Священное

Священное

В обиходном языке часто встречаются такие выражения, как святая воля, священный долг, освященный закон, святой человек. В процессе семантической эволюции термины «священный», «святой» отпали от своего корня, приобретя, главным образом, моральный смысл, далеко не адекватный их первоначальному онтологическому значению.

Прежде всего, священное противопоставляется элементам мира сего и выражает проявление того, что Р. Отто называет das ganz Andere, «совершенно другим», абсолютно другим, отличным от этого мира. Библия дает основополагающее определение: Один Бог ovttoq, Сущий, Святой; поскольку творение производно, то оно может быть священным или святым не по своей природе, сущности, но всегда — через сопричастность. Термины Qadosh, ayioq, sacer, sanctus подразумевают отношение всецелой принадлежности Богу и выделение. Освящение вещи или существа извлекает их из эмпирического состояния и приобщает к numineux [1], тем самым изменяет их природу и заставляет окружающее ощутить священный трепет перед этим numineux. Это — не страх перед неизвестным, но характерный мистический ужас; он сопровождает всякое проявление трансцендентного, его энергетическое излучение в реалии этого мира: «Ужас Мой пошлю пред тобою, и в смущение приведу всякий народ, к которому ты придешь», — говорит Господь (Исх. 23, 27), или, в другом месте, «сними обувь твою с ног твоих, ибо место, на котором ты стоишь, есть земля святая» (Исх. 3, 5).

Посреди искажений этого мира это — потрясающее явление «невинной», ибо освященной реальности, то есть очищенной, возвращенной к своему первоначальному состоянию и к своему истинному назначению: быть чистым вместилищем присутствия, где почиет, откуда сияет Святость Божия. Действительно, это «место свято» благодаря присутствию Божию, как была свята часть Иерусалимского храма, в которой находился Ковчег Завета, как свято Священное Писание, в котором посредством Своего слова присутствует Христос, как свят всякий храм, становящийся благодаря присутствию Бога «Домом Божиим», где звучит слово Божие и Бог отдает Себя «в снедь верным». «Целование мира» во время литургического собрания называется святым, так как им запечатлевается общение во Христе, Который «посреди нас». Ангелы, «светы вторые», — святы, так как живут во свете Божием и отражают его. Пророки, апостолы, «святые Иерусалима» святы благодаря харизме своего служения. Через свое «отделение» Израиль был eGvoq ayiov, «святым народом»; в домостроительстве Нового Израиля всякий, кто крещен, — «помазанник», запечатленный дарами Святого Духа; эти дары воссоединяют его со Христом, делают «причастником Божеского естества» (2 Пет. 1, 4), а следовательно — святым. Епископы называют друг друга sanctus frater, святой брат, а патриарх именуется «святейшим» не за свои человеческие достоинства, но в силу особого уподобления священству Христа, единственного Первосвященника, Который «Един свят».

На это совершенно ясно указывается во время литургии. Перед тем, как предложить евхаристическую трапезу, священник возглашает: «Святая святым», и собрание верующих, как бы ужасаясь величия этого наименования, отвечает, признавая свое недостоинство: Ти solus sanctus, «Един Свят, един Господь Иисус Христос». Христос один только свят по Своей природе; члены Тела Его святы только благодаря своей причастности к Его единственной святости. «Знаменася на нас свет лица Твоего, Господи», — воспевает Церковь (Пс. 4, 7). «Христос возлюбил Церковь... дабы она была свята» (Еф. 5, 25-26); верных, как объясняет Николай Кавасила, «именуют святыми за их причастность Святому» [2]. Яркий образ этого дает пророк Исаия (6, 5-7): «Горе мне!., ибо я человек с нечистыми устами... Тогда прилетел ко мне один из Серафимов, и в руке у него горящий уголь, который он взял клещами с жертвенника, и коснулся уст моих и сказал: вот, это коснулось уст твоих, и беззаконие твое удалено от тебя». Человек стал святым, очистившись через соприкосновение с вышними силами. Священник после причащения «вспоминает» видение Исаии: он целует край чаши, символ пронзенного ребра Христова, говоря: «Се прикоснуся устнам моим, и отимет беззакония моя, и грехи моя очистит». Лжица, которой священник причащает Святыми Дарами, по-гречески именуется именно так, как у Исаии; духоносные отцы относительно Евхаристии предостерегают: «Да не опалишися, огнь бо есть».

Освящающие литургические действия проистекают из одного божественного источника и охватывают все стороны человеческой деятельности в их истинном значении.

Человек привыкает жить в мире Божием, в глубинах которого он может уловить его назначение — быть раем; вселенная созидается по образу космической литургии в храм Божией славы. И становится понятно, что виртуально все священно, и нет ничего профанного, ничего нейтрального, ибо все — от Бога (литургическое «воспоминание» означает обратиться к Отцу, все принести Ему напоминанием). Однако рядом со священным возникает карикатура на него, ужасная причастностью к «ангелу за левым плечом», бесовскому. Поэтому святой Григорий Нисский категорически отрицает просто человеческое, считает, что нет такой категории, как просто профанное. Человек — либо «ангел света», образ Божий, Его подобие, либо «надевает личину скота» и превращается в обезьяну [3].

Литургия приобщает своему священному языку, вводит в мир символов. Символы — крест, икона, храм — означают причастность к небесному в его материальном отображении [4]. При этом отрезок времени или пространства становятся священным знаком, вместилищем святого, ничуть не меняясь для внешнего взора, они остаются частью своей эмпирической среды. Но между священным и его материальным носителем, между веществом таинств и человеческим существом, с одной стороны, и энергиями благодати, с другой, существует онтологическая общность, переходящая на пределе в единосущие и полный метаболизм: хлеб и вино в Таинстве Евхаристии не обозначают, не символизируют Плоть и Кровь, но являются ими. Это — чудо пресуществления, отождествление по благодати [5]; святого Арсения ученики увидели как бы огненным, охваченным светом: он не только воспринимает свет, но излучает его [6]. Об этих высших состояниях и говорит евангельское слово: «Кто имеет уши слышать, да слышит!» (Мф. 13, 9).


Источник: П.Н. Евдокимов. Искусство иконы. Богословие красоты. - Клин, "Христианская жизнь", 2007.


Примечания

[1] Термин введен Р. Отто (R. Otto. Le Sacre. Paris, 1929. P. 22): «Если от lumen (свет) образуется lumineux (светлый), то от numen (божественная воля, повеление) может быть образовано numineux (богоугодное)».

[2] Изъяснение Божественной литургии, глава 36.

[3] PG. 44, 192. Таковы два возможных варианта существования и взгляда на мир. «Профанный» мир по существу — мир «профанированный», утративший связь с Трансцендентным. Следует сказать, что это довольно недавнее открытие, опыт безрелигиозного человека современного общества.

[4] Молитвенные слова — Аллилуйя, Господи, помилуй, Аминь — восходят к древним выражениям, чуждым повсед­невному словоупотреблению. То же относится к verba certa, устоявшимся выражениям: Трисвятое, «Свят, свят, свят...», молитва Господня, сердечная молитва, Верую, тайносовершительные формулы. Литургическое их повторение подчеркивает их силу, а повышение тона и выверенный, прекрасно отлаженный ритм создают священный тип литаний, псалмопения, богослужебного чтения. Всякое благословение призывает благодать Имени Божия, всякое пожелание обладает вполне реальной силой, почему мы и будем отвечать за всякое произнесенное нами слово (см. евангельские строки о призывании мира...). Когда верующий осеняет себя крестным знамением, он делает жест эпиклезы, призывания Святого Духа, точнее — «непобедимой силы» Креста, и благодаря этой всепобеждающей силе сообразует свое существо с Крестом, более того, — сливается воедино с Крестом Христовым и силой этого знамения распятой любви восходит к кресту как образу Святой Троицы, становится иконой, живым начертанием священного изображения.

[5] Св. Максим. Вопросоответы к Фалассию, 25. PG. 90, 333 А.

[6] Алфавитный Патерик; PG. 65, 96 С.


STSL.Ru


2 Июля 2019

< Назад | Возврат к списку | Вперёд >

Интересные факты

Начало строительства Каличьей башни Лавры
Начало строительства Каличьей башни Лавры

4 июня (22 мая) 1759 года в Троице-Сергиевой Лавре началось строительство Каличьей башни (1759–1778). Строилась она по проекту московского архитектора И. Жукова на деньги, сэкономленные при возведении колокольни (РГАДА. Фонд Лавры. Балдин В.И. - М., 1984. С. 210) (Летопись Лавры).

Первая Пасха
Первая Пасха
21 апреля 1946 г., в праздник Светлого Христова Воскресения, в Троице-Сергиевой Лавре состоялось первое после 26-летнего перерыва праздничное богослужение. С этого дня в Троицкой обители был возобновлен богослужебный круг церковного года... 
Первый благовест Троицкой обители
Первый благовест Троицкой обители
20 апреля 1946 года в Великую Субботу Страстной седмицы из Троицкого собора в Успенский собор Лавры в закрытой серебряной раке перенесены мощи Преподобного Сергия. В 23.00 часов вечера того же дня впервые за четверть века с лаврской колокольни раздался благовест...
Визит великой княгини Александры Петровны Романовой
Визит великой княгини Александры Петровны Романовой
20 апреля 1860 г., по свидетельству исторических хроник, в Троице-Сергиеву Лавру, по дороге в Ростов, прибыла великая княгиня Александра Петровна Романова, известная своей обширной благотворительной деятельностью...
Первое богослужение в возрожденной Лавре
Первое богослужение в возрожденной Лавре
19 апреля 1946 г. в возвращенном братии Троице-Сергиевой Лавры Успенском соборе прошло первое богослужение – утреня Великой Субботы с обнесением Плащаницы вокруг собора...