Советы и размышления архимандрита Софрония (Сахарова) о духовной жизни. Главы 15-17

Советы и размышления архимандрита Софрония (Сахарова) о духовной жизни. Главы 15-17

Глава 15

О замысле и промысле Творца

В письме ли отвечу на Ваше желание знать, как я смотрю на современную жизнь мира и вообще на Историю Человека в связи с промыслом? Вы знаете, я не искусен писать и, в сущности, боюсь писать, потому что если сводить жизнь духа к отдельным словесным формулам, то в сознании читателя многое принимает совсем иное содержание, чем было то, из которого вытекали эти формулы. Впрочем, родство нашего духа, то есть Вашего и моего, дает мне возможность свободно писать Вам все с уверенностью, что буду понят Вами до конца...

Мою христианскую (ибо я только этого и хочу) «историософию», мне кажется, возможно увидеть из книги «Старец Силуан». Поставленный Вами вопрос составляет даже вступление в Житие Старца и его учение. Путь к преодолению бурных и насильственных раздоров между людьми, путь к совершеннейшей правде и совершенному единству мира (всего мира, взятого в пространстве и времени) лежит чрез следование во всем Христу. Этот путь является «обратным» по сравнению с путями, по которым идет мир после падения Адама. Потеряв истинное познание о самих себе как сынах Всевышнего и Вечного Бога, как о едином естестве человеческом во множестве ипостасей, по образу Св. Троицы, - люди обратились страстно к «веществу» преходящему и изменчивому на всякий момент. Свою хрупкую жизнь они стремятся обеспечить и упрочить (см.: Лк. 12, 15) путем обладания некоей суммой материальных ценностей, и в погоне за «веществом» они ведут борьбу с себе подобными братьями за всякое «место» и за всякую «вещь». Отсюда насилие одних над другими, отсюда всякого рода «горизонтальные» деления единого «тела» человечества и установление таких отношений, которые противны естеству человеческому, тому, как оно было сотворено: отсюда – «господа» и «рабы», «высшие» и «низшие» и всякое иное неравенство в плане материальном и социальном, несправедливое распределение труда, попрание человеческого достоинства слабейших и беднейших и «миллион» всяких иных форм насилия и преступлений. Отсюда потеря сознания, что каждый «малый сей» (Мф. 18, 10) есть образ Великого Бога, есть Человек, то есть вечный ум (чело – как символ ума и век – как указание на вечность). Не видя сего в ближнем своем, люди потеряли это сознание и о самих себе; и таким образом жизнь человечества стала подобною жизни зверей, и сила стала правом.

Если можете, посмотрите замечательное «Слово 24» прп. Симеона Нового Богослова, где сей великий среди отцов Церкви, в полном согласии с иными отцами, ему предшествовавшими и последующими, говорит о том, что «Бог, для бытия в мире сем, создал отца и сына, но не раба и наемника... Рабство произошло от вражды людей между собою, по коей начали они воевать друг против друга и друг друга порабощать: а наемничество – от бедности и недостатков, кои начали одолевать слабейших по причине жадности и корыстолюбия сильнейших... Без насилия и бедности ни рабом никто бы не был, ни наемником...»

Как во Святой Троице нет ни большего, ни меньшего, но все три Ипостаси абсолютно равны между собою, являясь носителями всей абсолютной полноты Божественного Существа и Бытия, так и Человек создан по образу Святой Троицы, то есть как единое существо во множестве ипостасей, призванных каждая к ношению всей полноты бытия и совершенно равных между собою. Вне этого богоподобного равенства нет и не может быть в жизни Человека истинного подобия Богу. И только тогда, когда люди до конца осознают этот закон нашего бытия, только тогда, когда всякий высший положит себя в служение всякому низшему, «малому сему», поставив себе целью - отдать всякий дар Божий, всякое свое «имение» (не только материальное, но и духовное) всякому неимущему, сделает себя рабом и слугою «малых», доколе не достигнут они всей полноты бытия, замышленной Богом Творцом прежде, чем была дана жизнь Человеку, только тогда в бытии мира станет очевидным торжество Божие и спасение всякой плоти... «Уготовайте путь Господень, прямыми сделайте стези Ему. Всякий дол (т.е. умаленные и попранные насилием люди) да наполнится, и всякая гора (т.е. насилием господствующие над ближним своим) да унизится... и неровные пути сделаются гладкими, и (тогда) узрит всякая плоть спасение Божие» (Лк. 3, 4-6), и тогда молитва «Отче наш» в сердце каждого получит полный смысл.

Это откровение, данное пророку Исаии, включено в новозаветное евангельское Откровение; и не можем мы, христиане, мыслить иначе; и нет иного пути к спасению мира. Мы видим, что Бог никогда не действует принуждением, но самым святым образом хранит свободу твари. Он не препятствует даже отрицательным, злым проявлениям этой тварной свободы. Из Апокалипсиса видно, что Господь допустит злу проявиться до самых высших доступных ему, злу, степеней, вплоть до попытки устранить Бога и в храме занять Его место, сесть на престоле Его. И так как в подобных случаях зло идет путем насилия, то встает неизбежно вопрос: где же промысл Божий, хранящий всякую тварь до мелочей, у людей – до волоса на голове?

Мы верим, что Бог силен и после смерти сотворить со всяким созданным Им разумным существом то, что Он задумал о нем. И так как мысль Творца, раскрытая нам в евангельском Откровении, о том, чтобы каждая человеческая ипостась (персона) достигла всей безначальной полноты Божественной Жизни, то тот же самый вопрос стоит пред нами во всей своей силе при всякой смерти человека по всяком возрасте и роде: «Что же сотворит теперь Бог с умершим? Со мною тоже, когда я буду умирать? Ведь мы видим, что никто из нас не осуществил до конца (и далеко) замысл о нас Творца? Умираю ли я от болезни, и это тоже насильственная смерть. Умираю ли я от руки подобного мне человека, или от катастрофы физической, или от зверей, все равно: всякая смерть человека неизбежно насильственна. Что же совершает Господь с нами? Где же промысл Его?»

Если следовать Господу путем хранения Его заповедей, то человеку откроется постепенно его самая глубокая связь с первым человеком, Адамом, то есть сим первым моментом Истории Человека, а затем и еще более существенным моментом: реализации первой идеи Бога Творца о Человеке, то есть Иисусом Христом, в плане тварного мира в Истории. Далее, родство со Иисусом Христом, чрез пребывание в заповедях Его и чрез причащение Тела и Крови Его в Таинстве Божественной Литургии, открывает человеку то, о чем говорит в Послании к Ефесянам апостол Павел, то есть об избрании нас во Христе Богом Отцом, избрании «прежде сложения мира» (Еф. 1, 4). Далее, естественно, приходит сознание, что причастник благодати, которая есть и несозданная энергия Божества, то есть иначе говоря – безначальный Акт Божественной Жизни, включается в Божественную Жизнь, и таким образом становится и сам человек – безначальным и, следовательно, подлинно - вечным. Как превосходящий всякую условность и относительность мира сего, он, причастник благодати, становится по подобию великому Мелхиседеку, «без отца, без матери, без родословия, без начала дней и без конца жизни, уподобляясь Сыну Божию» (Евр. 7. 3), Который говорил: «Прежде Авраам не бысть, Аз есмь» (Ин. 8, 58). И это уподобление Сыну Божию не имеет границ: то есть по желанию Бога Творца человек призван к причастию совершеннейшему, во всей полноте Божественного Акта, до полного уподобления, до – тожества в Акте, Энергии, Благодати. Становится человек по благодати тем, что Бог есть по существу Своему. И если бы оставалась разница, если бы это уподобление никогда не достигало тожества, то как возможно подлинное единство человека с Богом? Прп. Симеон Новый Богослов в «Гимне 34» со всей решительностью говорит, что это было бы невозможным.

Итак, апостол Иоанн Богослов говорит в своих писаниях (Евангелие, послания и Апокалипсис) о том, что «будем подобны Ему, потому что увидим Его, как Он есть», что Господь «побеждающему даст сесть на престоле Своем», и подобное. Апостол Павел говорит о том, что все должны достигнуть «в меру полного (плерома – полнота) возраста Христова» (Еф. 4, 13), что «Бог будет всяческая во всех». Прп. Максим Исповедник и другие отцы учат, что вечная жизнь есть причастие или общение в Безначальном Акте Божественного Бытия, что человек становится и сам не только бессмертным, в смысле нескончаемого продолжения жизни его, но и безначальным (иначе вечность стала бы «дурной бесконечностью»). Православное почитание Божией Матери и святых возможно не иначе как при сознании, что святые получают бытие, подобное Богу, что они в Боге обладают свойствами Божественными; везде присутствием, всеведением, всемогуществом, иначе было бы неразумно призывать их в молитвах наших. И вообще какими словами возможно выразить «безмерное величие могущества Божия в нас, верующих, по действию державной силы Его, которою Он воздействовал во Христе» (Еф. 1, 19)?

И что чрезвычайно важно: к этому призваны все люди, и даже мы, подлинные уроды, мерзкие, хуже псов, нищие странники в мире сем, отребье и попрание всех. Даже они (и, быть может, прежде других) и мы имеем в Боге всю Его беспредельность и могущество. И если так смотреть на людей, то – с одной стороны, нестерпимо болит сердце за них, с другой – радуешься о милосердии Божием.

Но горе наше в том, что никто из людей, именуемых «земнородными», не достигает такого, скажем, состояния, этой формы Бытия. Так что каждый человек, покидая мир сей, ощущает себя в лучшем случае исполненным надежды на милосердие Божие, но никак не сознанием достижения Бога.

Единственный человек, вполне осуществивший в плане земной истории первую идею Бога Творца о человеке есть «сшедший с небес Сын Человеческий, Сущий на небесах» (Ин. 3, 13); «Нисшедший, Он же есть и восшедший превыше всех небес, дабы наполнить все» (Еф. 4, 10). Отсюда неизбежность завершения нашего за пределами сей жизни. Отсюда и необходимость смерти нашей или «изменения», при котором или в силу которого «тленное становится нетленным» (1 Кор. 15, 51 и далее), по смерти же – воскресения. Тогда мы веруем получить способность в едином, непротяженном, безначальном и бесконечном акте любви обнять все творение и вместе – всецело пребыть в Боге, так что воистину Бог станет «всяческая во всех» (1 Кор. 15, 28).

Возможно, Вы скажете: разве это ответ на мой вопрос? Да, в каком-то смысле это недоумение вполне законно, но я имею ту мысль, что если никто из нас не достигает полноты совершенства здесь, если за гробом возможно и даже необходимо некое изменение наше, то иначе мы будем относиться к своей смерти и к смерти других. Смерть, по представлению некоторых, есть нечто непоправимое. Но «невозможное для нас возможно Богу». И как вечная жизнь начинается еще здесь и за гробом получает свое исполнение и усовершение, так и мука адская начинается здесь и за гробом продолжается. Любовь наша во Христе толкает нас, влечет нас идти прежде всего во ад, с тем чтобы, если возможно, там не осталось ни единого человека. И, несомненно, все святые в своей любви объемлют также ад, но это пребывание во аде святых есть «ад любви», а не греха. Если мы всецело остановимся на созерцании бытия только в пределах земли, то, кроме отчаяния, нам не останется ничего, и промысл Божий, не сохранивший многих жизней, часто совсем молодых и актуально не повинных ни в чем, становится слишком недостаточным. Наше внимание скорее сосредотачивается на ином моменте, не на внешних разладах и внешних катастрофах. Нет. Этот иной момент в том, что Свет вечный пришел в мир с тем, чтобы дать Себя людям, соединиться с ними, и люди не принимают Его. И главная наша скорбь только в этом. Все остальное – преходящие мелочи по сравнению с Божественной беспредельностью: только условия нашего опыта.

Но можем ли мы хотя бы в наименьшей мере содействовать тому, чтобы люди восприняли этот Свет? И если это возможно как-то, то что именно должны мы делать? Думаю, что ответ только один: сначала мы сами должны стать в план этого Света, самою жизнью нашей явить его людям, хотя бы отчасти, и тогда увидим мы некую малую долю этого Света распространившимся через нас. Если же мы сами пребываем во тьме греха, то как можем мы вообще видеть вещи правильно? Или как можем другим сообщить то, чего сами не ведаем? Спасать мир порываются многие, но не знают, как это надо совершить и с чего начать. В сущности, все правители мира сего по самой должности своей думают о спасении тех, которыми они правят. И если они не имеют в себе вечной жизни, то не могут они сообщить ее и другим. Внося всегда ограничения в жизнь мира, они режут единое тело мира-человечества на части, и отсюда войны и всякие иные раздоры.

Словом, чтобы выйти из этого печального положения, которое мы наблюдаем в жизни мира, необходимо нам начать с самих себя, все силы свои сосредоточив на том, чтобы пребывать неуклонно во всех заповедях Христа.

И так постепенно придет к нам истинное видение и ведение. Вместе с этим ведением – придет в душу нашу и мир Христов. Но одного нам при этом не избежать: ада любви. И «чем больше любовь, тем больше страданий душе», – говорит Старец.

Вместо ответа на свои вопросы в прямом смысле, я даю Вам отчет в том, как я подхожу к событиям, к жизни мира вообще. Скорбь моя в том, что Христос не принят людьми. И доколе Он отвергается, дотоле всякого рода насилия людей друг над другом – не престанут. Когда же люди хотя бы отчасти будут хранить заветы Христа, тогда «сладко будет жить на земле», как говорит опять тот же старец Силуан.

Глава 16

О подвиге священника

Немного есть людей, которым открыта истинная картина того, за что «сражается» священник и каким образом ведет он свое «сражение». Мало есть таких людей, которые «берегут» священника, «защищают» его служение, и это даже среди наиболее «ревнивых» верующих. А ведь мы, священники, «связаны» по рукам и ногам, и так, со связанными руками и ногами, с «запечатанным» ртом, ведем мы свою «борьбу».

Если взять наше служение так, как должно его понимать, то в глубине всякого сердца человеческого скрыто часто неясное для него самого сознание, что священник есть образ Христа. И так как человек создан по сему «образу» Христа и призван для бытия по «подобию» Христу, то очень просто для всех людей почувствовать, что и как должен он, священник, делать. И это даже для нехристиан или неверующих.

Мы все знаем Христа не как оправдывающего Себя, но как берущего на Себя все грехи, все «вины», иначе, «всю вину» мира. Отсюда – если мы хотим иметь сознание себя чадами Божиими во Христе, то, естественно, хотим быть подобными Ему и не оправдываться, ибо «оправдываться» не богосыновнее дело, а рабское.

Но есть и другой момент в образе Христа, то есть Самого Христа: Он не отвергает никого, но и не следует ни за кем, кто так или иначе «урезывает» Его любовь. Легко прийти ко Христу и сразу говорить с Ним лицом к Лицу, вне всякого посредника: но кто бы ни был человек, повторяю, кто бы ни был, если он пытается навязать Христу свою маленькую мысль, свою маленькую любовь, он, этот человек, кто бы он ни был, не увидит Христа с собою и за трапезой Христа не окажется. Отлучается такой человек не Христом, а сам себя отлучает от Христа. Если кто скажет Христу: «Зачем у Тебя за трапезою этот грешник или безбожник?» и подобное, то Христос ответит ему: «Если ты не хочешь быть с ним за единым столом, то предоставь Мне право и возможность не лишать его места рядом со Мною... Я хочу, чтобы он был здесь, со Мною»... И такое «самоотлучение» сильнее всякого иного, даже «церковного» отлучения.

От Христа нас отлучает, когда мы в узком сердце своем не вмещаем, хотя бы в порядке произволения, любви к врагам, заповеданной нам Христом «любви к врагам», то есть ко всякой твари, ко всему человечеству, без исключений. В этом смысл нашей Литургии, которая есть не что иное, как постоянное «повторение» неповторимого, единственного, но действенного во все века, то есть всевременного акта нашего искупления. И, к глубочайшему сожалению, мало приходится встречать среди верующих таких, которые действительно сознают, к чему они призваны, в чем они соучаствуют.

Глава 17

О кресте

Крест есть знамение вечное любви, о беспредельном умножении которой во всем мире я не перестаю умолять Бога. Нередко, а быть может, и слишком часто по малодушию мы отступаем от креста, но духом своим мы знаем, что нет и невозможно вообразить себе ничего во всем земном бытии более драгоценного, чем крест. Как только душа находит в себе силу любви следовать за Ним, так в тот же час она видит в себе и свет Воскресения. Раздирается все существо наше и сильно болит от этого возвышения, смысл которого обнять любовью всю тварь, вместить в себя всю полноту богочеловеческого и богомужного сознания Христова, но после того, как открывается хотя в малейшей мере этот смысл креста, нет уже во всем мире ничего, что бы влекло к себе с большей силой, чем он влечет нас к себе. И в связи с этим я всегда думаю, что самый великий день нашей жизни – это день, когда мы будем умирать, потому что тогда дастся нам наибольшая возможность уподобиться Христу. И хотя безумно дерзко так мыслить, но, сохраняя в сознании сердца нашего всю далекость нашу от совершенства Христова, мы все же повторяем слова: «Крещением должен я креститься; и как томлюсь, покамест не совершится сие» (Лк. 12, 50).

Призывая на Вас благословение Божие, молюсь, чтобы радость креста еше отсюда исполнила Вас светом Воскресения, в котором весь смысл нашей веры во Христа.

Глава 18

Советы девушке

Ты пишешь: «Благополучно и с хорошим успехом сдала все устные выпускные экзамены... получила – магистра...» Слава Богу. Я этому чрезвычайно радуюсь. Иди дальше... Нет риска никакого, а можешь получить и «доктора». И это Тебе даст большую возможность «защищать» самое себя.

Милая N., есть у тебя одна слабость, которую я никогда не считал твоим достоинством. Ты еще занята так сильно и с такой ревностью всякого рода «титулами». Теперь ли думать об этом? Ты – христианка. Высшее для Тебя знание – быть «кровь от Крови и плоть от Плоти Христа». Не мешай эту Божественную Кровь с кровью, в основе которой лежат неисчислимые преступления, в том числе и христоубийство. Ты знаешь достаточно хорошо историю мира. Ты знаешь, что все титулы были восхищены «мечом» и насилием над теми, о которых Христос сказал, что ангелы их непрестанно видят Лице Отца Небесного.

Важное место твоего письма о желании вступить в брак и иметь детей... И не без снобизма (прости меня за это слово) замечаешь, что твой поклонник ниже тебя по образованию. Уж не выйдешь ли ты замуж за какого-нибудь старика, прославленного профессора?

Найди себе доброго и верующего человека. Это важнее всего. Верующего, имею в виду православного, так как для тебя, познавшей защиту и промысл Божий, вера будет самым существенным содержанием всей твоей жизни, в браке ли или без брака. Так как ты говоришь о возможности монашества – еще не есть симптом подлинного призвания в монашество!

Но и такие случаи возможны, что Бог не соблаговолит твоему браку, чтобы тем самым дать тебе возможность всецело отдаться любви Божией. Всецело, безраздельно...

Вот хороший порядок выбора мужа (или жены): сначала – единство веры: затем соответствие интеллектуальных и моральных аспектов того и другого: затем уже желание соединиться браком. Такой брак будет самым прочным и благословенным. Он не потеряет радости любви между персонами, когда тела пресытятся или просто в естественном порядке ослабеют.


Источник: Софроний (Сахаров), архим. Главы о духовной жизни. – СТСЛ, 2018. С. 40-50.

13 Марта 2019

< Назад | Возврат к списку | Вперёд >

Интересные факты

Начало строительства Каличьей башни Лавры
Начало строительства Каличьей башни Лавры

4 июня (22 мая) 1759 года в Троице-Сергиевой Лавре началось строительство Каличьей башни (1759–1778). Строилась она по проекту московского архитектора И. Жукова на деньги, сэкономленные при возведении колокольни (РГАДА. Фонд Лавры. Балдин В.И. - М., 1984. С. 210) (Летопись Лавры).

Первая Пасха
Первая Пасха
21 апреля 1946 г., в праздник Светлого Христова Воскресения, в Троице-Сергиевой Лавре состоялось первое после 26-летнего перерыва праздничное богослужение. С этого дня в Троицкой обители был возобновлен богослужебный круг церковного года... 
Первый благовест Троицкой обители
Первый благовест Троицкой обители
20 апреля 1946 года в Великую Субботу Страстной седмицы из Троицкого собора в Успенский собор Лавры в закрытой серебряной раке перенесены мощи Преподобного Сергия. В 23.00 часов вечера того же дня впервые за четверть века с лаврской колокольни раздался благовест...
Визит великой княгини Александры Петровны Романовой
Визит великой княгини Александры Петровны Романовой
20 апреля 1860 г., по свидетельству исторических хроник, в Троице-Сергиеву Лавру, по дороге в Ростов, прибыла великая княгиня Александра Петровна Романова, известная своей обширной благотворительной деятельностью...
Первое богослужение в возрожденной Лавре
Первое богослужение в возрожденной Лавре
19 апреля 1946 г. в возвращенном братии Троице-Сергиевой Лавры Успенском соборе прошло первое богослужение – утреня Великой Субботы с обнесением Плащаницы вокруг собора...