяжести наложенного на них креста? Нет, отец Прокопий не роптал на Господа. Он знал, что Господь, любя своих детей, не дает им скорби выше их сил. Но хотя батюшка наш и был смиренный сердцем, хотя он совсем-совсем не роптал, все-таки, когда мы вошли в его келию, он седую свою голову держал кверху, и к небу были устремлены его темные глаза.

«Старец Божий, да ты что-нибудь видишь?» – спросил отца Прокопия мой приятель. «Совсем нет, совсем нисколечко не видно», – тихо ответил слепой старец. «А чего же ты все смотришь на небо?» Из темных очей выкатились две крупные слезы. «Там свет негасимый, там все мое лучшее, и там я надеюсь увидеть Христа», – сказал он и стал утирать свое лицо ручным платочком. Нам стало не по себе. И мы вышли расстроенные.

Особенно любимым занятием слепого старца была Иисусова молитва. В ней он находил всю отра­ду своей жизни. Как часто бывало, что ему по целым дням не приносили пищи. Забывали его, как не существующего. Старец никогда не обижался. Он питался больше от Иисусовой молитвы и всегда был спокоен. Припоминаю, как однажды я услышал, что в дверь моей келий будто кто царапал. Кошка? У нас их не было. Открываю: стоит слепой старец отец Прокопий, в руках держит маленький деревянный ящичек – не то чемодан, не то еще что. Трудно было определить, что это за предмет. «Я принес тебе вот это, пусть постоит». Это было все богатство старца. Ящичек долго стоял под моей койкой, а когда старца не стало и ящичек открыли, то там оказалось... несколько рваных книжечек, потертый бумажник без денег и разбитые очки...

Кто больше знал отца Прокопия, говорили, что прошлая его жизнь была неимоверно тяжела. И, видимо, удары этой тяжелой жизни, как молотком, ковали душу угодника Божия. Оттого и нрав его стал таким кротким и покорным, оттого он и лишился зрения, что много плакал.

Возблагодарим Господа, что Он дал нам с тобой видеть красоту Его творения. Видеть дорогие лица близких людей, видеть бесконечно красивое звездное небо, усеянное миллионами светил. Видеть на земле малую былинку, цветочек, так мудро и прекрасно созданные. Да используй же этот дар зрения во славу Божию! Не взирай на соблазнительные вещи и предметы, которые препятствуют тебе спасаться. Не читай соблазнительных историй, которые замусоривают твой ум. Взирай лучше на красоту Божия творения и разгорайся любовью к своему Творцу. Как мы с тобой счастливы, видя дорогой для нас с тобой сладчайший образ нашего Господа, пришедшего на землю во плоти. Как счастливы, что видим Его святых рабов, украшенных красотой смирения, кротости, нежности, целомудрия, любви. «Слава Тебе, показавшему нам свет!» – будем говорить от души, когда тихая заря светлого дня загорается на востоке. «Слава Тебе, милосердный Господи, даровавший нам зрение!» – будем повторять, когда каждое утро открываем свои очи на новый возродившийся день...

О милый друг, да не будем никогда забывать еще о свете невечернем, который открывается для каждого верующего человека за гранью смерти, чтобы нам не лишиться и его. Чтобы нам вечно зреть не только красоту дольнего земного мира, но и красоту мира горнего, где вечная красота сияет в смиренных лицах святых ангелов, всех святых, и видеть Красоту неизреченную, неописуемую – Самого Господа.

Вспоминаю, что отец Прокопий очень любил голубой цвет – цвет неба. Голубая лазурь – цвет Богородичных церковных облачений. Как старец любил надевать эти голубые облачения в Богородичные праздники! Даже коробочка, в которую старец клал свои очки, была у него голубого цвета. Все он любил голубое. А когда ему дали однажды маленькую иконочку Богоматери, где Она одета в голубую мантию, которая вся в звездочках, отец Прокопий заплакал.

И вот теперь он ничего не видел. Постоянная ночь в его темных очах, постоянный непроницаемый мрак всегда перед ним. И старец ни о чем гак не скучал, как о голубом цвете. Ведь этот цвет зовет его к небу, напоминает ему о Боге, о горней жизни. И когда ему было очень тоскливо, скорбно на душе, он вставал с койки и все шарил, шарил на тумбочке, у святых икон, везде – искал Богоматерь в голубой мантии со звездочками, Которую он так горячо любил.

Еще старец сильно переживал за своих духовных чад, с которыми он теперь был разлучен телом. Он их не видел, не мог им сказать доброго слова. Не мог утешиться встречей с ними. Он был совсем-совсем одинок теперь да в постоянной тьме. Бывало, тихонечко подкрадешься к его двери (жили мы недалеко друг от друга) – дверь открыта. Смотришь – старец сидит на своей койке и утирает слезы. Одинокий, слабенький, слепенький. Жалко-жалко его станет. И уходить-то обратно неохота, так и тянет подойти к нему да чем-нибудь развлечь его. «Батюшка, да что ты все плачешь?» А он смутится от неожиданности: думал, что никто его не видит. «Да так, – скажет, – вот вспомнил своих (а свои-то у него – это духовные дети), вспомнил о них да и взгрустнул. Где они сейчас, в каком краю, в какой беде, кто их пожалеет, кто их защитит, кто их оградит от падения и соблазна? Вот я вспомнил о них, и сердце мое обливается кровью. Ведь как трудно теперь им спасаться, как тяжело! Везде над ними смеются, везде глумятся, а то и обидят горько. Вот мне и скорбно о них, и жалко их сильно». И старец снова заплачет своими старческими слезами.

Отец Прокопий готов был на все, чтобы только помочь своим духовным чадам. Но он был совсем слабенький. Одно сильное средство оставалось при нем – его всемощная пастырская молитва. И он молился... Пастырь добрый полагает жизнь свою за овец [4]. Да, тяжел крест пастырский!

В последнее время его, как болящего, перевели в изолятор. Старец не возражал. Он простился со своей каморкой. Его взяли под руки. Впереди послушник нес в узелочке его «богатство». И старец, подняв высоко голову, как бы желая вновь увидеть голубое небо, добрался до места нового поселения.

В изоляторе он был не один. Там были еще три старца, такие же больные, такие же слабенькие. Но слепец был он один. Жили они дружно, как дети малые. И молились все Иисусовой молитвой. За ними ухаживала старая дева: приносила горячую пищу, убирала, смотрела как мать за своими младенцами. В этом изоляторе старцы часто умирали по старости: уже их час пришел. Их настрадавшиеся святые души, как спелые гроздья винограда, Господь брал к Себе.

Пришли мы как-то хоронить одного умершего старца. Рядом, на своем месте, тихонечко лежал старец Прокопий. Он ничего не видел, что происходило около него, а только слышал. Когда же запели «Со святыми упокой», отец Прокопий сел, и, как всегда, темный взор его устремился к небу. Неожиданно лицо его просветлело, он весь как-то подтянулся, преобразился. Один Господь знает, что видел старец-слепец своим просветленным духовным взором. Может быть, душу своего новопреставленного собрата? Может быть, сонм ангелов светлых, пришедших за нею? А может быть, и самого Преподобного Сергия или Саму Пречистую Деву в голубой мантии, Которую он так любил? Пока братия совершали здесь панихиду, он так и сидел неподвижно, часто меняясь в лице и устремив свой взор к горнему миру.

Кроме Богородичных праздников, любил старец особенно праздник Преподобного Сергия. Когда он еще видел свет Божий, он не мог налюбоваться на толпы народа, которые, как волны морского прилива, наполняли святую Лавру. Тогда старец радовался как ребенок и переходил с места на место, поднимался на цыпочки и все хотел больше видеть, как бы хотел всех обнять, приласкать. Ведь это же все свои, близкие, родные. У всех – один Господь и все пришли к одному Сергию Преподобному. А главное-то – в праздники, и особенно в этот день Преподобного Сергия, отец Прокопий сильно изнемогал. Со всех концов страны приезжали его духовные чада, и всех их надо было поисповедовать, утешить, духовно укрепить. Ведь они к нему приехали из далеких уголков России, да с какими большими скорбями и бедами! Старец всю ночь исповедовал народ. Всю ночь брал на себя тяготы людские, а утром, когда уже светало, он добирался до своей келий. Спустя час-другой он снова был на исповеди. И так целыми днями, целыми ночами, пока не кончался праздник. «Кому праздник, а тебе, старец, работа», – говорили ему братия. А он, бывало, тихонечко улыбнется и скажет: «Жалко их, как птички слетаются они к Преподобному, вот и не жалеешь для них ничего».

Любил отец Прокопий праздники Преподобного Сергия, но и доставалось ему в эти дни. А вот однажды, когда река жизни несла всех вперед и приближался летний праздник Преподобного Сергия (5/18 июля), отец Прокопий серьезно заболел. Весь праздник пролежал в постели. А когда народ разъезжался по своим домам, старец-слепец отправился насовсем в свой родной небесный дом.

28 июля (н.ст.) его хоронили. Смерть его была тихая и спокойная. После причащения святых Христовых Тайн он лег отдохнуть, и никто не заметил, как старец почил вечным сном. Только тихая улыбка играла на его старческих устах, и темные очи были закрыты навсегда. А все прочее было по-прежнему. Лежал как живой, как спелая гроздь, сорванная для вечной трапезы.

Под святыней Креста старец прошел весь свой жизненный путь. Под лучами непобедимого оружия Христова он пронес все скорби. Тяжелы были его кресты – крест пастырства и крест слепоты телесной. Но зато Господь удостоил его великой награды – венца мученичества.

Помни святое имя старца-подвижника. Позаимствуй у него красоту добродетелей, какими сияла его душа. Заручись его святыми молитвами, ибо они сильны пред престолом Святой Троицы. Он шел под святыней креста Христова. Иди и ты под этим великим непобедимым знаменем. Я знаю, мой дорогой и милый друг, что много у тебя скорбей, искушений, злостраданий, но не смущайся этим. Сила креста Христова все победит. Только не оскорбляй эту великую святыню своими грехами и небрежением. Смело носи ее на своей груди, ограждай себя крестным знамением и твердо знай, что Крест Христов – лучшее украшение твоей жизни. Он есть наисильнейшее утешение в минуту твоих горьких страданий. Взирай на Крест Христов как можно чаще. Вспоминай распятого нашего Спасителя и Господа. Молись Ему неотступно и со слезами, и твой жизненный крест будет тебе во спасение.


Источник: Тихон (Агриков), архим. У Троицы окрыленные. Воспоминания. – 2-е изд., испр. – СТСЛ, 2012. – С. 241-257.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Пс. 13, 5.

[2] Мф. 10, 32-33.

[3] Отец Петр был пострижен в монашество в 1911 г. на Святой Горе Афон. Рукоположен в сан иеромонаха в 1925 г.

[4] Ин. 10, 11.


25 Июля 2019

< Назад | Возврат к списку | Вперёд >

Интересные факты

Начало строительства Каличьей башни Лавры
Начало строительства Каличьей башни Лавры

4 июня (22 мая) 1759 года в Троице-Сергиевой Лавре началось строительство Каличьей башни (1759–1778). Строилась она по проекту московского архитектора И. Жукова на деньги, сэкономленные при возведении колокольни (РГАДА. Фонд Лавры. Балдин В.И. - М., 1984. С. 210) (Летопись Лавры).

Первая Пасха
Первая Пасха
21 апреля 1946 г., в праздник Светлого Христова Воскресения, в Троице-Сергиевой Лавре состоялось первое после 26-летнего перерыва праздничное богослужение. С этого дня в Троицкой обители был возобновлен богослужебный круг церковного года... 
Первый благовест Троицкой обители
Первый благовест Троицкой обители
20 апреля 1946 года в Великую Субботу Страстной седмицы из Троицкого собора в Успенский собор Лавры в закрытой серебряной раке перенесены мощи Преподобного Сергия. В 23.00 часов вечера того же дня впервые за четверть века с лаврской колокольни раздался благовест...
Визит великой княгини Александры Петровны Романовой
Визит великой княгини Александры Петровны Романовой
20 апреля 1860 г., по свидетельству исторических хроник, в Троице-Сергиеву Лавру, по дороге в Ростов, прибыла великая княгиня Александра Петровна Романова, известная своей обширной благотворительной деятельностью...
Первое богослужение в возрожденной Лавре
Первое богослужение в возрожденной Лавре
19 апреля 1946 г. в возвращенном братии Троице-Сергиевой Лавры Успенском соборе прошло первое богослужение – утреня Великой Субботы с обнесением Плащаницы вокруг собора...