Сергиев Посад в жизни П.А. Флоренского. Часть 1

Сергиев Посад в жизни П.А. Флоренского. Часть 1
Посвящается памяти А.М. Флоренской

Когда говорят о достопримечательностях подмосковного города Сергиев Посад, в памяти прежде всего возникает древний монастырь, и силуэты барочной ко­локольни и пяти массивных куполов Успенского собора скла­дываются в зрительный знак. Не менее притягательной, воз­можно, благодаря сочетанию с этим силуэтом, представляется и картина самого посадского города с его старинными круты­ми улицами, лучами сходящимися к монастырю, садами и доми­ками, сохранившими память о своих обитателях и их неторопли­вой жизни, средоточием которой избиралась близость к Лавре.

Здесь будет рассказано о памятных местах Сергиева Посада, связанных с жизнью в этом городе священника Пав­ла Александровича Флоренского (1882—1937). Сергиев По­сад явился питательной средой для осуществления многосто­ронних проявлений неповторимой личности своеобразного мыс­лителя и ученого, каким воспринимается ныне П.А. Флорен­ский в сферах научного и философского творчества, теории изобразительного искусства, в деятельности по охране памят­ников культуры и в теоретической разработке основ музейной работы. Возведенный в сан иерея, он прослужил в храмах Сер­гиева Посада более десяти лет. В Сергиевом Посаде сложи­лось устроение его личной жизни, обогащенной дружбой и со­трудничеством с выдающимися современниками — художни­ками В.А. Фаворским, М.В. Нестеровым, И.С. Ефимовым и Н.Я. Симонович-Ефимовой, учеными Ю.А. Олсуфьевым, И.Ф. Огнёвым, пианисткой М.В. Юдиной.

В характеристиках, которые давали современники Фло­ренскому, сказалось понимание его личности как явления, по­нимание необычности, но и притягательности его суждений, которые «были весьма краткой формулировкой сущности тех вопросов, которые я задавал...» (П.А. Голубцов). «...Два-три сказанных слова, как тяжелые капли воды, набухают, собира­ются и тяжело падают, оставляя в душе неизгладимый след. После всю жизнь будешь к ним возвращаться и все дальней­шее на них строить» (Л.Ф. Жегин). «Его уму доступны иные углы зрения, иные проникновения, чем остальным людям» (М.В. Фаворская). «Говорил он так, что видно было, насколь­ко зримо и ощутимо предстала перед нами античная древность... это был для меня праздник гения, огромной многообразной культуры, которая сияла и переливалась передо мной в каж­дом его слове» (Н. Павлович). « Он чувствовал, что я слиш­ком отвлеченная, что меня необходимо поставить на землю, ста­рался привить мне какие-то практические навыки, обращал мое внимание на бытовую сторону жизни...» (Т.В. Розанова). «Я знал в нем математика и физика, богослова и филолога, философа, историка религий, поэта, знатока и ценителя ис­кусства и глубокого мистика» (С. Н. Булгаков).

Приведенные высказывания принадлежат людям, хоро­шо знавшим Павла Александровича, не раз посещавшим его в Сергиевом Посаде. При обращении к теме культурных свя­зей, объединявших Флоренского с рядом современников, рас­крывается значение Сергиева Посада, который он избрал мес­том своей жизни и трудов.

img072.jpg

К. Юон. У ворот Лавры. Литогграфия. Начало 1900-х

В Троице-Сергиеву Лавру П.А. Флоренский приезжа­ет в 1904 году, после окончания математического отделения Московского университета с твердым намерением поступить в Московскую духовную академию, что и было им осуществле­но. Притягательные особенности Сергиева Посада — уединен­ность, возможность сосредоточенной работы над темами, на­меченными на многие годы вперед, богатейшее книжное со­брание академической библиотеки, художественные и истори­ческие памятники, природная среда одного из привлекатель­нейших мест Подмосковья, напоминавшего ему гористые скло­ны родного Тифлиса, создавали реальные условия для творче­ства. «Привыкнув с детства к уединенной жизни среди приро­ды и в кабинете, я нашел в Сергиевском Посаде все благопри­ятные условия для научной работы, за исключением одного, лаборатории, которую старался частично возместить разными суррогатами», — писал он в «Автобиографии» (1921 год). В годы обучения он живет, как и остальные студенты, при акаде­мии. По окончании академии он начал читать лекции по курсу истории философии, а в 1908 году преподавал также матема­тику в женской Сергиево-Посадской гимназии, расположен­ной на Переяславской улице (ныне ул. Красной Армии, д. 42). Тогда же он поселился в небольшом деревянном домике, неда­леко от Петропавловской церкви (ныне ул. 1-й Трудовой ар­мии, д. 43). Здесь П.А. Флоренским разрабатывались курсы лекций, слушателями которых были не только студенты акаде­мии, но и приезжие из Москвы — поэт С.М. Соловьев, буду­щий священник С.Н. Дурылин. «Как сейчас помню обста­новку его первых лекций, — писал один из слушателей СА. Волков. — Самая большая аудитория переполнена. Сто­ят в проходах, вдоль стен, сидят на подоконниках, толпятся около двери... Флоренский, несмотря на глуховатый тон голо­са, живописал словами, и не только живописал, но и создавал некое музыкальное звучание в душе... Хотелось жить, созер­цать, мыслить, творить. Раскрывались глаза на малейшие де­тали окружающего мира, природы и людей, прекрасное начи­нало сиять и ласкать своей просветленной ясностью, зло по­стигалось как тень, как отсутствие прекрасного. Зло переста­вало угрожать...» Здесь, в доме на Петропавловской улице, была подготовлена книга «Столп и утверждение Истины», из­данная в 1914 году. Во многом в необычной книге в форме пи­сем воплощены юношеские искания Истины. Философские размышления чередуются с лирическими фрагментами, где ав­тор обращается к Другу-единомышленнику, открывая ему свою исстрадавшуюся душу. В начальных строках письма 10-го П.А. Флоренский повествует о своей жизни в Сергиеве так: «...тогда я только зажил самостоятельно и поселился в малень­ком одиноком домике. Один, не только без мебели, но и без скамьи, чтобы присесть: часы были единственным предметом "обстановки". Сидел на каком-то ящике, на нем и занимался. Холод, пустота и жизнь впроголодь... Особенно жутко было вечерами. Темнело. Начинал накрапывать дождик, постуки­вая по железной крыше... Крыша взрыдывала в последней тоске и холодном отчаянии... Тоскливо громыхал железом крыши внезапный порыв ветра! Жутко шумел за окном тремя береза­ми...» [1], — и в нас возникает ощущение мрака осенней ночи, проведенной в маленьком доме на окраинной улице провинци­ального северного городка.

В окружающем П.А. Флоренского микропространстве он умел видеть не поверхностно-бытовую сторону Посада, но глубинную, внутреннюю связь веками созидаемого. Когда-то Сергиев Посад и его окрестности составляли единый природ­ный и художественно-исторический комплекс: объединяющие Лавру и расположенные вокруг нее слободы, ближние и даль­ние скиты — с восточной стороны Гефсиманский, Черниговс­кий, Вифания, над прудом скромная Киновия, в отдалении Параклит, к северо-западу село Деулино, известное по за­ключенному там миру с поляками в 1618 году, западнее его — село Благовещенское, с XIV века удел князей радонежских, — все они связаны с историей Лавры. В природном отношении они обрамляли Лавру, составляя единую цепь исторически-за­поведных мест. По замыслу устроителей скитов, они воссоз­давали в окружении Лавры подобие окрестностей Иерусали­ма, возводя мысль созерцающего к Иерусалиму Горнему. Не­мало исходил П.А. Флоренский окрестности Посада. «В пре­жнее время, приезжая с ночным поездом из Москвы, я шел обычно бродить по росистым лугам. Восток только начинал розоветь. И несказанная радость и чистота, вместе с каплями, осыпавшими меня с какого-нибудь орешника, струились ши­рокими потоками в душу, да и не в душу только — во все суще­ство», — вспоминал он. Многое в его жизни было связано с этими местами. В Гефсиманском скиту подвизался старец Иси­дор, его духовный наставник в студенческие годы. Деревянная церковь XVII века в селе Благовещенском стала его приходс­ким храмом, когда в 1911 году он принял сан священника и получил Поставную грамоту на служение в этой церкви. Не раз бывал он и в Зосимовой пустыни, и в селе на месте древне­го Радонежа. Впоследствии он станет желанным гостем в усадь­бах Мураново и Абрамцево.

Еще в 1910 году, женившись на Анне Михайловне Гиа­цинтовой (уроженке Рязанской губернии, учительнице началь­ных классов сельской школы), он поселяется вместе с супру­гой в доме Озеровых на улице Штатно-Садовой в северо-за­падной части Сергиева Посада (ныне улица им. академика Фаворского, д. 6). Здесь их навещают московские друзья — Андрей Белый, знакомый с университетских лет, Вяч. Ива­нов, приезжавший на защиту магистерской диссертации П.А. Флоренского. Сюда из Италии приходят письма его друга философа В.Ф. Эрна, письма В.А. Кожевникова—из­дателя сочинений Н.Ф. Федорова, а также многочисленных корреспондентов журнала «Богословский вестник», редакто­ром которого П.А. Флоренский стал в 1912 году. В том же году он был приглашен Великой княгиней Елизаветой Федо­ровной стать настоятелем в больничную церковь Мариинского убежища (приюта) сестер милосердия Российского общества Красного Креста, здание которого, построенного архитекто­ром Л. Кекушевым, находилось на ул. Нижней (недалеко от Вифанской улицы, возле линии железной дороги; ныне — ули­ца Митькина, д. 37). «...К Западу был обращен Алтарь, — записывает Павел Александрович, — расположенный над зем­лею. Гряда облаков простиралась над Лаврой — как нить жем­чужин. Из алтарного окна были видны четкие дали, и Лавра высилась как Горний Иерусалим».

img073.jpg

Из записной книжки П.А. Флоренского (план устройства дома). Автограф. 1908 

Уже в первые годы женитьбы П.А. Флоренский, при­слушиваясь к просьбам Анны Михайловны, стал продумывать устройство своего дома, где он предполагал разместить и лабо­раторию, необходимую для его практических занятий естество­испытателя, и библиотеку, и комнаты для увеличивавшейся семьи (в 1911 году родился старший сын Василий). Наконец, в начале 1915 года подходящий дом был найден, и хотя он от­личался от чертежей-проектов, нарисованных Флоренским в набросках, а близкие знакомые уверяли, что он мал для че­тырех человек (в семье жила мать Анны Михайловны — На­дежда Петровна Гиацинтова), переезд состоялся. «Мы пере­селились в дом, который впоследствии стал нашим, — записы­вает П.А. Флоренский в блокноте, озаглавленном им «Наш дом», — т. е. в дом на Дворянской улице Александры Никола­евны Якуб в 1915 году 20-го и 21 апреля. 20-го возили вещи, но не успели перевезти всех, и потому ночевал в новом доме лишь я, а со мною и Федор Константинович Андреев, причем было холодно и жутко. А 21-го апреля привезли все остальное и переехали или, точнее, перешли в дом остальные члены се­мейства — т. е. Анна, Васенок и Надежда Петровна... Это нам устроила Наталия Александровна Киселева, настоятельница Красного Креста (убежища)...».

img074.jpg

Документ о приобретении П.А. Флоренским сергиевопосадского дома.

Фрагмент. 1916

img075.jpg

Запись П.А. Флоренского об истории приобретения сергиевопосадского дома. Автограф. 1918

Деревянный, с резными наличниками и балконом одно­этажный дом был построен на самом верху круто спускающейся к долине реки Кончуры тихой улице, отделенной от проезжей части города кварталом одноэтажных построек (ныне улица Пионерская, д. 19). Фасадом своим обращенный на запад, он поставлен напротив Лавры, так что в широком итальянском окне центральной комнаты всегда виден четко очерченный си­луэт пяти куполов Успенского собора, как бы нанизанных гроз­дью на стержень стройной колокольни. В доме еще две комна­ты, соединенные со средней филенчатыми двухстворчатыми дверями; все вместе они образуют анфиладу, сходную по уст­ройству с усадебными домами XIX века. Крайнюю северную комнату о. Павел занял под кабинет, где по всему периметру, высотой до потолка были поставлены деревянные, золотисто­го оттенка, тонко навощенные шкафы с укрепленными в их верхнюю часть присланными из Рима фотографиями гречес­ких статуй. У окна поместился маленький рабочий стол и бюро, там же шкаф-горка с редкими образцами горных пород, архе­ологических находок, памятных реликвий, а впоследствии и детских подарков, которые он бережно хранил. Около дру­гого окна — шкаф-угольник с стоящими на нем иконами «Бо­гоматери Казанской» — благословением на брак, данным Анне Михайловне, «Воздвижением Креста», вывезенной Павлом Александровичем из тифлисского дома, образом преподобно­го Сергия, подаренным ему учениками академии в 1911 году. Рядом висели деревянные иконки работы местного резчика В.И. Хрустачёва, две иконы — «Спас Всевидящее око» и «Со­фия Премудрость Божия», — заказанные по случаю рожде­ния старших детей — Василия и Кирилла. В средней комнате с камином, на чугунном обрамлении которого помещено рель­ефное изображение на античный сюжет «Игра с амурами», была устроена столовая. В ней находилась древняя икона «Бо­гоматери Грузинской». На выступе камина положена скульп­тура А.С. Голубкиной «Голова Иоанна Крестителя». В столо­вой стояли два инструмента: старинное прямострунное форте­пиано глинковского времени и пианино «Катре», на котором Павел Александрович нередко играл произведения любимого им Моцарта. Третья комната предназначалась для детей. Ма­ленькая комната бабушки Надежды Петровны соседствовала с кухней, в которой стояла русская печь, облицованная белыми изразцами с голубой каймой. Из кухни имелся выход во двор, где от прежних владельцев сохранились обветшавшая конюш­ня и сарай с погребом, окрашенные в цвет дома. Весь дом, как и многие другие дома в Посаде, был окрашен в нежный розо­вый цвет, подобный цвету лаврской колокольни, бывшей с на­чала XIX века и до середины XX века розовой. Сад, спуска­ющийся по склону холма к югу, с любимыми Павлом Алексан­дровичем серебристыми тополями, молодыми липами, клена­ми, группой старых елей, был отгорожен от двора низким за­борчиком, а от улицы — высоким деревянным забором...


Источник: диакон Сергий Трубачев. Избранное. Статьи и исследования. - М., Прогресс-Плеяда, 2005.


ПРИМЕЧАНИЕ

[1] Флоренский П.А. Столп и утверждение Истины. - М., 1914. С. 319-320.


STSL.Ru



1 Октября 2018

< Назад | Возврат к списку | Вперёд >

Интересные факты

Распоряжение императрицы
Распоряжение императрицы

Летом 1732 года в Троице-Сергиевой Лавре шло строительство каменной церкви «над гробом святаго преподобнаго Михея Радонежскаго, ученика святаго преподобнаго отца Сергия…». Возвести храм распорядилась императрица Анна Иоанновна во время своего последнего визита в обитель.

Публичное наказание на Красногорской площади
Публичное наказание на Красногорской площади

29 июня (н. ст.) 1746 года на Красногорской площади перед въездными в Лавру Успенскими воротами состоялось публичное наказание плетьми нескольких человек. Они были пойманы с чужим имуществом 18 мая, на следующий день после сильнейшего в истории города пожара. Приговор вынес Учрежденный Собор Лавры. Он имел право административной и судебной (кроме уголовных дел) власти над жителями окружавших обитель Троицких слобод.

Новая паперть Успенского собора
Новая паперть Успенского собора

28 июня (н. ст.) 1781 года началась разборка старой паперти перед Успенским собором. Ее планировалось заменить каменным крыльцом в соответствии с фасадом, утвержденным владыкой Платоном. Строительство крыльца завершилось в сентябре того же года

В память о спасении императора
В память о спасении императора

28 июня (н. ст.) 1868 года наместник Лавры архимандрит Антоний освятил устроенный в Вифании при митрополичьих покоях домовый храм в честь Нерукотворенного Спасова образа. Надпись над входом гласит: «Устроися храм Всемилостивого Спаса в память двукратного дивного сохранения от опасности Государя Императора Александра Николаевича 1866 г. Апреля 4-го и 1887 г. Мая 25-го дня».

Пожар в Деулине
Пожар в Деулине

15 (27) июня 1865 года в селе Деулино сгорела деревянная церковь во имя преподобного Сергия Радонежского. Она была сооружена в 1619–1620 годах архимандритом Троицкого монастыря преподобным Дионисием (Зобниновским) в память заключенного в селе в 1618 году перемирия между Россией и Польшей.