Советы и размышления архимандрита Софрония (Сахарова) о духовной жизни. Главы 10-14

Советы и размышления архимандрита Софрония (Сахарова) о духовной жизни. Главы 10-14

Глава 10

Утешение вдове

В Вашем письме Вы всего в нескольких словах обрисовали Ваше глубокое горе – вдовства. Я никогда не имел опыта брака, ибо я монах. Но наблюдения мои и встречи мои с людьми, прожившими долго в браке, дают мне некоторую возможность понять размеры и глубину этого горя. Хотя для меня лично всегда в таких случаях стоит вопрос: что лучше, умереть ли первым или остаться еще жить по смерти супруга или супруги? Это неловкая форма вопроса, но смысл его в том, что мне кажется все же лучшим, если после опыта брака Бог дает еще и опыт, скажем, «одиночества». В браке человек настолько привыкает жить совместно с другим лицом, что воистину во многих случаях можно сказать, что двое становятся - одно, едино.

Опыт монашества оставшемуся становится более понятным. Монах – значит «один» (мо́нос). Но переход к этому опыту многим дался после долгого страдания. Потеря супруга или супруги создает для оставшегося некую «пустоту», точно почва из-под ног убежала, и уже не на что опереться; точно смысл даже самой жизни пропал…

Я не дерзаю прикасаться к Вашей ране. Я лишь от всего сердца моего желаю Вам получить Свыше от Бога силу молитвы; той молитвы, которая достигает и в будущее, и в прошлое, в глубь веков, ушедших для нас или еще грядущих; она достигает даже и давно умерших, и еще имеющих по промыслу Божиему родиться в сей мир; для нее нет расстояний или долготы времен; молитва, принесенная в Боге истинном, пребывает вечно; она вечно жива, ибо сохраняется неизменно Богом живым во веки веков; она станет рядом с нами в День суда Господня; она в силе извести из глубин ада и представить человека пред Лицом Отца Небесного... Да, кто молится, тот познает на земле новые и совершенно особые страдания, большие всех иных страданий, но она же даст еще отсюда жить нам неложно причастие Божественной Вечности.

Прошу Бога, как могу, чтобы даровал Вам терпение, мужество, мудрость, мир и радость о Духе Святом.

Глава 11

О воспитании детей

И вот еще проблема для озабоченности: «Вырастила белых ворон». Я принимаю твое выражение, пусть так, но ведь твои дети получили в семье неоценимое сокровище, которое надо сберечь и пронести в новые условия жизни, в новую эпоху. И форм выражения этого сокровища, адекватных новой эпохе, еще не дано. У нас тоже растет немало «белых ворон»: большею частью в семьях, где сохраняется домашняя церковь. Реже, но во все увеличивающемся числе, у взрослых людей, простых и ученых, студентов и специалистов, которые, пройдя всю науку и философию, официально принятую, не удовлетворяются ею: она не насыщает их душу. И они обращаются к истокам родной культуры и находят в ней то, что отвечает потребностям их сердца и ума. Все они неизбежно в нашем обществе становятся «белыми воронами». Но для окружающих они «сияют как светила в мире»; и теперь, читая твои слова о твоих детях, я радуюсь тому, что они не могут слиться с миром окружающим. И я им желаю, прежде всего, сохранить и приумножить все богатства, которые их делают неспособными слиться с окружающим миром и раствориться в нем.

Это не значит чувствовать себя выше него и превозноситься гордо над всеми. Наши «белые вороны» трудятся наравне со всеми, но идут своим особым путем... И я прошу тебя передать им мое горячее пожелание, чтобы они при выработке своего уже самостоятельного и взрослого мировоззрения нашли в нем место тому самому важному, что они восприняли в своей семье, дружба с которой так меня порадовала.

И твоим дорогим дочкам скажи, что ранимость и уязвимость душевная обрекают людей на страдания, но в то же самое время делают их очень чуткими и восприимчивыми ко всему большому и самому важному в мире, создают поэтов, художников и просто рядовых, но мужественных людей, способных выносить большие трудности, и очень нужных людей.

Глава 12

О болезнях и усталости жить

С грустью читал я Ваше письмо. Знаю я Вас как «горячее сердце», как «стремительную душу», и думал, что таких людей никогда не покидает вдохновение, что такие люди находят в себе силы для «лучшего восхода» даже в самые отчаянные моменты жизни. И теперь всегда и неизменно верю в это первое впечатление, хотя и есть упадочные нотки в Вашем письме.

О, конечно, жить надоедает. Устает душа от абсурдности окружающего нас мира, от нелепости людской борьбы, от низости преследуемых людьми целей, от грубости их чувств, от бедности их в мысли, от холода людей, от упорства вражды, и тому подобное. Но что в существе своем есть эта усталость? Ведь мир всегда был таковым, и почему теперь мы устали от него? Думаю, что есть две причины: одна, самая скучная и обычная, что у людей нет уже просто силы на борьбу за существование, и потому нет радости в жизни, все тяжко, все болезненно. Другая причина, воистину ценная и верная всегда – утонченность духовного чувства, болезненно остро переживающего всякую дисгармонию в бытии; усиление тоски по иной жизни, иному миру, где живет правда, где Свет невечерний, красота мудрости и мудрость красоты, не упадающая никогда радость любви и подобное.

39d28688e.jpg

Из Священного Писания видим, что и пророки страдали последним страданием настолько, что просили себе смерти у Бога. И в житиях святых можно найти случаи, когда даже христианские святые не хотели больше жить и просили смерти у Бога.

Мне же кажется, что мы с Вами стоим посредине: еще не достигли мы совершенства нашего чувства духовного; еще не совсем мы мертвы телом, чтобы окончательно сдаться. Итак, будем еще мужаться. А в последнем нашем издыхании укрепимся в мысли, что необходимо нам пройти через все страдания мира сего, чтобы глубже познать жизнь единородного Сына Божия на земле, чтобы стать нам способными воспринять Его Божественную нетленную жизнь. Такая установка духа уменьшает интенсивность «тупого страдания», тяжкого своей бессмысленностью больше, чем силою болезни.

Сама по себе болезнь вовсе не есть горе. На страдание не только возможно, но и нужно смотреть как на путь к вечному познанию правды, любви, покоя, мира. Мы существа тварные и познаем все через сравнение. Не будь у нас опыта страданий, не осознали бы мы и радости любви. И очевидно, что чем глубже будут наши страдания в хорошем, разумном смысле их, тем полнее будет наша любовь, тем глубже будет наше познание Вечности, тем осязательнее воспримем мы Мир Бога, тем ближе явимся мы ко Христу в Царстве Его.

Молю Бога, чтобы дал Вам воистину вдохновение Свыше на сей путь, о котором я по безумию моему дерзнул говорить Вам. О том же молю я Бога и для себя самого. И Вы молитесь за меня в этом же плане, в этом духе.

И так мы будем все едино во Христе.

Когда душа наша коснется Вечности, тогда отпадут от нас многие страсти, и мы далеко, далеко отойдем от часто нелепой людской борьбы. Мир Христа не должен покидать Вас. Что Вам нужно? Боитесь Вы за кусок хлеба или за кров в годы Вашей старости? А если, так или иначе, Вы будете иметь самый последний минимум, то есть будете под кровлей дома, будете сыты хлебом, будет прикрыто Ваше тело, то этого нам довольно. Свобода ума от мелкой рассеянности мирской, погружение ума в созерцание Божественного мира, устремление к сему горнему миру, тоска по нему – вот что будет непрестанным «веселием» души Вашей, и старость тогда станет великолепной, царственною даже при последней нищете материальной, воистину венцом мудрости.

Глава 13

О страданиях сострадания

В состоянии нашего «падения», которое стало для нас «естественным», мы можем вынести лишь некую небольшую долю страданий. Когда эта «доля» достигает превытающей нашу силу меры, человек становится на край смерти, а многие и умирали или кончали жизнь самоубийством.

Чтобы остаться живыми, люди вынуждаются в их данном состоянии убегать от страданий... Сострадание тоже есть и страдание, но в форме «соучастия» в страдании других лиц, близких нам или далеких. Сострадание свойственно и падшему человеку, обедневшему в любви, ибо оно свойственно даже и животному миру. Итак, чтобы не умереть от чрезмерности страданий в борьбе за наше индивидуальное существование, мы должны пребывать как бы с закрытыми глазами. Ибо если пред нами откроется в своей полноте картина страданий всего мира, то мы не снесем этого страшного видения и умрем.

Отсюда – эгоистическое устроение людей для них является как бы орудием борьбы за свое существование, за продолжение своей жизни.

Так не должно быть с христианином. Заповедь Христа призывает нас к состраданию всей твари. Что же нам делать? Нам необходимо чрез молитву получить Свыше новую силу духа, чтобы мы могли нести несравненно большую тяготу страданий, чем это обычно в жизни людей наблюдается. Вот, Старец Силуан говорит, что «силу любить дает нам Дух Святый», и именно эту силу Духа Святого должны мы искать в молитве, согласно слову Христа: «Отец даст Духа Святого просящим у Него» (Лк. 11, 13). С пришествием Святого Духа то, что было бы невыносимо для нашего падшего естества, становится выносимым.

И в связи с этим пребыванием в нас Духа Святого пред нами открываются новые глубины мировой жизни, и, странным образом, эта сила любви сострадательной вливает в нас чувство победы над смертью. Сила любви сострадательной есть та сила, которая удерживает мир от погибели. Отсюда молитва, в которой должна выражаться наша сострадательная любовь, есть воистину жизнь мира, без чего мир не устоял бы.

Итак, если обычно люди убегают от опасности смерти в связи с состраданием, то в жизни христианина должно быть обратное движение; он должен идти навстречу всем страданиям мира сего, чтобы познать глубже Христа, чтобы уподобиться Христу Богу, который дал нам «образ», «пример» жизни подлинно по образу и по подобию Богу.

Парадоксальна христианская жизнь: через умирание в страданиях «сострадания» человек обретает вечную жизнь. Так Христос «попрал смертию смерть» – Своею смертию на Кресте.

Особенно важно священнику познать, вернее, стяжать сострадательную любовь Христа. Это потому, что без подобной любви совершение Литургии может стать более внешним, «формальным», чем подлинно живым соучастием в деле Христа. Для более глубокого совершения Литургии может отчасти быть полезным взлет ума в его стремлении охватить весь мир; но он достигнет лишь отчасти то, чего ищет. Такое «количественное» восприятие мировыx страданий менее действенно, чем «качественное» состояние духа нашего, то есть когда мы идем вовнутрь нашего существа, ища познания всякой вещи чрез нашу внутреннюю жизнь. Человек – «потенциальный бог». Высшая сторона его существа осуществляется не иначе как через всеобъемлющее сострадание любви.

Подлинное познание бытия, всякого бытия – то есть и Божественного, и тварного – достигается через опыт бытия, иначе выражаясь, через «бытийный опыт». Всякое научное познание тоже есть познание бытия, но в его низших, то есть «детерминированных» формах, а духовное познание приобретается чрез духовный опыт, и путь к этому познанию существенно иной. Научный опыт обращен вовне, а духовный – во-внутрь. Заповеди Христа суть путь или «метод» к достижению сего познания, и обращаются они не к внешнему человеку, но к внутреннему, то есть «сердцу». Научное познание носит формальный или отвлеченный характер; а духовное познание есть совместное бытие, «со-бытие». Отсюда заповедь: «возлюби ближнего, как самого себя» ясно указывает на возможность для человеческого духа носить в себе, как свою жизнь, жизнь всего мира. Иначе в ней не было бы смысла. В глубинах своего личного бытия человек неразрывно связан с бытием всего великого мира. Труднообъяснимым, вернее, необъяснимым образом безмолвная молитва, отрешаясь от всего внешнего, в конце концов, приводит к такому восприятию. И в этом смысле можно сказать, что всякий священник должен был бы иметь опыт безмолвной (исихастской) молитвы, что облегчило бы ему вхождение в божественный акт нашей Литургии. С самого начала, еще с проскомидии, Литургия влечет нас к «синтетическому» видению всей «Истории» Человека: от сотворения мира до Второго пришествия Христа и великого «Завершения» всего.

Глава 14

О психиатрии

Вопрос «сублимации» для нас есть вопрос преображения всего нашего «естественного» психо-соматического бывания в бытие духовное; всего временного – в вечное; всего тленного – в нетленное.

Нередко для психиатра проблема исцеления душевнобольного сводится к тому, чтобы какую-либо страсть, принявшую слишком разрушительный характер, умерить психической переустановкой больного на другую страсть и тем достигнуть некоторого «равновесия», необходимого для пребывания среди людей. Совсем иная задача стоит пред духовником. Духовник, когда это возможно, стремится углубить внутренний «конфликт» «до разделения души и духа, составов и мозгов», чтобы перед человеком открылись глубины Божественного о человеке замысла. И это в подражание Христу, Который пришел в наш мир, чтобы «изречь сокровенное от создания мира» (Мф. 13, 35).

Задача духовника несравненно труднее задачи, стоящей перед психиатром. Трудность заключается еще и в том, чтобы довести внутренний конфликт до предельного, доступного человеку рубежа, не разрушив его «здоровья», но, наоборот, восстановив в нем его изначальное достоинство образа Божия, явленного нам Христом.

Иначе говоря, действия психиатра и духовника принадлежат планам различных измерений: первый не выходит из мира тленных явлений; второй стремится к тому, чтобы перевести все существование человека из плана тленного и временного в план нетленной вечности. Первый обычно опыт вечности почитает болезненным явлением, то есть состоянием «ненормальности». Второй, наоборот, вполне «нормальным» человеком считает только того, кто на опыте познал мир духовных реальностей.

Горе человечества в его крайнем невежестве о себе самом. Люди утеряли ведение об изначальной идее Бога о человеке, и данное историческое бывание считают «нормой». Господь открывает нам «сокровенное от создания мира», то есть волю Бога сделать человека соучастником безначальной Вечности Своей, Своим вечным сожителем. Плотского человека пугает и самая идея вечности. Он не понимает, «зачем она ему нужна, эта вечность?» Пред ним, особенно человеком нашего времени, эта вечность предстает как «вечная скука», бессмысленная, тягучая в своей «статичности». Такая реакция людей на идею вечности обусловлена тем, что они исходят из своего житейского опыта, и еще не познали, как действует Дух Святой в человеке.


Источник: Софроний (Сахаров), архим. Главы о духовной жизни. – СТСЛ, 2018. С. 31-39.


29 Января 2019

< Назад | Возврат к списку | Вперёд >

Интересные факты

Начало строительства Каличьей башни Лавры
Начало строительства Каличьей башни Лавры

4 июня (22 мая) 1759 года в Троице-Сергиевой Лавре началось строительство Каличьей башни (1759–1778). Строилась она по проекту московского архитектора И. Жукова на деньги, сэкономленные при возведении колокольни (РГАДА. Фонд Лавры. Балдин В.И. - М., 1984. С. 210) (Летопись Лавры).

Первая Пасха
Первая Пасха
21 апреля 1946 г., в праздник Светлого Христова Воскресения, в Троице-Сергиевой Лавре состоялось первое после 26-летнего перерыва праздничное богослужение. С этого дня в Троицкой обители был возобновлен богослужебный круг церковного года... 
Первый благовест Троицкой обители
Первый благовест Троицкой обители
20 апреля 1946 года в Великую Субботу Страстной седмицы из Троицкого собора в Успенский собор Лавры в закрытой серебряной раке перенесены мощи Преподобного Сергия. В 23.00 часов вечера того же дня впервые за четверть века с лаврской колокольни раздался благовест...
Визит великой княгини Александры Петровны Романовой
Визит великой княгини Александры Петровны Романовой
20 апреля 1860 г., по свидетельству исторических хроник, в Троице-Сергиеву Лавру, по дороге в Ростов, прибыла великая княгиня Александра Петровна Романова, известная своей обширной благотворительной деятельностью...
Первое богослужение в возрожденной Лавре
Первое богослужение в возрожденной Лавре
19 апреля 1946 г. в возвращенном братии Троице-Сергиевой Лавры Успенском соборе прошло первое богослужение – утреня Великой Субботы с обнесением Плащаницы вокруг собора...