Профессор Московской духовной академии Иван Васильевич Попов как христианин и православный ученый

А.И. Сидоров,
священник Александр Тимофеев

Рассматривая деятельность любого выдающегося представителя православной богословской науки, мы прежде его обращаем свой взор на то, насколько созвучна его научная деятельность стилю его жизни, ибо подобное созвучие является одним из главных критериев этой деятельности. В случае с Иваном Васильевичем Поповым мы имеем как раз удивительную гармонию всецелой преданности научному призванию и подлинно христианской жизни.

Впрочем, о жизни этого подвижника православной науки и мученика известно очень немного. Родился он 17 января 1867 года [1] в семье священника города Вязьмы Смоленской губернии Василия Михайловича Попова и его супруги Веры Ивановны. К сожалению, пока нет никаких сведений о том, что из себя представляли родители будущего ученого, но, скорее всего, они были простыми и честными тружениками, полностью посвятившими себя служению Богу и воспитанию детей. Почти ничего не известно ни о детских годах будущего ученого, ни о том, как формировался характер и черты его личности. Опять же только гадательно можно предположить, что воспитывался он целиком и полностью в православном духе, как и подобало сыну священника. Перед мальчиком Ваней открывался обычный для детей духовного сословия путь: сначала он был отдан в Вяземское духовное училище, после окончания которого поступил в Смоленскую семинарию. Будучи от природы очень одаренным, он, однако, в семинарии не всегда отличался усердием к занятиям и порой получал тройки, что, тем не менее, не помешало ему хорошо окончить курс семинарии и поступить в Московскую духовную академию.

Вообще же, все детские и юношеские годы Ивана Васильевича связаны со Смоленщиной: он часто посещал своих теток, живших в селе Самуйлове Гжатского уезда, куда любил приезжать и уже будучи профессором. В Гжатске жил его родственник священник Петр Радковский – духовный писатель и автор ряда статей, которого Иван Васильевич иногда посещал. О других его родственниках не сохранилось практически никаких сведений: известно только, что у него был младший брат, умерший в молодости. Отец его, Василий Михайлович, также скончался сравнительно рано, когда Ивану Васильевичу было двадцать лет.

В 1888 году Иван Попов поступил в Московскую Духовную академию, которую закончил в 1892 году первым магистрантом. Его курсовое сочинение называлось «О совести и ее происхождении». В своем отзыве на эту работу профессор А. Введенский с похвалой замечал, что автор обнаружил несомненное философское дарование и замечательное трудолюбие, проявил тонкое и гибкое мышление, самостоятельность и последовательность взглядов, а также показал большую начитанность и эрудицию. Но, несмотря на положительный в целом отзыв, А. Введенский высказали ряд серьезных критических замечаний: в частности, он указал, что точка зрения автора сочинения насущность и корень нравственности, восходящей якобы к присущему человеку стремлению к единству, страдает явной неполнотой и неопределенностью, а потому является далекой от корректности [2].

Ivan.jpg

Иван Васильевич Попов (1867-1938)

Казалось бы, интересы молодого ученого полностью определились: нравственное богословие являлось преимущественной сферой его внимания. Сам он 11 октября 1893 года подал в Совет академии прошение о дозволении занять кафедру нравственного богословия: «Во время академического курса занятия вопросами нравственности имели для меня наиболее живой интерес». Стипендиатский отчет И.В. Попова был посвящен изучению вопроса о мотивах и происхождении нравственности [3]. Позднее, 16 октября 1896 года, им была представлена к защите магистерская диссертация «Естественный нравственный закон. Психологические основы нравственности», которая была опубликована в следующем году [4]. Успешная защита ее состоялась 16 мая 1897 года.

В данной работе И.В. Попов на основе Священного Писания и святоотеческого Предания подвергает суровой критике ряд современных ему нравственных учений (Канта, Герберта, Милля, Шопенгауэра и др.). Подводя итоги своей работе, автор говорит: «Основной идеал нравственности сводится 1) к идее полного жизненного единения разумных существ в мысли, чувстве и стремлениях и 2) в любви к Богу и ближним. Два этих требования, в сущности, тождественны и отмечают две стороны одного и того же целого – объективную и субъективную. Таким образом, основною целью нравственной деятельности, определяющей собою ценность и нравственное достоинство отдельных видов поведения, служит единение разумных существ, осуществляемое в чувстве любви». И вообще, согласно автору «нравственность не есть случайная черта в человеческой природе, которая может и не принадлежать ей. Она не есть простой продукт борьбы за существование и столкновение эгоизмов. Она имеет свою основу в самом коренном законе духовной жизни и служит выражением творческих способностей человека и его власти над природой» [5]. Рассматриваемая работа Ивана Васильевича отражает и еще одну его черту как ученого – интерес к психологии, науке тогда еще совсем новой. Этот интерес он сохранил на протяжении всей своей научной деятельности.

Интерес И.В. Попова к сфере учения о нравственности и к психологии отражает и его небольшая работа о самоубийстве, где он кратко прослеживает отношение к самоубийству в античной древности, ветхозаветном Израиле и в древней Церкви (единодушно отрицательное), пытается выяснить социальные и психологические причины этого противоестественного явления и, наконец, наметить возможные меры против него. Среди последних он большое внимание уделяет православному воспитанию, замечая на сей счет: «Верный член Церкви с раннего детства и до гробовой доски подчиняется религиозному распорядку жизни. Ежедневно и ежечасно он испытывает на себе влияния, исходящие от Церкви. Быть может, эти влияния, взятые в отдельности, мало отражаются на чувстве, но из бесконечно малых величин часто создается великая сила».

Однако, несмотря на то, что сам Иван Васильевич намеревался посвятить себя целиком нравственному богословию, Промысл Божий направил его на иную стезю. В Московской духовной академии освободилась кафедра патрологии, в связи с тем, что доцент А. Мартынов был назначен ректором Харьковской семинарии. Поэтому на эту кафедру Советом академии 1 мая 1893 года был назначен И.В. Попов (правда, в октябре 1897 года ему поручили еще читать и лекции по нравственному богословию вместо заболевшего Н. Городенского, но это продолжалось сравнительно недолго). Вся дальнейшая научная судьба Ивана Васильевича была связана преимущественно с патрологией.

Весной 1901 года он обратился в Совет академии с просьбой разрешить ему заграничную поездку для ознакомления с последними достижениями западной патрологической науки. В этой командировке И.В. Попов пробыл весь 1901/02 учебный год, посетив за это время Берлин и Мюнхен. В то время там процветала протестантская наука, представленная, в частности, известным историком Адольфом Гарнаком, практические занятия которого посещал Иван Васильевич. Свои впечатления он излагал в письме к ректору Московской духовной академии архимандриту (с 1903 года – епископу) Арсению (Стадницкому): «Вот уже больше месяца слушаю лекции в университете <…> Здешняя аудитория значительно отличается от нашей. Прежде всего, бросается в глаза, что все профессора свои лекции говорят, а не читают. Ничто не возбуждает во мне такой зависти, как эта сноровка» [6].

В Берлине русский патролог особенно интересовался результатами новых открытий в области древнехристианской письменности, что, несомненно, имело важнейшее значение для всей его последующей работы. В Мюнхене он ознакомился с достижениями католической патрологической науки, хотя лекции католических патрологов не произвели на него большого впечатления.

Помимо преподавательской и научной деятельности, И.В. Попов в 1903-1906 годах был редактором академического журнала «Богословский вестник», который при нем достиг большой популярности и собрал самое большое число подписчиков. Активное участие принимал И.В. Попов и в движении «за автономию академии»: вместе с П.В. Тихомировым и И.А. Громогласовым он был послан Советом академии в Петербург, где под председательством Обер-прокурора Синода князя А.Д. Оболенского было проведено девять заседаний, в которых участвовали представители всех духовных академий. В результате этой работы были приняты положения, взятые за основу так называемых «Временных правил», которые изменили академический устав в сторону большей самостоятельности академий и меньшей их зависимости от Синода и местного епархиального управления.

В 1906-1907 годах Иван Васильевич представлял Московскую духовную академию в Предсоборном присутствии, во время работы которого он выступал, в частности, за то, чтобы белое духовенство и миряне были представлены в органах церковного управления. Радел И.В. Попов и о судьбе богословского образования. В одной своей небольшой статье [7] он поддержал профессора Киевского университета П.Я. Светлова, внесшего в Совет Киевского университета предложение о необходимости учреждения богословских факультетов при русских университетах. По мнению Ивана Васильевича Попова, это отвечало интересам как самих университетов, так и государства: университетов – потому что исторически многие дисциплины (естествознание, психология, юриспруденция и пр.) тесно связаны с богословием, государства – потому что существующее «разобщение Церкви и интеллигенции, веры и просвещения составляет истинное бедствие нашей религиозной жизни». Следует отметить также издание «Истории древней Церкви» известного в то время французского ученого Л. Дюшена. Перевод этого труда, который не потерял своего значения и поныне, Иван Васильевич сделал в сотрудничестве с А. П. Орловым.

Попов_2.jpg

Профессор И.В. Попов

Судя по всему, непросто складывались отношения И.В. Попова с ректором Московской духовной академии епископом Евдокимом (Мещерским), в будущем известным деятелем обновленческого раскола, а также и со сменившим его епископом Феодором (Поздеевским). Сейчас подлинные причины этого конфликта установить достаточно трудно: носил ли он чисто личный характер или за ним скрывались достаточно серьезные мировоззренческие расхождения – слишком многое нам остается до сих пор неизвестным. Возможно, этими напряженными отношениями И.В. Попова с ректорами Московской духовной академии было вызвано то, что в 1906 году Иван Васильевич предпринимает шаги для поступления на службу в Московский университет. В 1907 году он был принят на должность приват-доцента по истории патриотической философии и истории догматов и начал читать на историко-филологическом факультете курсы «Происхождение современного церковного сознания» и «Философия Средних веков».

В это же время он начинает работу над своим фундаментальным трудом о блаж. Августине. Вчерне Попов закончил свой труд в 1914 году, а в 1917 году напечатал первый том этого фундаментального исследования, состоявший из двух частей. Этот том он представил в качестве докторской диссертации в Совет Петроградской духовной академии, который присудил искомую степень соискателю 7 мая 1917 года.

Труд И.В. Попова был удостоен премии митрополита Макария по предложению профессора А.П. Орлова, который, оценивая его, заявил на заседании Совета Московской духовной академии, что названное исследование «далеко превышает по обстоятельности все имеющиеся в нашей как переводной, так и оригинальной литературе опыты выяснения духовной личности Августина» [8].

В начале июня 1917 года Советом Московской духовной академии профессор Попов был избран членом Предсоборного Совета, который открылся в Петрограде 11 июня, а с 15 августа, как член этого Совета, Иван Васильевич стал участником Всероссийского Поместного Собора, где занимался вопросами, связанными с духовным образованием. По характеристике Сергея Александровича Волкова, И.В. Попов в 1917 году выглядел «пожилым мужчиной, с аскетически строгим и вдумчивым выражением худого, окаймленного небольшой бородкой лица. Внешне он выглядел как-то незначительно, но в глазах чувствовалась большая и глубокая сосредоточенность. Больше того – какая-то внутренняя сила. Он ее проявил впоследствии во время своих неоднократных ссылок <…> Свои лекции он читал интересно и содержательно <…> не блеща ни ораторскими приемами, ни красноречием <...> И.В. Попов поражал своей живостью и свежестью в отношении к современности – он активно откликался на все современное, в нем не было повального и преднамеренного осуждения всего нового, что шумело и кипело вокруг него. Он пытался провидеть более светлое и отрадное будущее, веря в душевную доброту <…> мудрости народной <…> хотя и тогда провидел много мрачного и тяжелого в судьбе русской Церкви» [9].

Однако известные исторические обстоятельства складывались так, что профессору Попову, как и всем представителям русской церковной науки, становилось все труднее и труднее заниматься научной и преподавательской деятельностью. Исповеднический подвиг И.В. Попова начался в декабре 1919 года, когда от имени Совета православных общин Сергиева Посада он обратился в Совнарком с протестом против намечавшегося изъятия мощей преп. Сергия Радонежского из Троицкого собора и перемещения их в один из московских музеев. В связи с этим в Сергиевом Посаде возникли волнения, и местный Ревком бездоказательно объявил зачинщиками беспорядков ряд профессоров духовной академии, в том числе и И.В. Попова, вынеся постановление об их аресте в любом месте. Это постановление было подкреплено в январе 1920 года распоряжением наркомата юстиции.

Но судя по всему, в это время Иван Васильевич все-таки не был арестован – скорее всего, он скрылся от ареста в родном Самуйлове. В одном из своих писем, относящихся к этому периоду, он пишет: «Чего мне еще желать, живя в деревне и в своем доме?» [10] Но далее с горечью и с болью за судьбу родной ему школы продолжает: «Нет, не личная судьба, а гибель учреждения, которое любил и которому добросовестно служил 26 лет, – вот, что угнетает. А затем хотелось бы оформить все сделанное за четверть века и издать в виде ученого и подробного курса <…> мои конспекты. Но как это сделать вдали от библиотек?» [11]

Дальнейшие обстоятельства жизни Ивана Васильевича дошли до нас лишь отрывочно. Известно, что в 1923 году он был в Москве и являлся одним из ближайших помощников Святейшего Патриарха Тихона. Как свидетельствует протопресвитер М.В. Польский, в 1924 году «по поручению Святейшего Патриарха им составлен ответ Константинопольскому Патриарху Григорию VII, признавшему обновленцев и предложившему Патриарху Тихону удалиться от дел управления Церковью». Кроме того, святитель Тихон показал на допросе, что он «думал послать на ожидаемый VIII Вселенский собор профессора И.В. Попова, как церковного историка, и в связи с этим поручил ему подготовиться по всем вопросам, которые должны были обсуждаться на соборе, в частности по вопросу о живо-церковном расколе. Попов И.В. в связи с собором беседовал со мной всего один раз, может, два – точно не помню. Попов занялся этой работой, но она была прервана в связи с его арестом» [12].

Близость к Патриарху, вероятно, и послужила основной причиной ареста Ивана Васильевича – это случилось в декабре 1924 года. Ему было предъявлено обвинение в том, что он собирал сведения о репрессированных епископах и передавал их на Запад. Материалы следственного дела показывают, что И.В. Попов действительно составлял списки русских архиереев, в которых имелась отдельная графа с указанием, кто из них подвергся преследованиям. Эти списки он собирался представить на готовившемся тогда Вселенском соборе. Для характеристики личности Ивана Васильевича весьма показательно, что в имеющихся материалах всех следственных дел он ни разу не дал показаний, которые могли кому-либо повредить, иногда категорически отказываясь назвать имена, которые требовали от него следователи.

Примечательно и одно его заявление, сделанное во время первого следствия: «Я, как христианин, не сочувствую в современном порядке вещей антирелигиозному и моральному уклону; последний момент отчасти вытекает из первого. Кроме того, в советском государстве мне не нравится отсутствие некоторых институтов, имеющихся в других государствах, как-то: свободы слова, неприкосновенности личности и т.д.; вообще, я принципиальный противник какой бы то ни было диктатуры. Я считаю, что для разрешения социальных проблем метод эволюции предпочтителен методу революции и что задачи социальной революции были бы вернее разрешены первым путем. В общем же, я безусловно подчиняюсь сов. власти». И. В. Попов был осужден в июне 1925 года на три года и отправлен в печально известный Соловецкий лагерь особого назначения.

На Соловках И.В. Попов находился в 1925-1927 годах и принимал активное участие в составлении известного Соловецкого обращения епископов (май 1926 года) [13]. К этому времени относится отзыв о нем священномученика Илариона (Троицкого): «Если бы, отцы и братия, все наши с вами знания сложить вместе, то это будет ничто перед знаниями Ивана Васильевича» [14]. Правда, применять эти знания на Соловках ему особенно не пришлось, хотя он и был здесь учителем в школе грамотности для уголовников. В ноябре 1927 года Иван Васильевич был переведен на материк в Кемьлаг, но получил не освобождение, а новые три года ссылки на Урал. В апреле 1928 года он был отправлен в еще более дальнюю ссылку на Обь под Сургут. В феврале 1931 года его «освободили», но тут же вновь арестовали и перевели в очень пустынную местность на север от Тобольска. Однако в 1932 году власти внезапно прервали ссылку и отправили И.В. Попова в Москву, где якобы не нашлось ни одного профессора, знающего латинский язык, чтобы перевести какое-то сочинение для одного академического издания.

Судя по всему, он достаточно продолжительное время проживал под Москвой, но в феврале 1935 года вновь был арестован в связи с так называемым делом «русских католиков» (архиепископа Варфломея (Ремова) и др.). Как следует из официальной справки [15], И.В. Попов «был осужден Особым Совещанием НКВД СССР, как участник контрреволюционной католической организации "Петровский монастырь", за проведение антисоветской агитации и, согласно личным показаниям, выслан был из г. Москвы в с. Игнатово Пировского района Красноярского края. В последний раз Попов И.В. был арестован 9 октября 1937 года по необоснованному обвинению в том, что, находясь в ссылке, вновь возобновил свою контрреволюционную деятельность среди населения, систематически проводил агитацию против существующего строя, дискредитируя стахановское движение и Конституцию СССР, распространяя клевету на руководителей партии и советского правительства. Решением тройки НКВД Красноярского края от 5 февраля 1938 года Попову И.В. была назначена высшая мера наказания – расстрел с конфискацией лично ему принадлежащего имущества. Постановление о расстреле приведено в исполнение 8 февраля 1938 года в г. Енисейске; сведений о месте захоронения в деле не имеется. Реабилитирован И. В. Попов 28 июня 1989 года Прокуратурой Красноярского края. Смерть Попова И.В. зарегистрирована отделом ЗАГС администрации Пировского района Красноярского края 7 сентября 1998 года (актовая запись № 21)».

019N_.jpg

Мученик Иоанн Попов

Такова мученическая кончина этого выдающегося православного ученого и подлинного христианина. Все знавшие Ивана Васильевича отзывались о нем как о простом и добром человеке, истинном служителе Церкви, смиренном труженике, благоговейном молитвеннике, воздержнике и девственнике – настоящем монахе в светском звании.

Конец XIX – начало XX века можно с определенной долей условности назвать «серебряным веком русской патрологической науки [16]. Условность здесь состоит в том, что обычно представление о серебряном веке связывается с некоей деградацией золотого века, за которым он следует. В данном же случае этот серебряный век мыслится как начало, за которым должен был последовать век золотой. Но революция и ее трагические последствия прервали расцвет патрологической (и вообще богословской) науки в России. Нельзя сказать, что золотой век вообще не состоялся: он состоялся, но совсем в ином качестве – как подвиг свидетельства веры Христовой... Из многих замечательных представителей русской патрологической науки начала XX века Иван Васильевич Попов является, вероятно, наиболее ярким [17]. Следует признать, что и Н.И. Сагарда, преподававший в Петербургской духовной академии, и молодой С.Л. Епифанович, блестяще начинавший свою научно-педагогическую деятельность в Киеве, и Л.И. Писарев, трудившийся в Казанской духовной академии, и многие другие виднейшие патрологи и богословы (как, например, И.И. Адамов, В.И. Несмелов), историки древней Церкви (как В.В. Болотов) и библеисты (как Η.Н. Глубоковский), также охватывавшие в своей деятельности область патрологии, составляли славу русской православной науки. Поэтому деятельность Ивана Васильевича как ученого должна мыслиться только в контексте всего развития русского богословия конца XIX начала XX вв. и оцениваться как его органическая часть. Именно этот контекст и позволяет понять то место, которое занимал И.В. Попов в истории русской православной науки.

Патрология, как наука, тесно соприкасающаяся, с одной стороны, с историей древней Церкви, а с другой, – с догматическим богословием, позволяет расставлять ученому, занимающемуся ею, различные акценты в зависимости от личных склонностей. Здесь можно делать больший упор либо на историю (особенно историю церковной письменности), либо на мировоззрение того или иного отца Церкви или церковного писателя и мыслителя, либо на их психологический образ, обстоятельства жизни (если позволяют источники), либо на текстологию святоотеческих творений и их литературный анализ. В идеале каждый патролог должен органично соединять в себе все эти многочисленные грани патрологической науки, хотя, конечно, в реальности это сделать чрезвычайно трудно.

Можно сказать, что Иван Васильевич был близок к осуществлению идеала патролога. Он мог дать и яркую историческую зарисовку, каковой является его очерк о святителе Иоанне Златоусте [18], и набросать психологический портрет церковного писателя и богослова, как было в случае с его работой о Тертуллиане [19] и первой частью его монументального труда о блаженном Августине [20]. Он мог также дать глубочайший богословско-философский анализ взглядов какого-либо отца Церкви – достаточно вспомнить вторую часть того же труда об Августине [21]. Но именно в этой второй части его фундаментального труда можно выявить определенные предпочтения И.В. Попова – тяготение к философскому типу мышления, которое в определенной степени связано с указанным выше его увлечением психологией. В указанном труде эта черта творчества русского патролога проявилась с предельной отчетливостью, ибо здесь обнаружилась еще и конгениальность исследователя исследуемой им личности, поскольку блаж. Августин, наверное, один из самых «философических» отцов Церкви. Неслучайно Иван Васильевич на протяжении всего труда постоянно подчеркивает зависимость Августина от платонизма и неоплатонизма. Так, подводя итоги изучению гносеологии блаженного Августина, он замечает: «Самое тесное отношение этого учения к гносеологии Плотина не должно подлежать сомнению» [22]. Примерно те же выводы делает он и на основе анализа онтологии этого западного отца Церкви.

Как патролог, И.В. Попов обладал очень верной научной интуицией, которая позволила ему сделать одно из своих главных открытий – акцентировать идею обожения как одну из ведущих интенций всего греческого свято-отеческого богословия. В работе о святителе Афанасии Великом патролог подчеркивает данную идею и замечает: «Обаятельный и величественный идеал обожения не представлял, однако, особенности религиозного миросозерцания знаменитого защитника Никейской веры. Он был широко распространен на Востоке и оказывал могучее влияние на умы. Это он в большинстве случаев служил скрытым практическим мотивом, сообщавшим столько силы, горячности, страсти и самоотвержения в отстаивании церковных догматов. Стремление отстоять его, инстинктивная потребность дать ему твердую опору в догматике двигали пером полемистов. Он просвечивает сквозь чуждые нам формы древней диалектики в полемических трактатах против докетизма, учений Ария, Аполлинария, Нестория. Он объясняет нам отчасти популярность богословских споров и странный, на наш взгляд, интерес к отвлеченностям, проявлявшийся в таких широких кругах. Эти отвлеченности были дороги, потому что в них видели залог осуществимости жгучих стремлений к бессмертной, сверхъестественной и сверхфизической жизни» [23]. Позднее данному идеалу Иван Васильевич посвятил специальную работу [24].

С точки зрения патрологии, классическими работами являются две монографии И. В. Попова – о святителе Иларии Пиктавийском и святителе Амфилохии Иконийском, впервые опубликованные уже посмертно в «Богословских трудах» [25]. Первая представляет собой весьма основательный труд, в котором блестяще раскрывается талант Ивана Васильевича и как историка, и как филолога, и как богослова. На основе детального анализа исторических источников здесь приводится тщательное описание жизни святителя Илария, затем следует описание содержания его творений, а основную часть работы занимает изложение богословия святителя. Следует отметить, что на русском языке имеются еще два достаточно солидных исследования о святителе Иларии (о его учении о Святой Троице и его христологии), принадлежащие перу А.П. Орлова, и, по крайней мере, на одно из них (представленное еще в форме кандидатской диссертации) И. В. Попов давал отзыв [26]. Но Иван Васильевич, учитывая эти исследования, идет своим путем.

Примерно в том же ключе, что и предшествующая работа, выдержана и менее обширная по объему монография Ивана Васильевича о святителе Амфилохии Иконийском. Здесь также дается подробное описание жизни последнего из каппадокийских святителей, его трудов и богословских взглядов. Необходимо подчеркнуть, что в русской патрологической науке это была первая работа, посвященная малоизвестному у нас святителю (хотя на немецком языке уже имелась работа К. Голля). Хотя в новейшее время были проделаны трудоемкие текстологические исследования творческого наследия святителя Амфилохия, в результате которых вышло критическое издание его творений, однако основные выводы русского патролога о богословских воззрениях святителя сохраняют свое значение и поныне.

Наконец, многие результаты патрологических штудий Ивана Васильевича представлены в его недавно переизданном [27] конспекте курса лекций, читанных студентам Московской духовной академии, где в сжатом виде дан очерк древнецерковной письменности с момента ее возникновения до блаженного Августина.

Таковы те основные патрологические работы И.В. Попова, которые нам бы хотелось отметить. Ими, безусловно, не ограничивается его значение для русской патрологической науки. Например, довольно обширный материал из области святоотеческого нравственного богословия собран в его упомянутой выше магистерской диссертации, в которой практически целая глава «Учение Святой Церкви о главном начале нравственности» посвящена святоотеческому учению о любви [28].Примечательно, что автор здесь тесно увязывает данное учение с аскетизмом, замечая: «Отречение от мира рассматривается христианскими аскетами в качестве лучшего средства для воспитания в себе любви к Богу и человеку» [29].

Доныне определенную ценность сохраняют и несколько статей Ивана Васильевича, напечатанные в «Православной богословской энциклопедии» (о святых Василии Великом, Григории Богослове, Григории Нисском, Дионисии Ареопагите и Дионисии Александрийском), а также его обзоры и отзывы на диссертации [30].

Научно-богословское наследие И.В. Попова являет нам его чрезвычайно многогранную личность православного ученого, всецело преданного служению высшей Истине. Для современных патрологов, и особенно для тех, кто продолжает дело Ивана Васильевича в Московской духовной академии, весьма поучительными являются его слова, которые сегодня звучат как его завещание нынешнему поколению православных ученых:

«Для меня в жизни самое основное – интересы святой Церкви и родной мне академии, которая воспитала меня, дала образование и поставила на ноги. Я всем обязан ей и благодарен до смерти» [31].

Постановлением Священного Синода Русской Православной Церкви от 30 июля 2003 года профессор Московской духовной академии Иван Васильевич Попов был причислен к лику святых как мученик за веру. Святая Церковь совершает его памяти 26 января / 8 февраля.

Московская духовная академия почитает мученика Иоанна как своего небесного покровителя. В день его памяти профессора, преподаватели и студенты академии собираются на Божественную литургию в Покровском академическом храме, чтобы вознести молитвы мученику Иоанну о своей Alma Mater, служению которой он посвятил всю свою жизнь.


Источник: Московской духовной академии 325 лет: Юб. сб. статей в 2-х т. Т. 1. Кн. 2: История МДА. 1685-1995. – М.: МДА, М.: Нео-ТекПро, 2010. С. 275-281.


Примечания

[1] В следственных делах год рождения И. В. Попова почему-то указан 1866 год.

[2] Журнал совета МДА за 1892 // БВ 1893. Т. 1. № 1. С. 125-156.

[3] Голубцов 1999. С. 172.

[4] Попов 1897.

[5] Попов 1897. С. 595-597.

[6] Голубцов 1999. С. 174. В другом письме (С.И. Смирнову) Иван Васильевич еще говорит: «Все сжато, без всяких отступлений, все наизусть, но без заучивания <…> Немецкие студенты очень старательны» (Голубцов 1999. С. 174).

[7] Попов И.В. Богословские факультеты [Рец. на: Светлов П.Я., проф. О необходимости богословских факультетов в университетах или о реформе высшего религиозного образования в России. Киев, 1906] // БВ 1906. Т. 1. № 2. С. 392-401.

[8] НИОР РГБ. Ф. 172. К. 47. Д. 1. Л. 1.

[9] Голубцов 1999. С. 182.

[10] Голубцов 1999. С. 183.

[11] Голубцов 1999. С. 183.

[12] Польский М.В., протопресвитер. Новые мученики Российские. – Джорданвилль, 1957. Т. 2. С. 200-202.

[13] Струве Н. Соловецкие епископы // ВРХД. № 152. С. 207-211.

[14] Голубцов 1999. С. 184.

[15] Справка за подписью зам. начальника отдела регионального управления ФСБ РФ по Красноярскому краю от 17.08.1898 г. В.П. Савина.

[16] См. наш краткий обзор в кн.: Сидоров А.И. Курс патрологии. Возникновение церковной письменности. – М., 1996. С. 38-43.

[17] О нем см.: Скурат 1990.

[18] Попов И.В. Святой Иоанн Златоуст и его враги // Попов И.В. Труды по патрологии. Т. 1. С. 321-390.

[19] Попов И.В. Тертуллиан (Опыт литературной характеристики) // Попов И.В. Труды по патрологии. Т. 1. С. 390-417.

[20] Попов 1917. Т. 1.4. 1. С. 1-224 (Новое издание: Попов И.В. Труды по патрологии. Т. 2. С. 5-206).

[21] Попов 1917. Т. 1. Ч. 2. С. 1-607 (Новое издание: Попов И.В. Труды по патрологии. Т. 2. С. 207-643). В рецензии на это главное исследование И.В. Попова, представленное в качестве докторской диссертации, В. Герье назвал его отрадным явлением и характеризовал как «добросовестный научныйтруд, основанный на всестороннем изучении обширного предмета, и как исследование, посвященное одному из важнейших вопросов, касающихся истории человечества... в прошлом которого нет более важного факта по своим последствиям, чем принятие древним языческим миром христианства. В область этого вопроса и вводит читателя работа проф. И.В. Попова <…> наиболее живым способом, развертывая перед читателем жизнь замечательного, нужно сказать, гениального человека, который типически олицетворяет собой вышеупомянутый всемирно-исторический факт <...> Постепенное проникновение в смысл христианства преображало Августина и порождало в нем представления, которые оставили глубокий след на христианском западном богословии» (Исторические Известия 1917. № 1.С. 109-110).

[22] Попов 1917. Т. 1. Ч. 2. С. 201.

[23] Попов 1917. С. 68.

[24] Попов И.В. Идея обожения в Древневосточной Церкви // Попов И.В. Труды по патрологии. Т. 1. С. 17-48.

25] Попов И.В. Святой Иларий Пиктавийский // БТ 4. 1968. С. 127-168; БТ 5. 1970. С. 69-151: БТ 6. 1971. С. 117-150; БТ 7. 1971. С. 115-169 (Новое издание: Попов И.В. Труды по патрологии. Т. 2. С. 417-734). Попов И.В. Святой Амфилохий, епископ Иконийский // БТ 9. 1972. С. 15-79 (Новое издание: Попов И.В. Труды по патрологии. Т. 2. С. 219-310).

[26] Журналы Совета МДА за 1904 год // БВ 1905 Т. 1. № З. С. 129-134.

[27] Попов И.В. Патрология. Краткий курс. – М., 2003.

[28] Попов 1897. С. 270-299.

[29] Попов 1897. С. 279.

[30] Скурат 1990. С. 110-116.

[31] Цит. по: БТ 9.1972. С. 15.


Цитированная литература

Голубцов 1999 – Голубцов С., протодиакон. Стратилаты академические. Ратоборцы за Церковь из корпорации Московской духовной академии первой половины XX века. Жизнь, труды и крестный путь. По материалам архивов и публикаций. Обзор и исследование. – М., 1999.

Попов 1897 – Попов И.В. Естественный нравственный закон. Психологические основы нравственности. – Сергиев Посад, 1897.

Попов 1917 – Попов И.В. Личность и учение блаженного Августина. – Сергиев Посад, 1917.

Попов И.В. Труды по патрологии – Попов И.В. Труды по патрологии: В 2 т. – Сергиев Посад, 2004-2005.

Скурат 1990 – Скурат К.Е. Патрологические труды профессора МДА И. В. Попова // БТ 30. 1990. С. 83-116.


Смотрите также:

Монах в светском звании. Памяти новомученика Радонежского Иоанна (Попова)


8 Февраля 2019

< Назад | Возврат к списку | Вперёд >

Интересные факты

Начало строительства Каличьей башни Лавры
Начало строительства Каличьей башни Лавры

4 июня (22 мая) 1759 года в Троице-Сергиевой Лавре началось строительство Каличьей башни (1759–1778). Строилась она по проекту московского архитектора И. Жукова на деньги, сэкономленные при возведении колокольни (РГАДА. Фонд Лавры. Балдин В.И. - М., 1984. С. 210) (Летопись Лавры).

Первая Пасха
Первая Пасха
21 апреля 1946 г., в праздник Светлого Христова Воскресения, в Троице-Сергиевой Лавре состоялось первое после 26-летнего перерыва праздничное богослужение. С этого дня в Троицкой обители был возобновлен богослужебный круг церковного года... 
Первый благовест Троицкой обители
Первый благовест Троицкой обители
20 апреля 1946 года в Великую Субботу Страстной седмицы из Троицкого собора в Успенский собор Лавры в закрытой серебряной раке перенесены мощи Преподобного Сергия. В 23.00 часов вечера того же дня впервые за четверть века с лаврской колокольни раздался благовест...
Визит великой княгини Александры Петровны Романовой
Визит великой княгини Александры Петровны Романовой
20 апреля 1860 г., по свидетельству исторических хроник, в Троице-Сергиеву Лавру, по дороге в Ростов, прибыла великая княгиня Александра Петровна Романова, известная своей обширной благотворительной деятельностью...
Первое богослужение в возрожденной Лавре
Первое богослужение в возрожденной Лавре
19 апреля 1946 г. в возвращенном братии Троице-Сергиевой Лавры Успенском соборе прошло первое богослужение – утреня Великой Субботы с обнесением Плащаницы вокруг собора...