Роль преподобного Сергия Радонежского в духовной жизни Русской земли

Роль преподобного Сергия Радонежского в духовной жизни Русской земли

О роли преподобного Сергия в ис­тории русской государственности сказано очень много в предшест­вующую знаменательную дату – 500-летие его кончины (25 сентября 1392 г.). Трудно дать новую характе­ристику значению преподобного Сергия в духовно-нравственной жизни Руси после знаме­нитой речи В.О. Ключевского, произнесенной им в Московской Духовной академии во время празднования такой же юбилейной, даты сто­летием ранее [1]. Однако осталась одна черта, или область, духовной и мистической жизни преподобного, которая не раскрывалась, а лишь называлась в жизнеописаниях. Привлечь к ней внимание и указать ее значение в ду­ховной жизни Русской земли я и ставлю своей задачей.

Троекратный крик младенца, еще находив­шегося во чреве матери, во время Херувимской песни, разговор отрока Варфоломея с встре­ченным им в лесу старцем и слова последнего, обращенные к родителям Варфоломея, тради­ционно истолковываются как пророчества о создании Сергием обители в честь Святой Тро­ицы, о роли его в духовном возрождении Руси, находившейся в унынии и «нравственном оце­пенении» [2]. Напомним слова старца: «Господь даровал благословенное детище, которое ради добродетельного жития будет великим пред Богом и людьми человеком» [3]. Дивный старец был ангелом, он дал Варфоломею частицу про­сфоры как дар овладения грамотой, постиже­ния Святого Писания, благодати Божией и богоизбранности.

Для того чтобы спасти Русь, должна была явиться некая «Присноблаженная Троица» [4]. В начале 1340-х годов совершилось три знаме­нательных события: из московского Богоявленского монастыря был вызван 40-летний инок Алексей; тогда же 20-летний искатель пустыни, будущий преподобный Сергий, в дре­мучем лесу поставил маленькую деревянную келию с церковью; а в Устюге у бедного со­борного причетника родился сын Стефан, бу­дущий просветитель пермской земли [5].

Все они послужили духовному возрожде­нию Руси. Святитель Алексей сделался митрополитом Московским и советником трех ве­ликих князей. Он ездил в Орду «отмаливать» Русскую землю от жестокости ордынских ханов, но, главное, он видел свою задачу в укреплении значения «Москвы как церков­ного средоточия политически разбитой Рус­ской земли» [6]. Стефан продолжал «дело обру­сения и просвещения заволжских инородцев» [7], способствуя колонизации заволжских земель вплоть до русского Севера.

Исключительную роль в духовном возрож­дении Руси сыграл именно преподобный Сер­гий Радонежский.

Он не оставил никаких письменных пору­чений, даже в устной традиции предание не сохранило его речей. Однако он учил своим примером, примером великих монашеских подвигов в глубоком уединении своей лесной келии.

Мы знаем из жития, составленного Епифанием Премудрым [8], о непрестанной молитве, посте, смирении преподобного, долгое время отказывавшегося принять на себя игуменство над теми 12-ю иноками, которые поселились около его келии и желали отдать себя ему в послушание. С благословения Патриарха Кон­стантинопольского Филофея и митрополита Московского Алексея преподобный Сергий ос­новал общежительный монастырь нестяжате­лей. Об этом свидетельствуют сохранившиеся до нашего времени вещи преподобного и ха­рактеристика, данная обители крестьянином, посетившим игумена-подвижника: «Все худо­сти, все нищетно, все сиротинско» [9].

В общежительном монастыре игумен рабо­тает «как раб купленный», заботясь о пропи­тании братии, быте монастыря, его строитель­стве, а главное, неуклонно руководя духовной жизнью каждого монаха.

Ряд фактов позволяет оценить историчес­кое значение государственной деятельности Сергия Радонежского. Прежде всего речь должна идти о главном его «деянии» – победе на Куликовском поле. Он благословил Димит­рия Донского на битву, дал ему двух опытных воинов – Пересвета и Ослябю – и на протяже­нии всего хода битвы не переставал молиться о победе, поминая убитых воинов, чьи отхо­дящие души, как повествует житие, он видел «духовными очами». Миротворческая деятель­ность преподобного Сергия Радонежского также имела большое государственное значе­ние. «Тихими и кроткими речами», «благоуветливыми глаголами» ему удалось убедить, по выражению В.О. Ключевского, «самого уп­рямого русского человека XIV в.» – Олега, князя Рязанского, и отговорить «суровейшего Рязанца» от войны с Москвой [10].

Другим реальным результатом его деятель­ности является увеличение в это время монас­тырского строительства. Создание ряда монас­тырей, куда в качестве строителей, игуменов, духовных наставников были направлены уче­ники преподобного, говорит о том, сколь боль­шое значение придавал Сергий Радонежский роли иночества в самом процессе духовного возрождения Руси [11].

Я попытаюсь «реконструировать» сущность духовного опыта Сергия, передаваемого его ученикам, содругам и «собеседникам».

Именно духовный опыт служения Святой Троице, полнота его личного богообщения, так поразившая современников во время совмест­ной молитвы, позволяет говорить о существо­вании почти не раскрытой для нас стороны его духовной жизни, которая собственно и по­зволила ему осуществить духовное возрожде­ние русских людей (не только в XIV в.!).

Как повествует житие, когда преподобный совершал Божественную Евхаристию, огонь по­крывал Престол. Когда же Пресуществление Даров совершилось, огонь «свился», наполнил Чашу, и этим Божественным огнем причастил­ся преподобный [12].

Ни в житии, ни в известных нам фактах его личного духовного опыта (в отличие от Нила Сорского) нет упоминаний об учении Симеона Нового Богослова или Григория Па ламы. Как и многие другие аскеты (начиная еще с традиций Феодосия Печерского), препо­добный, что можно заключить из особенностей его руководства иноками Троицкой обители, полагал в основу своих подвижнических под­вигов «Лествицу» Иоанна Лествичника, а также опыт о поучении великих учителей IV–XI вв., начиная с Григория Богослова, Василия Ве­ликого, Григория Нисского, Иоанна Златоуста. Григорий Нисский, по-видимому, был особен­но дорог преподобному в силу его особой любви и прославления Божией Матери. Все эти ут­верждения основаны, главным образом, на кос­венных данных.

Есть и еще один источник – икона «Свя­тая Троица», написанная преподобным Анд­реем Рублевым «в похвалу Сергию Радонеж­скому». Именно она позволяет сделать ряд предположений о сущности учения преподоб­ного Сергия Радонежского, о том, что же собственно послужило духовному возрождению Руси его времени, что продолжало одушевлять его последователей. Речь идет об учении пре­подобного Сергия о деяниях трех Лиц Святой Троицы для спасения человека.

Все писавшие об иконе [13] утверждают, что Андреем Рублевым запечатлен момент, когда Бог Отец обрекает Сына своего на крестную смерть для искупления всего человечества, а Дух Святой свидетельствует эту жертву. Таким образом, это первая Божественная Евхаристия, знаком чего и является Чаша, стоящая перед Ангелами. Позади левого Ангела, т.е. Бога Отца, изображен дом, символ божественного домостроительства, позади среднего Ангела – дерево, символ Древа Крестного, а позади пра­вого Ангела – гора, символ богомыслия и Гор­него Царства Духа Святого. Исполнены сим­волики и одежды ангелов, особенно сияющий голубец. Однако средний ангел в знак своего богочеловечества облачен в двуцветную одеж­ду, но украшенную клавом в знак божественного достоинства.

Хотелось бы обратить внимание на своеоб­разие ритма расположения ангельских фигур, что имеет первостепенное значение для рас­крытия образности рублевской иконы. Левый и средний Ангелы ведут тихую беседу. Ее смысл угадывается во властном жесте левого Ангела – Бога Отца, – по неизреченной любви обрекающего Сына единородного в жертву.

Легкое склонение среднего Ангела в сторону Бога Отца выражает согласие на Крестную Жер­тву. Эти два Ангела связаны между собой: «тако возлюбил Бог» человека, что отдал Сына своего на крест, чтобы кровию Его искупить грех и избавить от смерти весь род человечес­кий. Это деяние Пресвятой Троицы обращено ко всему человечеству без исключения. В строе иконы есть едва уловимая пространственная цезура между фигурой правого Ангела, знаме­нующего Дух Святой, и фигурами левого и среднего Ангелов.

По-видимому, особая роль преподобного Сергия в служении Пресвятой Троице заклю­чается в стяжении благодати Святого Духа как раскрытии основной цели человеческой жизни. Это учение и определило духовное воз­рождение Руси XIV в. Вера и надежда на жизнь вечную, содержащиеся в этой цели, должны были оживотворить дух русских людей, указать им на необходимость жертвен­ного спасения родной земли. Отсюда – и Ку­ликовская победа.

Искупительная жертва, явившаяся актом любви человечеству, учила жертвенной любви друг к другу, необходимой в условиях тата­ро-монгольского завоевания. Но основным путем духовного восхождения по лествице ос­тавалось самоочищение и борьба со страстями. Всему этому учил личный пример и повсе­дневный опыт руководства своими иноками преподобного.

Чтобы продолжить характеристику того, что сделано преподобным Сергием, следует дать обзор святоотеческих учений о Духе Святом.

Круг учителей Церкви, писавших о благо­дати Духа Святого, включает: 1) мужей апо­стольских; 2) древнейших апологетов; 3) св. Иринея Лионского; 4) Тертуллиана; 5) св. Киприана Карфагенского; 6) Климента Алек­сандрийского; 7) Оригена; 8) свт. Кирилла Иерусалимского; 9) свт. Василия Великого; 10) свт. Григория Богослова; 11) свт. Григория Нисского; 12) прп. Макария Египетского; 13) свт. Иоанна Златоуста [15]. В виде прямых и скрытых цитат их речения обнаруживаются в писаниях ближайших «содругов» Сергия и яв­ствуют из самого его подвижнического опыта.

К сожалению, мистические отсветы особой на­правленности подвигов преподобного можно увидеть лишь в описаниях видений, созерца­тельном характере подвигов таких близких по духу учеников и содругов, как Михей, Исаакий и Симон.

Литургические мистические явления (вплоть до постоянного сослужения ему Ангела Божия) свидетельствуют о том, как мало из­вестно о подлинном содержании духовной жизни преподобного Сергия. Можно со всей опре­деленностью повторить утверждение Г.П. Фе­дотова о том, «что в лице прп. Сергия мы имеем первого русского святого, которого в православном смысле этого слова можем на­звать мистиком, то есть носителем особой, та­инственной духовной жизни, не исчерпываю­щейся подвигом любви, аскезой и неотступ­ностью молитвы. Тайны его духовной жизни остались скрытыми для нас. Видения суть лишь знаки, отмечающие неведомое» [16].

В какой мере его «ученики, содруги и со­беседники» воплотили в своих подвигах эту мистическую сторону духовного делания пре­подобного, нам неизвестно. Именно эта сторона подвига не может раскрываться миру, а лич­ность преподобного была единственной, и если раскрывался он в своих дарованиях, то только перед ближайшими (все теми же Михеем, Исаакием и Симеоном). Преподобный Сергий – первый русский святой, удостоившийся не только видения Богоматери, но и эпитета «любимиче мой».

Значительность и неповторимость роли Сергия Радонежского в духовной жизни древней Руси нашла свое отражение прежде всего в исторических событиях: молитвенный под­виг вдохновил на ратный подвиг Димитрия Дон­ского и всех русских воинов, сражавшихся и одержавших победу на Куликовском поле.

Окружавшие преподобного Сергия Радо­нежского близкие ему по духу люди, которых современники определяли тремя категориями близости, позволили распространить на весьма значительное пространство (включая Завол­жье, русский Север) духовное воздействие лич­ности Сергия Радонежского. И оно было не кратковременным, поскольку выстроенные его ближайшими сподвижниками монастыри в свою очередь превратились в очаги интенсив­ной духовной жизни, а идеалы преподобного воплотились как в формах, так и в росписях монастырских храмов.

Эпоху преподобного Сергия отличает ис­ключительный подъем русской художественной культуры, отдельные памятники кото­рой – а, может быть, и вся их совокупность – должны быть вновь оценены в непосредствен­ной связи с ее содержанием.

Примечательна (и требует своего осмысле­ния в исторической перспективе) идея избран­ности Русской земли в качестве хранительни­цы ценностей собственно духовной жизни, идея особого покровительства со стороны Бо­жией Матери.

Личность Сергия Радонежского, его роль в возрождении Руси, «поверженной духовно» татаро-монгольским нашествием, будут малопо­нятны, если мера национального бедствия будет смягчена или неправильно оценена. Главное же, что является первоочередным, – это оценка и понимание исключительности мистического облика преподобного и достигну­того им духовного величия. Именно в этом ве­личии, при полноте смирения – подлинное значение исторического прошлого Русской земли.

О.И. Подобедова


Древнерусское искусство. Сергий Радонежский и художественная культура Москвы XIV-XV вв. - СПб., 1998.


Примечания

[1] Ключевский В.О. Значение прп. Сергия для русского народа и государства // Богословский вестник. 1892. Вып. 11. С. 199–215 (далее – Ключевский, 1892). Переизд.: Очерки и речи: Второй сборник статей В. Ключевского. – М., 1913.

[2] Ключевский, 1892. С. 202.

[3] Там же. С. 201.

[4] Там же. С. 203.

[5] Там же.

[6] Там же. С. 205.

[7] Там же. С. 205.

[8] Напомню, что епифаниевская редакция жития сохранилась в составе Второй Софийской и Никоновской летописей и в Лицевом летописном своде второй полови¬ны XVI в. Что же касается остальных списков жития, в частности лицевого Жития 1590-х годов (РГБ), то там текст несет следы переработки и редактуры Пахомия Серба. См. об этом: Арциховский А. В. Древнерусские ми¬ниатюры как исторический источник. – М., 1944; Голубинский Е. Преподобный Сергий и созданная им Лавра. – М., 1909. С. 11; Подобедова О.И. Миниатюры русских исторических рукописей. – М., 1965. С. 274; Щепкина М.В. Царские лицевые рукописи конца XVI – начала XVII века: (Художественные и бытовые особенности): Дис. ... канд. искусствоведения. – М., 1947. Что касается состава текста и содержания иллюстрирующих его мини¬атюр, вошедших в Лицевой летописный свод, то они от¬личаются особой конкретностью и независимы ни от ико¬нографии клейм житийных икон преподобного Сергия, ни от известных иллюстраций лицевых житий (тем более, что все они возникли позднее). «Повесть о препо¬добном Сергии» в Лицевом летописном своде имеет 77 миниатюр. Характерно, что столь же самостоятельны по иконографии и содержанию миниатюры «Сказания о Сте-фане Пермском» в Лицевом летописном своде (см. так на¬зываемый «Древний летописец», Т. 3. – Л. 571–677 об.). Том хранится в ВАН.

[9] Ключевский, 1892. С. 208.

[10] Ключевский, 1892. С. 199–215. (см.: Лицевой летописный свод второй половины XVI в.). Там же, на л. 54 тома 2 «Древнего летописца» изображено «затворение» преподобным новгородских храмов.

[11] В.О. Ключевский приводит примечательные данные о числе монастырей, возникших на протяжении 1240–1340 гг. Их было всего несколько десятков, тогда как за 100 лет – с 1340 по 1440 г. – было по¬строено 150 (Ключевский, 1892. С. 210).

[12] Голубинский Е. Преподобный Сергий и создан¬ная им Лавра: Жизнеописание прп. Сергия и путево¬дитель по Лавре: Изд. 2, испр. и доп. – М., 1909. С. 19. Весьма интересно сопоставить эту часть Жития со «Сказанием о преподобном Сергии», читающемся в Со-фийской II, Никоновской летописях и Лицевом лето¬писном своде. Софийская II летопись содержит житие преподобного Никона, где повествуется о том, что именно он поручил Андрею Рублеву написать икону Пресвятой Троицы «в похвалу» Сергию Радонежскому. См.: ПСРЛ. – СПб., 1853. Т. 6 (под 1408 г.).

[13] Первым, кто дал, с моей точки зрения, самое точное истолкование как содержания, персонификации Ангелов, так и символики отдельных деталей иконы, был И.Э. Грабарь. Его работа и сегодня не утратила своего значения (см.: Грабарь И. Андрей Рублев: Во¬просы реставрации. – М., 1926. Т. 1. Не утратила, впро¬чем, свой основной пафос и работа Н.П. Лихачева (Лихачев Н.П. «Манера письма Андрея Рублева»: Реф., чит. 17-го марта 1906 г. / Изд. ОЛДП. – СПб., 1907. Т. 126). Сегодня почти забыты и статьи Н. Пу¬нина (Пунин Н. Андрей Рублев // Аполлон. 1916. № 2, особенно С. 19), а также наблюдения А.Н. Свирина (Щербаков Н., Свирин А. К вопросу о творчестве Анд¬рея Рублева. – Сергиев, 1928).

[14] Богатый материал см.: Катанский А.Л. Учение о благодати Божией в творениях св. Отцов и учителей Церкви до блаженного Августина. – СПб., 1902 (далее: Катанский, 1902). Известно, что и сам преподобный, и его ближайшее окружение не только читали, но и перепи¬сывали святых Отцов. Митрополит Алексий перевел с гре¬ческого и собственноручно написал текст Евангелия. К этому тексту не раз обращались русские справщики (пе¬чатники) и в эпоху Ивана IV, и в эпоху Патриарха Ни¬кона как к тексту, не имевшему погрешностей. Что ка¬сается других учеников и «собеседников», то можно уве-ренно говорить о высокой образованности Нила Сорского, отчасти Кирилла Белозерского и Саввы Сторожевского. Однако наибольшие данные о круге чтения содержат пи¬сания Нила Сорского. См.: Преподобный Нил Сорский и его устав о жительстве скитском (изложенный еп. Иустином). – Берлин, 1939. «Устав» Нила Сорского – это, как свидетельствуют исследователи, «почти исчерпывающий трактат по православной аскетике. Недаром его называют „Малым Добротолюбием"» (см.: Там же. С. 17).

[15] Катанский, 1902. С. 21.

[16] Федотов Г.П. Святые Древней Руси. – М., 1990. С. 150.


STS.Ru


17 Июля 2019

< Назад | Возврат к списку | Вперёд >

Интересные факты

Пожар в Гостином дворе
Пожар в Гостином дворе

27 июня (ст. ст.) (9 июля нов. ст.) 1838& года в верхнем конце Переславской улицы, севернее Троице-Сергиевой лавры, начался пожар. Огонь уничтожил почти всю северо-восточную и восточную часть города вплоть до Рождественской церкви рядом с Красногорской площадью.

Превращение Троицкого монастыря в мощную подмосковную крепость
Превращение Троицкого монастыря в мощную подмосковную крепость

В годы правления Ивана Грозного придавалось большое значение превращению Троицкого монастыря в мощную подмосковную крепость, имевшую важное значение на северных подступах к Москве.

Распоряжение императрицы
Распоряжение императрицы

Летом 1732 года в Троице-Сергиевой Лавре шло строительство каменной церкви «над гробом святаго преподобнаго Михея Радонежскаго, ученика святаго преподобнаго отца Сергия…». Возвести храм распорядилась императрица Анна Иоанновна во время своего последнего визита в обитель.

Публичное наказание на Красногорской площади
Публичное наказание на Красногорской площади

29 июня (н. ст.) 1746 года на Красногорской площади перед въездными в Лавру Успенскими воротами состоялось публичное наказание плетьми нескольких человек. Они были пойманы с чужим имуществом 18 мая, на следующий день после сильнейшего в истории города пожара. Приговор вынес Учрежденный Собор Лавры. Он имел право административной и судебной (кроме уголовных дел) власти над жителями окружавших обитель Троицких слобод.

Новая паперть Успенского собора
Новая паперть Успенского собора

28 июня (н. ст.) 1781 года началась разборка старой паперти перед Успенским собором. Ее планировалось заменить каменным крыльцом в соответствии с фасадом, утвержденным владыкой Платоном. Строительство крыльца завершилось в сентябре того же года