Внидите вси в радость Господа своего! Христос воскресе!

Внидите вси в радость Господа своего! Христос воскресе!
Троицкие листки, № 717 

О, как много в этих двух словах самой светлой, чистой, несказанной радости для сердца истинного христианина! Дух захватывает, когда из отверзшихся дверей притвора вдруг прорвутся и понесутся по всему храму родные звуки всем знакомой песни Воскресения: "Христос воскресе из мертвых..." Закипают слезы в груди: так бы и зарыдал, так бы и повергся в прах, если б не это повсюдное ликование, не эта дивная песнь, поднимающая мертвых из гробов... "Никтоже, — говорит великий учитель Церкви святитель Иоанн Златоуст, — никтоже да рыдает убожества: явися бо общее царство. Никтоже да плачет прегрешений, прощение бо от гроба возсия. Никтоже да убоится смерти: свобода бо нас Спасова смерть". Пред очами ликовствующей Церкви нет разницы ни между праведно пожившим в минувшие дни, ни между грешным, по слабости естества своего, — лишь бы пришли и явились они на пир ее великий, лишь бы принесли с собой сердце открытое: всех равно объемлет она любовью, ко всем простирает материнские свои объятия... "Благочестив ли ты и боголюбив, — вещает она златыми устами святого Иоанна, — насладись этим добрым и светлым торжеством; благоразумный ли ты раб, — вниди, радуяся, в радость Господа твоего; потрудился ли ты, постясь, — восприими ныне динарий; делал ли ты от первого часа, — приими днесь праведный долг; пришел ли по третьем часе, — благодаря, празднуй; достиг ли по шестом, — не сумнися ничтоже, ибо ничим же отщетишися. Приступи ничтоже сумняся, ничтоже бояся, — пришедший и в девятом часу; не устрашися замедления и ты, достигший и во единонадесятый час; любочестив бо сый Владыка, приемлет последнего, якоже и первого; упокоевает во единонадесятый час пришедшего, якоже делавшего от первого часа; и последнего милует, и первому угождает, и оному дает, и сему дарствует; и дела приемлет, и намерение целует, и деяние почитает, и предложение хвалит. Темже убо внидите вси в радость Господа своего; и первии и втории мзду приимите: богатии и убозии друг со другом ликуйте; воздержницы и ленивии день почтите; постившиися и непостившиися возвеселитеся днесь! Трапеза исполнена: никтоже да изыдет алчай! Вси насладитеся пира веры, вси восприимите богатство благости!"            

Боже мой! Что за обилие любви, что за готовность обрадовать всех без изъятия! Но иначе и быть не могло, да и не может быть. Ведь это говорит Мать к детям своим, Мать обрадованная, Та Самая Мать, Которая скорбела с учениками Христовыми: мы же надеяхомся, яко Сей есть хотя избавити Израиля: но и над всеми сими, третий сей день есть днесь, отнелиже сия быша (Лк. 24; 21), — Мать, от радости не договаривающая слов, вся сияющая неземным веселием, вся ликующая небесным восторгом... Что Ей до того, что этот сын пришел на праздник из страны далече, а тот был все время близ Нее! Когда разбирать Ей, что этот жил по Ее уставам и велениям, а этот ходил по грешным начинаниям сердца своего! У Нее праздник: Она видит детей, которые сошлись к Ней с разных сторон, пришли оттуда, откуда Она и не ждала их, — и довольно с Нее! "Христос воскресе!" — говорит Она, лобызая того и другого, доброго и недоброго. "Мать, прости меня!" — говорят Ей заблудшие дети, а Она, с радостными слезами на глазах, отвечает им: "Христос воскресе, Христос воскресе!" Простим вся Воскресением, и тако возопиим: Христос воскресе! Идите ко Мне все, все до единого; ведь за вас, за всех вас страдал Он, славно прославившийся ныне, смертию смерть поправый и сущим во гробех живот даровавый!

И вижу я, сквозь полупрозрачную дымку разносящегося фимиама, — идет ко кресту Христову и украшенный знаками отличия труженик государственной жизни — верный царский слуга, идет и торгующий и продающий, давая себе ослабу от житейских сует, идет и бедный чиновник, на последнюю, тяжким трудом заслуженную копейку купивший красное яичко для детей своих, идет и поденный работник-крестьянин, крестя намозоленной рукой морщинистый лоб свой, идут все, от царя до последнего бездомного нищего, и все лобызаются с радостным приветом: "Христос воскресе!.."

Что ж ты стоишь, святая душа? Что за скорбь на добром челе твоем? Слышала ли ты слова учителя твоего: "Никтоже да плачет прегрешений, прощение бо от гроба возсия?"

— Увы, мне ли участвовать в общей радости, когда я враждую на брата моего, когда я боюсь, чтоб он не подошел ко мне с обычным приветом? Что я отвечу ему? 

А вот что, радость ты моя: "Прости вся Воскресением, и тако возопий: Христос воскресе!" Верь, что просветится лицо твое, обновится дух твой, закипит восторгом сердце твое, и недруг твой покажется тебе лучше лучшего друга. Знаешь ли, где теперь место злобе и ненависти, плачу и скрежету зубов? Во аде, между вечными и мрачными его обитателями. Но аду этому нельзя не злобствовать, ибо он поруган бысть, связася, низложися, упразднися, умертвися. Тебе ли, святая, Христом искупленная душа, в день Христов подражать адским обитателям?..

А ты что стоишь у порога церковного, смутный и невеселый? Ты отчего не идешь ко кресту Христову, не обнимаешь близ стоящего брата твоего с радостным приветом?

— Я еврей, — отвечаешь ты.

Да, ты еврей, ты тот, для которого крест Христов составляет соблазн; для которого и Сам Христос, распятый и в третий день воскресший, есть соблазн... Но ты ведь соблазнялся и тогда, когда послана была тебе манна с неба; ты и тогда спрашивал: что есть сие? (Исх. 16; 15). И однако ж ты исцелялся некогда одним взглядом на медного змея, вознесенного на крест. Скажи же: каким образом исцеляла тебя эта медь? Как изваянный змей спасал тебя от угрызений живой змеи? Скажи нам это, скажем и мы тогда тебе, как Пасха Господня приводит нас от смерти к жизни и от земли к небеси. Мы не соблазнялись никогда, не соблазняемся и теперь змеем пустынным, которого водрузил некогда Моисей на древе; мы знаем, что он был прообразом Того, Кто за грехи наши вознесен был на крест, и крестом воскресил и оживил нас, умерщвленных преступлением горьким: зачем же ты блазнишься тем, что мы празднуем востание Того, о Ком говорили пророки твои, над Кем сбылось буквально все, реченное о Нем в Законе и Пророках? Ведь это — Он, пред Кем пал ваш Иерусалим и храм, так что и камня на камне не осталось в них! Ведь это Он, Который предсказал и оплакал рассеяние некогда возлюбленного Своего Израиля по лицу земному! Ведь это во имя Его приютили теперь тебя, бездомного, отверженного всеми народами, и дали тебе права, которых ты недостоин, ты, потомок Его убийц, кричавших Пилату: распни, распни Его! Тогда как Он молился за этих убийц на кресте: Отче: отпусти им, не ведят бо, что творят. Каких же после сего еще тебе знамений, о иудей? Познай же, познай Спасителя своего, иди ко кресту Его и ответь нам на братское приветствие наше так: "Воистину воскресе Христос!.."

А ты что стоишь за порогом храма, отчего не идешь в блистающий огнями дом Бога нашего?

— Не пойду, потому что ваше празднество кажется мне безумием, — говоришь ты.

Итак, ты ищешь мудрости? Иди, мы покажем ее тебе. Ты знаешь всемирную историю; вспомни же, как языческие мудрецы поклонялись идолам, которых сами же считали бездушными и смеялись над ними. Эти мудрецы не имели силы бороться с безумным многобожием; но прошло четыре века, и куда девались все идолы? Они пали от проповеди Галилейских рыбарей, залиты кровью мучеников, и на месте их сияет крест Распятого Христа. Один из семи мудрецов древности, Платон, говорил, что истинного Бога найти трудно, а если б кто и нашел Его, то о Нем нельзя беседовать со всеми. А вот же стало можно и это, не прошло и ста лет по Воскресении нашего Спасителя, а об Отце природы и человеков, о Боге богословствуют — и образованный грек, и воинственный римлянин, и варвар, и скиф, и даже наши малые дети говорят о Нем то, чего и не снилось всем этим мудрецам древности языческой. Какой же тебе еще премудрости, любитель мудрости? Иди же к нам в светло сияющий храм, просветись днем Воскресения! Ты узнаешь здесь премудрость Божию, от веков и родов сокровенную и ныне нам явленную. Отложи свои земные мудрования, не измеряй Божией премудрости ничтожной мерой своего себялюбивого разума, и ты познаешь тайны, о которых и мечтать не смеет земное мудрование.

"Воскресения день, просветимся, людие; Пасха, Господня Пасха! От смерти бо к жизни и от земли к небеси Христос Бог нас преведе, победную поющия!.." 


Составлено по "Домашней беседе", 1867


Источник: Троицкие листки. Духовно-нравственное чтение для народа. - ОАО Молодая гвардия.

28 Апреля 2019

< Назад | Возврат к списку | Вперёд >

Интересные факты

Распоряжение императрицы
Распоряжение императрицы

Летом 1732 года в Троице-Сергиевой Лавре шло строительство каменной церкви «над гробом святаго преподобнаго Михея Радонежскаго, ученика святаго преподобнаго отца Сергия…». Возвести храм распорядилась императрица Анна Иоанновна во время своего последнего визита в обитель.

Публичное наказание на Красногорской площади
Публичное наказание на Красногорской площади

29 июня (н. ст.) 1746 года на Красногорской площади перед въездными в Лавру Успенскими воротами состоялось публичное наказание плетьми нескольких человек. Они были пойманы с чужим имуществом 18 мая, на следующий день после сильнейшего в истории города пожара. Приговор вынес Учрежденный Собор Лавры. Он имел право административной и судебной (кроме уголовных дел) власти над жителями окружавших обитель Троицких слобод.

Новая паперть Успенского собора
Новая паперть Успенского собора

28 июня (н. ст.) 1781 года началась разборка старой паперти перед Успенским собором. Ее планировалось заменить каменным крыльцом в соответствии с фасадом, утвержденным владыкой Платоном. Строительство крыльца завершилось в сентябре того же года

В память о спасении императора
В память о спасении императора

28 июня (н. ст.) 1868 года наместник Лавры архимандрит Антоний освятил устроенный в Вифании при митрополичьих покоях домовый храм в честь Нерукотворенного Спасова образа. Надпись над входом гласит: «Устроися храм Всемилостивого Спаса в память двукратного дивного сохранения от опасности Государя Императора Александра Николаевича 1866 г. Апреля 4-го и 1887 г. Мая 25-го дня».

Пожар в Деулине
Пожар в Деулине

15 (27) июня 1865 года в селе Деулино сгорела деревянная церковь во имя преподобного Сергия Радонежского. Она была сооружена в 1619–1620 годах архимандритом Троицкого монастыря преподобным Дионисием (Зобниновским) в память заключенного в селе в 1618 году перемирия между Россией и Польшей.