Разыскания о древнейших грамотах Троице-Сергиева монастыря. Вклад князя Федора Андреевича Стародубского

В архиве Троице-Сергиевой обители сохранились два документа, оформившие один, по существу, акт дарения, а именно передачу в качестве поминального вклада князем Федором Андреевичем двух озер в вотчину монастыря. Дар князя Федора является одним из древнейших в ряду родовых поминальных вкладов.

Оба текста печатались не единожды, к ним неоднократно обращались исследователи. Тем не менее новое внимательное прочтение казалось бы сухих и весьма небольших грамот обнаруживает значительную по объему информацию, до сих пор скрытую от ученых.

С. Б. Веселовский, определяя хронологические рамки данных князя Федора Андреевича, исходил из дат настоятельства в монастыре Никона. Именно он назван в обеих грамотах. Поскольку сам Федор Андреевич, помимо родословных росписей Стародубских Рюриковичей, известен только по этим текстам, постольку значение имеет лишь хронология игуменства Никона в обители. В предельно широком выражении (без учета лет настоятельства Саввы) это 1392-1427 гг.

Можно высказать предположение о месте и обстоятельствах написания обеих грамот. Первая грамота составлялась вдали от Стародуба (не исключено, в самом Троице-Сергиеве монастыре), причем князя Федора Андреевича сопровождали двое старших его сыновей и не менее трех бояр. Второй документ, оформленный в Стародубе, знает о «благословлении» князем Федором племянника и сына «старейшим путем».

Первая грамота князя Федора Андреевича о вкладе в Троице-Сергиев монастырь двух озер была составлена летом или ранней осенью 1424 г. Зимой 1424-1425 гг. монахи приступили к хозяйственному использованию угодий, продолжив его в первый весенне-летний лов 1425 г. В результате последовало их обращение ко князю и выдача второго акта с подтверждением сделанного вклада, с уточнением ряда деталей и дополнительным разрешением на обустройство специального двора для ватаги рыбных ловцов обители.


Жалованная грамота царя Ивана Васильевича 
игумену Троице-Сергиева монастыря 
Артемию на с. Остафьево 1552 года октября 27

Объектом дара стали два озера с истоками. Озеро Смехро существует и поныне, вобрав в себя, по-видимому, ряд более мелких, ранее отдельных стариц и озер. Расположено оно в левой пойменной части Клязьмы, невдалеке от впадения в нее речки Шижегды. До древнего стольного города княжества было рукой подать — около девяти верст к западу от озера. Примерно столько же, но уже к востоку от озера до села Алексина, центра одноименного стана (он назван в грамоте князя Федора Андреевича), являющегося одновременно «старейшим путем» в Стародубском княжестве. Судя по более поздним документам (1520-1530-х гг.), эта территория изобиловала пойменными водоемами, лугами на пойменных землях, охотничьими угодьями, имелись там и бортные земли. Иными словами, это был район со значительным развитием промыслов на территории, являющейся центром княжения. Поэтому получение такого вклада следует признать весьма значимым для монастырской братии: и по хозяйственной ценности, и по местоположению озер. С одной стороны, немаловажной была близость Стародуба и Алексина, с другой — монахи достигали новых владений летом-осенью водным путем, что облегчало транспортные заботы и было выгодным.

Вообще в годы обретения мощей Сергия и строительства каменного храма обитель получила значительные вклады именно промыслового характера, что вряд ли случайно. От боярина князя Юрия Дмитриевича, С. Ф. Морозова, поступили половина варницы и половина соляного колодца в Соли Галичской. Князь Петр Дмитриевич передал в монастырь (поминальные мотивы в грамоте полностью отсутствуют) участок реки и омут в Воре для ловли рыбы и бобров. В этом ряду дар князя Федора Андреевича был, конечно, наиболее ценным и по размерам, и по реальным ресурсам рыбного промысла, ловли бобров, охоты на птиц и т. д.

Цель вклада — традиционная, но традиция эта вряд ли имела глубокие корни. Накопление недвижимости в монастырях общежитийного типа и укоренение развитого заупокойно-поминального культа в них было явлением, не уходящим далее второй половины XIV в. Ранее существовали иные порядки в этой сфере. Комплекс текстов о вкладах в конце XIV - середине XV вв. из архивов митрополичьей кафедры, Троице-Сергиева и Чудова монастырей рисует перед нами пока еще мало разработанный формуляр той части данных грамот, в которой определены цели и условия вкладов. Пространный формуляр соответствующих разделов в данных (вкладных) грамотах и завещаниях известен по текстам, главным образом XVI в., особенно с 20-40-х годов этого столетия. Обычно поминаемые лица прямо поименованы, определено их родственное отношение к вкладчику, указана дата (или две даты) поминания, иногда обозначен характер «поминальных кормов» на братию монастыря. Все это заключалось предписанием настоятелю обители внести названные имена в синодики разного вида. Кроме того, властям монастыря запрещалось отчуждать переданную им на «помин душ» недвижимость любым способом. Запрет, естественно, распространялся на наследников и родственников дарителя — санкцией служила угроза Божьего суда, а нередко — денежная компенсация. Впрочем, право родового выкупа порой подразумевалось, порой прямо фиксировалось с указанием цены выкупаемой недвижимости.

В таком контексте грамоты князя Федора Андреевича уникальны. Во-первых, они содержат статью о суде перед Богом вкладчика с тем из сыновей, племянников, родственников вообще, кто не побоиться «подвигнуть» («рушить») распоряжение князя Федора. Во-вторых, эта моральная, небесная и притом отдаленная санкция дополнена материальной, земной и незамедлительной угрозой — нарушитель воли князя Федора Андреевича, покусившийся изъять у монастыря отданные вкладчиком озера, обязан уплатить за них 200 рублей. Это, конечно, не выкупная, реальная цена данных владений, а запредельная цифра, носившая, несомненно, запретительный характер (она, к примеру, в несколько раз превосходила размеры ордынского выхода с некоторых уделов и территорий).

Остальные нормы в текстах князя Федора обычны для его времени. Круг поминаемых ограничен дедом, отцом вкладчика, им самим, формула «в поминок... всему своему роду» — налицо. Она, несомненно, носила обобщающе-символический характер, но вот что важно. В счете поколений понятие рода у князя Федора Андреевича не выходит за пределы третьего колена, причем дед вкладчика, князь Федор, был казнен в Орде в 1330 г. и ему в родословных источниках была дана соответствующая квалификация — «благоверный». В определенном смысле заупокойный вклад князя Федора Андреевича был торжественным вкладным актом как бы «государственного» поминания несомненных владетельных князей Стародубского княжения, причем в авторитетной обители, не находившейся в пределах этого княжества.

В сохранившемся архиве Троице-Сергиева монастыря это был первый документ подобного рода. Непосредственных политических причин для подобных действий у вкладчика, князя Федора, в 1424-1425 гг. как будто не было. Троицкая обитель еще не была для московской великокняжеской семьи особо почитаемым и семейно близким молением, брачных связей или по свойству с домом серпуховских Рюриковичей (сыновьями серпуховского князя Владимира Андреевича) у князя Федора Андреевича, его сыновей и племянников вроде не было. Остается предположить сочетание разноплановых обстоятельств: ситуационные мотивы, вызванные событиями двух вышеуказанных лет, наложились на растущее почитание Сергия (после чуда обретения его мощей) с одновременным укреплением авторитета его монастыря, обязанным и этому факту, и строительству каменного Троицкого собора. Грамоты князя Федора прямо свидетельствуют: культ Сергия вышел за пределы ближайших к монастырю административно-политических образований (Радонеж, Переславль, Дмитров) и в этих новых, в определенном смысле общерусских границах перерос рамки «книжного», «умного» почитания, врастая в плоть каждодневной социальной практики.

Именно монастырские власти — то ли сам игумен Никон, то ли тогдашний келарь Савва, в близком будущем настоятель обители, то ли кто-то другой из старцев — инициировали внесение оригинальных норм в поминальный раздел данных грамот князя Федора. Несомненно, монастырь был заинтересован в дополнительных гарантиях сохранения за собой этих весьма ценных в хозяйственном отношении владений, удаленных от стен обители на сотни верст. Таковые гарантии он получил. Таким образом, если наше суждение справедливо, то налицо еще одно косвенное свидетельство в пользу составления первой грамоты князя Федора при активном участии троицких монахов и, видимо, в самом монастыре.

Источник: В. Д. Назаров. Троице-Сергиева Лавра в истории, культуре и духовной России. М.: Покров, 2000. - С. 29-58.


3 Июля 2020

< Назад | Возврат к списку | Вперёд >

Интересные факты

Распоряжение императрицы
Распоряжение императрицы

Летом 1732 года в Троице-Сергиевой Лавре шло строительство каменной церкви «над гробом святаго преподобнаго Михея Радонежскаго, ученика святаго преподобнаго отца Сергия…». Возвести храм распорядилась императрица Анна Иоанновна во время своего последнего визита в обитель.

Публичное наказание на Красногорской площади
Публичное наказание на Красногорской площади

29 июня (н. ст.) 1746 года на Красногорской площади перед въездными в Лавру Успенскими воротами состоялось публичное наказание плетьми нескольких человек. Они были пойманы с чужим имуществом 18 мая, на следующий день после сильнейшего в истории города пожара. Приговор вынес Учрежденный Собор Лавры. Он имел право административной и судебной (кроме уголовных дел) власти над жителями окружавших обитель Троицких слобод.

Новая паперть Успенского собора
Новая паперть Успенского собора

28 июня (н. ст.) 1781 года началась разборка старой паперти перед Успенским собором. Ее планировалось заменить каменным крыльцом в соответствии с фасадом, утвержденным владыкой Платоном. Строительство крыльца завершилось в сентябре того же года

В память о спасении императора
В память о спасении императора

28 июня (н. ст.) 1868 года наместник Лавры архимандрит Антоний освятил устроенный в Вифании при митрополичьих покоях домовый храм в честь Нерукотворенного Спасова образа. Надпись над входом гласит: «Устроися храм Всемилостивого Спаса в память двукратного дивного сохранения от опасности Государя Императора Александра Николаевича 1866 г. Апреля 4-го и 1887 г. Мая 25-го дня».

Пожар в Деулине
Пожар в Деулине

15 (27) июня 1865 года в селе Деулино сгорела деревянная церковь во имя преподобного Сергия Радонежского. Она была сооружена в 1619–1620 годах архимандритом Троицкого монастыря преподобным Дионисием (Зобниновским) в память заключенного в селе в 1618 году перемирия между Россией и Польшей.