Троице-Сергиев монастырь в истории искусства Московской Руси

Как архитектурные сооружения, составляющие неотъ­емлемую часть ныне существующего ансамбля Троице-Сергиевой лавры, так и наполнявшие их многочислен­ные предметы церковной древности, практически неотъемлемы от развития русской духовной культуры средневекового периода. 

 Свято-Троицкая Сергиева Лавра.jpg 
Свято-Троицкая Сергиева Лавра

Близость к столице вместе с историко-политическим фактором обеспечила раннее про­никновение в стены этого, исключительного во многих отношениях, монастыря элитарного художественного на­правления, достигавшего сравнительно редко пустынных обителей Московской Руси. Именно поэтому каждая но­вая эпоха оставляла здесь свои следы, причем в виде пер­воклассных памятников, а не их провинциальных отголо­сков, что имело место разве что в отношении художественного ремесла. Однако отмеченная специфи­ческая особенность скорее характеризует вторичные явле­ния, соотносимые с определенной социальной средой и ее эстетическими критериями, имеющими мало общего с тем, что определяет достижения церковного зодчества, иконописи, книгописания, ювелирного дела.

Интенсивное строительство на территории монасты­ря в течение шести столетий не оставляет надежд при ее археологическом обследовании обнаружить «церковку малу» — следы деревянного сооружения, возникшего око­ло 1345 г. Но возведенный в 1422-1423 гг. Троицкий собор сохранился и наряду с двумя звенигородскими храмами и собором Спасо-Андроникова монастыря служит пока­зателем развития церковной архитектуры эпохи возвыше­ния Москвы. Примечательную особенность пластическо­го декора составляет белокаменный резной фриз. В инте­рьере уцелел первоначальный иконостас, выполненный около 1427 г., оказавший влияние на развитие русских иконостасов XV-XVI вв. Только в 1476 г. псковские масте­ра, приглашенные в Москву Иваном III, сооружают в мо­настыре Духовскую церковь — стройный храм «иже под колоколы», сложенный из кирпича и завершающийся башней барабана, в основании которого звонница. Те же псковские строители, как известно, сооружают несколько храмов и в самой Москве, в том числе на митрополичьем и великокняжеском дворах. От XVI в. в монастыре остав­лены были крепостные стены и башни 1540-х годов (над­строенные в XVII в.) и величественный Успенский собор 1559 г. В этот же период, в 1548 г., у южной стены Троиц­кого собора сооружена безстолпная одноапсидная Нико­новская церковь (придел). Церковь преподобных Зосимы и Савватия 1635-1638 гг. служит образцом уже московско­го шатрового зодчества, успешно развивавшегося с XVI в. И позже возникшие Трапезная с церковью преподобного Сергия (1686-1692), и царские чертоги (конец XVII в.) точно так же отражают новые принципы московской ар­хитектуры, на этот раз петровского времени.

На протяжении столетий в Троице-Сергиевом монас­тыре сложилось обширное собрание икон, без учета кото­рого невозможно представить развитие сакрального ис­кусства Московской Руси. Дело не только в том, что здесь находятся иконы, вышедшие из мастерской преподобно­го Андрея Рублева, а до 1929 г. пребывала и написанная им знаменитая «Троица». Сюда проникали и элитарные об­разцы константинопольского иконописания (в том числе и в ювелирных окладах), которым стремились подражать московские мастера как своего рода эталону моленного образа. И, надо сказать, это большей частью вполне удава­лось, хотя вовсе не стремились к простому копированию, но выражали новое восприятие «греческого дела». Это от­носится не только к православному иконостасу Троицко­го собора, к иконам рублевского круга, но также изыскан­ному иконному письму Дионисия, манера которого в значительной мере предопределила путь развития наи­более элитарного течения в иконописании Москвы рубе­жа XV-XV1 в. Особенно широко использовали прориси, будучи не всегда способными передать индивидуальную манеру. В этом отношении, может быть, наиболее показа­тельны из лаврского собрания многочисленные иконы Богоматери, объединенные единством иконографической традиции и слишком заметно отличающиеся характером и уровнем письма. Встречаются среди них и сильно арха­изирующие, что создает определенные трудности в дати­ровках, хронологическая шкала которых все еще не отре­гулирована до безупречности. В стенах самого Троице-Сергиева монастыря в XV в. могли работать и от­дельные византийские иконописцы, обосновавшиеся в Москве. Пергаменный Синодик 1575 г. зафиксировал уже достаточно много имен местных монастырских иконников. Есть и образцы их творчества. Наиболее примеча­тельны иконы троицкого келаря Евстафия Головкина, да­тированные 1588 и 1591 гг.

Икона Святой Троицы. Преподобный Андрей Рублев.jpg 
Икона Святой Троицы. Преподобный Андрей Рублев

Дорогие вклады московских великих князей и царей, членов их семей и представителей именных родов способ­ствовали тому, что в монастыре образовалось лучшее и са­мое обширное собрание произведений лицевого шитья. Здесь плащаницы, пелены и покровы, к созданию кото­рых были причастны не только вышивальщицы, но и пер­воклассные московские художники-знаменщики. Троице-Сергиев монастырь стал подлинной сокровищницей этих предметов, находившихся в церковном обиходе лишь самых богатых обителей, особенно в таком количе­стве. Не будь этого — история московского художествен­ного шитья XV-XVII вв. осталась бы почти неизвестной. 

Среди хранившихся в монастыре рукописей были как переписанные здесь же, начиная со времени преподобно­го Сергия, так и вложенные сюда царями, боярами, духов­ными лицами, торговыми людьми, ремесленниками и да­же крестьянами. Эта сословность косвенно отражает состав и уровень художественного оформления книг, ино­гда украшенной миниатюрами и роскошной орнаменти­кой. Особый интерес представляют рукописи московско­го происхождения XIV-XV вв., а среди них — знаменитые Евангелие 1392 г. боярина Ф.А. Кошки и Евангелие пер­вой четверти XV в. вклада боярина Б.М. Хитрова, дающие высокие образцы каллиграфического искусства и иллю­минации и справедливо называемые шедеврами. Другие книги, менее известные, отражают эволюцию книжного дела XV-XVI вв. Особую ценность представляет лицевой список конца XVI в. Жития преподобного Сергия Радо­нежского с его многочисленными миниатюрами, серия которых сегодня воспринимается как ценный историчес­кий источник, отражающий древнейший период сущест­вования Троице-Сергиева монастыря.

937620074.jpg 
Евангелие Федора Кошки (1392 г.)

Монастырь в сущности оказался единственным мес­том, где в таком количестве уцелели предметы церковной утвари, вышедшие из мастерских великокняжеской Москвы, и прежде всего образцы ювелирного искусства. Здесь драгоценные оклады Евангелия Симеона Гордого (1443—1444) и Евангелия Федора Кошки (1392 г.), ковчег- мощевик радонежских князей (первая четверть XV в.), се­ребряное золоченое кадило, созданное в 1405 г. «замышлением» преподобного Никона. Последнее изделие, при всей грубоватости исполнения, показательно в плане ориентации на палеологовские образцы, практически не сохранившиеся до наших дней. Потиры XIV в. на первый взгляд просты и незатейливы по форме, но их исполнение трудно назвать ремесленным: они в своем роде достаточ­но элитарны. К середине XV в. становится известной дея­тельность троицкого мастера инока Амвросия, с именем которого уцелело только одно подписное произведение. Она хронологически совпала с появлением в Москве не­скольких константинопольских резчиков, образцы твор­чества которых сохранились и образуют отдельную груп­пу. Деревянный резной крест в Троице-Сергиевом монастыре и положил, возможно, начало знаменитой тро­ицкой резьбе, развивавшейся на протяжении столетия и ознаменованной распространением деревянных и кос­тяных резных крестов с праздничным циклом. В этот же период здесь налаживается выполнение каменных и дере­вянных паломнических иконокы с резными композиция­ми рублевской Троицы. В середине XVI в. их вытесняют рельефы с иным сюжетом — Явлением Богоматери препо­добному Сергию.

Развитие художественного ремесла в Троице-Сергие­вом монастыре являлось откликом на запросы паломни­ков, разносивших изделия даже далеко за пределы Мос­ковской Руси, на Балканы и на Афон, где находятся данные. Некоторые же лица оставляли разные иконки и кресты здесь же, в монастыре, в качестве вкладов, и только поэтому они уцелели и образуют компактную группу, свойственную продукции одной мастерской.


Источник: Троице-Сергиева Лавра в истории, культуре и духовной жизни России. Материалы 2-й Международной конференции. 4-6 октября 2000 г. - Сергиев Посад, 2002.



26 Февраля 2019

< Назад | Возврат к списку | Вперёд >

Интересные факты

Начало строительства Каличьей башни Лавры
Начало строительства Каличьей башни Лавры

4 июня (22 мая) 1759 года в Троице-Сергиевой Лавре началось строительство Каличьей башни (1759–1778). Строилась она по проекту московского архитектора И. Жукова на деньги, сэкономленные при возведении колокольни (РГАДА. Фонд Лавры. Балдин В.И. - М., 1984. С. 210) (Летопись Лавры).

Первая Пасха
Первая Пасха
21 апреля 1946 г., в праздник Светлого Христова Воскресения, в Троице-Сергиевой Лавре состоялось первое после 26-летнего перерыва праздничное богослужение. С этого дня в Троицкой обители был возобновлен богослужебный круг церковного года... 
Первый благовест Троицкой обители
Первый благовест Троицкой обители
20 апреля 1946 года в Великую Субботу Страстной седмицы из Троицкого собора в Успенский собор Лавры в закрытой серебряной раке перенесены мощи Преподобного Сергия. В 23.00 часов вечера того же дня впервые за четверть века с лаврской колокольни раздался благовест...
Визит великой княгини Александры Петровны Романовой
Визит великой княгини Александры Петровны Романовой
20 апреля 1860 г., по свидетельству исторических хроник, в Троице-Сергиеву Лавру, по дороге в Ростов, прибыла великая княгиня Александра Петровна Романова, известная своей обширной благотворительной деятельностью...
Первое богослужение в возрожденной Лавре
Первое богослужение в возрожденной Лавре
19 апреля 1946 г. в возвращенном братии Троице-Сергиевой Лавры Успенском соборе прошло первое богослужение – утреня Великой Субботы с обнесением Плащаницы вокруг собора...