Троицкий синодик. 16 апреля – день памяти схиигумена Стефана (Лазарева, † 1963)

Троицкий синодик. 16 апреля – день памяти схиигумена Стефана (Лазарева, † 1963)

Победа любви


Радуйся, яко идеже

Христос в телеси,

таможде и ты пребываеши


Акафист Преподобному Сергию Радонежскому


Есть такая сила, против которой ничто не может устоять. Эта сила – любовь, любовь сильнее жизни и смерти. «Страха несть в любви» [1], – говорит святой апостол. Любовь потому сильна, что Сам Бог есть любовь [2]. Любовь понимается двояко: может быть земной, чисто человеческой, или любовью священной, одухотворенной верой в Бога. Эта последняя выше, сильнее, могущественнее первой. Вот некоторые примеры проявления любви.

…Девяносто один год шел он по стопам любви Христовой. Прошу вас, не спрашивайте меня о подробностях, где и от кого родился схиигумен Стефан. Могу ли я это знать? Знаю только, что старца звали в миру Иосиф Васильевич Лазарев. В Лавру Преподобного Сергия старец прибыл около 1958 года. Откуда он прибыл? Будто откуда-то из астраханских краев. Был там на приходе. Служил. Много-много потрудился, и вот, уже в преклонных летах, десница Божия привела его под сень обители Пресвятой Троицы. И как это все дивно должно быть в нашем сознании. Стоит только вникнуть в глубину Божия домостроительства, и увидишь, как Господь все делает не только мудро, но премудро и дивно. Скольких мы вспоминали старцев Божиих, нашедших себе покой в обители Сергия Преподобного, и все были рассеяны, кто где, в разных краях. Но под конец жизни заботливая и нежная рука собрала их в одно удобное место. Точно как пшеничка собирается добрым хозяином в закрома, чтобы отсюда уже попасть в общие житницы. И эти труженики Божии с разных концов страны собираются под молитвенный кров Преподобного Сергия и здесь, дозревая, идут в вечные житницы Божии.

Схимничек отец Стефан приехал во святую Лавру игуменом [3]. Его звали Агафодор. Сложное имя-то – игумен Агафодор. Многие, особенно из народа, совсем не могли назвать его правильно. «Ты у кого нынче исповедовалась?» – спрашивает старушка свою соседку. «Да вон у того старенького батюшки», – отвечает та. «А как его зовут?» – не унимается первая. Соседка явно затрудняется выговорить имя старца и начинает припоминать. «Кажется, то ли Агапит, то ли Фарадор или Сковродор». Пусть уж батюшка простит нам это воспоминание, но ведь так оно и было. Для простых старушек имя отца Агафодора было просто неудобопроизносимым. Ни за что они не могли выговорить его, как положено. Поэтому старец постоянно был для них какой-то загадкой, тайной непостижимой. К счастью для старушек, Преподобный Сергий как бы сжалился над ними, и отцу Агафодору скоро дали другое имя. За святую и благочестивую жизнь старца постригли в схиму с именем Стефан [4]. Тогда уж народ волной нахлынул к схиигумену Стефану, черпая от него благодатную силу и теплоту великой любви. Да, если уж говорить о душевных качествах схиигумена Стефана, то на самое первое место выступает любовь. Надо сказать, что добродетель любви как вершина или венец всех добродетелей присуща во всей своей красоте и чистоте преклонному возрасту.

Почтенные старцы, умудренные долгим опытом духовничества, прошедшие путь борьбы с собой, приобретшие старческую благостность снисхождения к другим, обычно теряют свою прежнюю строгость и вместе с тем строгость руководства и становятся настоящими старцами, во всем снисходя по отношению к своим духовным чадам и все покрывая любовью. Мы не хотим сказать, что будто их духовничество теряет свою благодатную силу. Совсем нет. Но отметим характерное свойство глубоких летами старцев: они, будучи нравственно безупречно чисты по отношению к своим духовным детям, вместе с тем дают послабление в духовном руководстве из-за такой своей благостности и снисходительности.

Старец Стефан обладал изумительной благостностью, добротой, всепрощающей любовью. Он готов был, кажется, все простить кающемуся грешнику, какой бы он грех ни совершил. Своей старческой любовыо он все покрывал и... никого не наказывал. Поэтому-то к нему и шли на исповедь, особенно те из братии, которые что-нибудь такое натворят, что боятся открыть другим духовникам. Есть некая таинственная, божественная красота в том, чтобы все прощать кающемуся грешнику, все покрывать благостной любовью.

Когда схиигумен Стефан был уже довольно слаб телом, его отстранили от общей исповеди. Народ уже не мог попасть к нему, так как келия его находилась во внутреннем дворе монастыря. Но он исповедовал желающих из братии. И старцу хватало дел.

К нему ходили молодые послушники, иеромонахи на исповедь или за какими-либо советами. Отец Стефан был туговат на оба уха, и крепко. Когда к нему заходили в келию, старец уже знал, зачем пришли. Он молча подходил к переднему уголочку, брал святую епитрахиль, крестя, надевал ее, поручи и своим старческим голосом начинал: «Благословен Бог наш...»

Не один раз и я бывал на исповеди у схиигумена Стефана. Это было уже незадолго до его смерти. Он уже настолько ослаб, что еле держался на ногах. Начав читать на память исповедные молитвы, батюшка спутался. С одной молитвы перешел на другую, затем на третью и начал читать снова. Тогда подали батюшке служебник с крупными буквами. Но по служебнику старец путался тоже много, потому что был слепенький и ему было трудно разобрать, что там написано. Нас было двое исповедников. Мы стояли на коленях около старца и все ему подсказывали. А он, плохо слыша, оглядывался к нам и спрашивал: «А, а, чего, чего?» Потом снова начинал читать и путался еще больше. Такая исповедь носила на себе печать какой-то особой святой простоты, необыкновенной благостности, тихого благодатного умиления. Так и чудилось, будто ангел мира и всепрощения витает в этой убогой келии, покрывая всех присутствующих своими благодатными крылами.

Так как схиигумен Стефан, особенно в старости, был грузен, тяяселоват, то он чаще всего находился в своей келии: лежал на своей постельке или сидел безмолвно на скамеечке, неслышно читая Иисусову молитву. Его лицо с маленькой реденькой бородкой всегда улыбалось и выражало чувство неописуемого благодушия. Бывало, что он со своим келейником-иеродиаконом выходил на прогулку. Здесь же, около своей келии, они ходили по монастырской аллейке-тропочке. Но старец даже уже и не шел, а, ухватившись руками за келейника, еле-еле брел за ним, не переставая улыбаться.

Но кто может описать его внутреннюю духовную жизнь? Мы схватываем только лишь внешние стороны жизни старца Божия, то есть то, что можно наблюдать чувственным взором. Но всю глубину внутреннего старческого духа кто изобразит? Кто поймет и передаст это на бумаге?

Схиигумен Стефан был человеком глубокой души и высокой жизни. Проникнуть в глубокие тайны его подвижнического духа кто может? Подняться на высоту его внутренних духовных озарений кому доступно? Было очевидно, что старец быстро созревал для иной жизни. Его временный век заканчивался. Был на исходе уже девяносто первый год его жизни. Сосуд души его был полон благодатного елея жизненных трудов. Светильник веры ярко пламенел, чтобы трезвенно встретить Жениха... Жизнь старца Стефана была так сложна, так разнообразна, так богата, что ее, по существу, описать невозможно.

...В один из тихих и светлых вечеров схиигумена Стефана пособоровали, причастили святых Христовых Тайн, и старец мирно и почти совершенно безболезненно перешел грань, отделяющую нас от страшной смерти. Нам трудно описывать картину смерти старца Божия. Тайна этого непостижимого события – смерти – остается для нас запечатанной. Настанет и наш час, когда мы должны будем не понаслышке, а на самом деле испытать и проникнуться тайной смерти, но все это, как и прочие люди, мы унесем в могилу.

Схиигумен Стефан умер, и его могилка теперь стоит одинокая. Но печать великой любви, которую старец носил в своем сердце и которой согревал других, проявилась на месте его упокоения. Окружающая природа как бы притаилась в тихих лучах солнца, сохраняя в своих недрах останки великого старца. Он жил любовью, согревал ею всех приходящих к нему. Он знал, что любовь – это великая сила, способная возродить умершие души к жизни. Он много прощал властью, данной ему от Христа. Вернее сказать, всех прощал, и в этом всепрощении совершилась победа Христовой любви над грехом и над смертью.

Теперь он лежит в своей одинокой могилке, но любовь, сказано в Писании, никогда не умрет. Вечная тебе память, наш милый отец и старец. Твое имя часто воспоминается священнослужителями Лавры на церковном амвоне. Мы тебя не забыли, и ты нас не забудь в горнем храме Святой Троицы. Твоя ангельская схима сугубой благодатью да покрыет нас, твоих детей, от бурь и напастей жизни. Научи и нас любить так, как любил ты, чтобы нам силой этой любви покорять сердца людей и вести их к Любви вечной.

Ныне же пребывают вера, надежда, любы, три сия: больши же сих любы. И любы моя со всеми вами о Христе Иисусе. Аминь [5].


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] 1 Ин. 4, 18.

[2] 1 Ин. 4, 8.

[3] Схиигумен Стефан (в миру – Иосиф Васильевич Лазарев) родился в 1872 г. В 1899 г. он поступил в скит Параклит, где принял монашеский постриг в 1902 г.

[4] Постриг совершен на праздник Благовещения Пресвятой Богородицы в 1960 г.

[5] 1 Кор. 13, 13; 16, 24.


Источник: Тихон (Агриков), архим. У Троицы окрыленные. Воспоминания. – 2-е изд., испр. – СТСЛ, 2012. – С. 609-621.



16 Апреля 2018

< Назад | Возврат к списку | Вперёд >

Интересные факты

По указу для Приказа
По указу для Приказа
6 февраля 1701 года, исполняя указ Петра I о сборе с церквей и монастырей
103 года Доходному дому
103 года Доходному дому
103 года назад Троице-Сергиева Лавра завершила строительные и отделочные работы в четырехэтажном каменном здании на углу Красногорской площади и Александровской...
Возвращение Лавре монастырских зданий
Возвращение Лавре монастырских зданий
2 сентября 1956 года Постановлением Совета Министров РСФСР №577 Свято-Троицкой Сергиевой Лавре возвращено 28 зданий ( с учетом переданных в 1946 -1948 годах)...
Освящение надвратной Церкви после пожара
Освящение надвратной Церкви после пожара
14 июня (н.ст.) 1763 года в присутствии Екатерины II...
Визит Петра I
Визит Петра I
10 июня (н.ст.) 1688 года шестнадцатилетний Петр I посетил Троице-Сергиев монастырь. Юного царя сопровождала свита из тридцати думных людей...