Понятие и возможность осуществления ипостасного начала в человеке

Понятие и возможность осуществления ипостасного начала в человеке

Идея личности-ипостаси [*] сегодня занимает центральное место в богословии, философии, психологии и более широких областях знания [1]. Предпринимаются неоднократные попытки обнаружить и выразить его подлинный смысл и содержание. Однако существующее несогласие взглядов показывает, что все, кто ищет истину, остаются неудовлетворенными найденным: истина остается загадкой. Для православного же богослова смысл личности выявляет самосознание Православия и побуждает к свидетельству. Как говорил старец Софроний, если мы сможем правильно выразить учение Откровения о личности, тогда без помощи чего-либо другого обнаружится уникальность нашей традиции в сравнении со всеми религиозными, философскими, психологическими и иными традициями, существующими в современном мире.

Согласно Ветхому и Новому Откровению, Абсолютное Бытие личностно. Начиная с книги Бытия и вплоть до книги Откровения мы видим, как единый триипостасный Бог «мыслит» [2] и творит мир и Адама, блюдет Свое творение, особенно же, как открывает Себя и спасает человека. Все это творит Отец через Сына в Духе Святом [3].

В Святой Троице, единосущной и нераздельной, различаются три «аспекта» Бытия: Ипостась (или Лицо), Сущность (или Природа) и Энергия (или Действие). Несмотря на абсолютную простоту и несложность божественного Существа, а также на тождественность Ипостаси и Сущности, Сущности и Энергии, каждый из трех названных «аспектов» остается равно абсолютно несводимым к остальным.

Абсолютное тождество и одновременно различие Ипостаси и Сущности образуют первую антиномию троичного догмата. Несмотря на то, что они различаются, существует, согласно Старцу, «лишь полная простота и единство личного самосознания и сущностного бытия» [4]. Ипостась является носителем Сущности, и Сущность является онтологическим содержимым Ипостаси. Между ними нет первенства, превосходства или противоположности. Ипостась и Сущность образуют единство. Первый, кому было открыто это таинство живого и личностного Бога, был Моисей, которому Бог сказал: «Я есмь Сущий» [5]. Это личностное «Я» живет вечно. Его ипостасное самосознание абсолютно ипостазирует полноту Сущности, а также обладает полнотой неотделимой от нее Энергии. Одним «аспектом» простого и единого Сущего является Ипостась и другим – Сущность [6].

Однако, Бог христианства не является единоипостасным, как в исламе или в Ветхом Завете, но триипостасным: Отец, Сын и Святой Дух [7]. Три Ипостаси, каждая из которых является совершенным Богом. Каждая Ипостась несет в себе полноту божественного Существа, содержа его абсолютным образом и, как следствие, является потенциально равной Троичному Единству. Несмотря на совершенное тождество и общность в Бытии, три Ипостаси сохраняют без всякого умаления свои инаковость и уникальность. В этом заключается вторая антиномия тождества и различия. Каждая Ипостась имеет все общее с другими Ипостасями, кроме особенности Лица. Безначальный Отец, Который является нерожденным, рождает вне времени Сына, передавая Ему все Свое Бытие, и изводит Святого Духа. Сын рождается от Отца и весь живет в Отце и Духе. Дух Святой исходит предвечно от Отца и упокаивается в Сыне. Эти три Ипостаси или Лица образуют единый чистый «факт» сущего, которое открыл человеку Сам Бог [8]. В божественном Бытии ничто не существует вне ипостасного начала. И самоопределение Ипостасей в вечности является «безначальным Фактом» [9], относящимся к самим Ипостасям и никоим образом не предопределяемым или навязываемым Сущностью [10].

Третья антиномия описывает единство и различие между Сущностью и Энергией. И наконец, последняя антиномия относится к соединению нетварной Энергии с тварной человеческой природой.

Божественная Энергия обнаруживает божественную Сущность, которая является совершенно запредельной, непостижимой и непричастной со стороны чего-либо. Энергия соединяется с умными творениями и обожествляет их, хотя и не претворяет их в нетварные существа. Она просто соединяет разрыв, который существует между нетварным Богом и тварным человеком. Согласно догмату Халкидонского собора, это сверхприродное единение тварного и нетварного осуществилось совершенным образом в Ипостаси Сына и Слова Божия. При этом соединение божественной и человеческой природ Христа не превратило последнюю в божественную природу. Христос вечно пребывает единым в двух природах [11].

Ипостась-Персона в божественном Бытии не является началом ограничивающим, но началом, которое несет в себе все, которое вмещает беспредельность. Это начало «лежит в основе всего сущего» [12]. Ипостась есть внутреннейшее начало Абсолютного Бытия, Его начальное и конечное измерение, которое ускользает от всякого определения и превосходит всякое предопределение, будучи божественным и нетварным. Ипостась неуловима для научного познания, но открывается и познается бытийно по мере дарования свыше [13].

Несмотря на то, что мы различаем в Святой Троице Ипостась, Сущность и Энергию, мы не имеем в виду, что Божество сложено из различных элементов. Бог живой, потому что ипостасный. Живет прежде всего Ипостась, которая обладает своими Природой и Энергией. Существенным содержанием этой жизни является любовь, а ипостасный способ существования есть общение любви во всей ее полноте и беспредельности. Эта любовь обуславливает тот факт, что Святая Троица есть «Бытие предельно динамическое». Она «является самым глубоким моментом Факта вечного самоопределения Лиц Святой Троицы». Эта любовь кенотична и фундаментальным образом характеризует божественную жизнь трех Ипостасей, согласно которой «каждая Ипостась всецело открыта для других», обнаруживая абсолютно совершенным образом единство Святой Троицы. Эта взаимная кенотическая любовь выражается в богословии термином «взаимопроникновение» (перихорисис) [14].

Во взаимопроникновении трех Ипостасей Старец усматривал характер божественного смирения Ипостасей, которое состоит не только в том, что каждая Ипостась безоглядно и всецело живет с любовью в остальных Ипостасях, но также что каждая принимает свидетельство ее истины от остальных. Это взаимоотношение Ипостасей, которое характеризуется смиренной любовью, пребывает одним и тем же как в плане богословия (то есть внутритроичного Бытия. – Прим. пер.), так и в плане домостроительства, которое было осуществлено ради спасения людей [15].

В Божием домостроительстве спасения человека и мира Сын и Слово являются Великого Совета Ангелом, носителем откровения Отца, устами Его премудрости. Согласно этому откровению, Абсолютное Существо является ипостасным. При этом Оно является не одной Ипостасью, но тремя, которые имеют одну Сущность, одно Царство, одну Славу, одну Энергию [16]. В Ветхом Завете Оно открылось Моисею как истинно Сущий. Пророкам – как Вседержитель, единый Живущий [17], единственная Истина [18], Избавляющий [19] и т.д. Своим воплощением Он засвидетельствовал ветхозаветные богоявления, но восполнил их в окончательной мере. Но прежде всего Он показал, что Бог есть любовь [20] и более того – любовь «до конца» [21]. Также Он показал, что «юродство» этой любви является «Божией силой и Божией премудростью» [22], которая побеждает смерть и изменяет время, вводит в настоящую жизнь «последние века» [23]. Этой победы Христос достиг подвигом истощания и послушания, претерпев «посрамление» креста [24], с тем, чтобы освободить человека от «поношения» преслушания и справедливого осуждения на смерть.

Из трех Ипостасей Святой Троицы наиболее близкой нам является Ипостась Господа Иисуса, по причине Его вочеловечения. В лице воплотившегося Слова Отчего мы приобрели сокровище истинного «познания славы Божией» [25]. В «примере» [26] Его любви, «любви до конца», мы также увидели меру истинного Человека, «Которому благоволит» [27] Бог. Сын Божий является «образом Бога невидимого» [28]. В Его Ипостаси вместились и невидимое Божество, и все человечество – «что на небесах и что на земле» [29]. Старец Софроний, выражая свой богословский опыт, говорил: «Ипостась-Персона есть первичный принцип и последнее, всеобъемлющее измерение в божественном Бытии» [30].

Истину и величие Ипостасного Начала в божественном Бытии открыл миру Христос. Бог Слово есть Ипостась, и человек – Его творение – носит в себе ипостасное начало. Человек был сотворен божественным Действием как «чистая потенция» [31], или, как опять говорит Старец, tabula rasa [32]. Создание человека «по образу» Действий-Энергий Бога было одновременно призывом жить свободно и с положительным самоопределением в отношении Бога, с тем, чтобы возрастать в течение жизни «возрастом Божиим» [33].

Вместе с сотворением «по образу и по подобию» Бога человеку было дано естественное стремление к Богу, а также возможность вместить и усвоить полноту Его Энергий. В этой перспективе становится понятной следующая мысль Старца: «Создавая человека “по образу Своему и по подобию”, Бог повторяет Себя Самого в нас» [34] и становится «нашим Отцом» [35], согласно энергийному способу Своего существования. Ипостасное начало в человеке состоит в его возношении к Богу и особенно к Сыну и Слову Божиему, а также в возможности уподобления Ему и преображения в ипостась. Как ипостась, человек тогда также становится «началом, вмещающим в себя беспредельность». Его онтологическое содержимое динамически расширяется в меру его участия в полноте Энергий Создателя. Величие и боговидное свойство человека обнаруживаются с его участием в Энергиях Бога, которые являются божественным Бытием [36].

До грехопадения эта «беспредельность» была славой, которая «увенчивала» [37] человека. С этой славой он должен был приобрести нетленность, а также стать центром всего творения, которое чудным образом «проповедует славу Божию» [38]. Он должен был с благодарением возносить весь тварный мир к Богу и неким боголепным образом переходить из одной полноты славы в большую полноту, в блаженство жизни.

С грехопадением же человек лишился славы Божией. Его сердце окаменело, и его ум помрачился. Смерть вошла в его жизнь, превратив его в раба греха. Славное созерцание, которое он прежде имел в раю, сменилось ужасными страданиями. Он мысленными очами созерцает бессмысленность всего того, что проповедует тщету, неразумие, тление и смерть. Имея ипостасное начало, он продолжает быть центром творения, однако уже не как носитель и домостроитель полноты жизни, но отрицательным образом – как великая и всемирная рана. Он ведет к пропасти погибели и самого себя и все творение.

Пребывая в таком состоянии, человек сам никогда не мог бы пробудиться и воспринять скрытое содержание божественной Ипостаси и тем самым выйти из своего трагического тупика. Также он не мог бы распознать предвечное призывание Творца к божественному величию своего собственного ипостасного начала. Однако Сын Божий Своим крайним смирением и любовью «до конца», которую он явил человеку на Кресте и в Воскресении, дал благодать покаяния и возможность возрождения, с помощью которых в человеке восстанавливается образ Божий.

Покаяние есть восстановление человека в изначальное состояние, когда его способность к свободному самоопределению ничем не ограничивается. Оно выражается, во-первых, в негативной борьбе за отложение тленности ветхого человека [39], а затем в положительном восприятии «благодати Божией спасительной» [40], которая возрождает и расширяет человека до того, что тот может стать причастником «наследия святых во свете» [41]. Этим и объясняется то, что на земле покаянию нет конца [42].

В результате борьбы за восстановление «образа» и за возвращение к нормальному действию свободного самоопределения, в человеке развивается и совершенствуется ипостасное начало. Для разумных существ сие начало является даром Божиим, с помощью которого они обладают своей природой. Этот дар удивителен во всех своих проявлениях. Человек действительно может быть великим в своей связи с Богом и другими людьми как «повторение» Бога. Он хранит в себе неисследимые глубины. Динамичное воззвание человека из небытия к жизни в акте творения наделило его способностью «возводиться к полноте нетварного Бытия» [43].

Человек действительно велик, когда пребывает в великом Боге и силой божественной любви охватывает собой весь мир, становится всемирным центром. Однако это величие человека проявляется и в его способности и силе претерпевать страдания. Одержимый парадоксальной смертной памятью, готовой поглотить и угасить всякий луч жизни, с самого начала своего покаянного обращения к Богу, человек страдает настолько глубоко, что переживает свою личную смерть как превращение в ничто всей вселенной и Самого Бога [44].

Следуя путем покаяния и скорби об утраченном Боге, человек проходит через предельные страдания и «бывает поражен во всех планах своего существа» [45]. Благодаря этому проливается свет на неизведанные и скрытые глубины его бытия. С помощью вольного и многоскорбного углубления в страдания человек побеждает свою падшую природу, которая пытается уклониться от страданий, ставших наказанием за первородный грех. Благодаря страданиям он становится подобным и родственным пострадавшему [46] Христу. Он очищается от люциферической самоуверенности и с помощью веры и любви соединяется с «рожденным прежде всякой твари» и «первенцем из мертвых» [47] – Сыном Божиим. В этом соединении человек исполняется силой Воскресения Христова. Его сердце осиявает «познание славы Божией в лице Иисуса Христа» [48]. Так он стяжевает состояние Христово, становится единым духом с «последним Адамом» и облекается «в образ небесного» человека [49]. Он возрождается «от Духа» и, как «дух», становится «благонадежным для Царствия Божия» [50].

Христос, благодаря страданиям, которые Он претерпел по плоти, получил во владение и наследство все народы и стал последним Адамом. Крест, Воскресение и Вознесение Иисуса есть сверхмирная победа Его любви, которая есть любовь «до конца». Ради славы этой любви на землю сошел Утешитель, чтобы наставить верных «на всякую истину» [51] и вечно свидетельствовать о бесконечности любви и спасении всего мира. Излияние Святого Духа запечатлевает истину всемирности любви Христовой.

Таким образом, через покаяние человеку приходит в сердце познание и просвещение личности Христовой, а затем расширение души, по действию Святым Духом. Святой Дух изобразует в сердце человека Христа. Так раскрывается образ Человека, как его предвечно замыслил Бог. Лицезря одновременно этот досточудный образ и прискорбное зрелище своего падения, человек испытывает страдания. Эти духовные страдания понуждают его устремляться всем существом к Богу. В результате человек освобождается от «закона греха», живущего внутри него [52].

С помощью этого устремления к Богу человек достигает чистой молитвы. Очистившись в горниле страданий всецелого покаяния от всего, что противостоит благодати Божией, и став в своем смирении «никем» [53], человек познает в своем порыве к Богу «новые излияния иного бытия, иного познания» [54]. Освободившись от закона греха и от сопротивления падшей природы, человек в превосходящей естество молитве «лицом к Лицу» входит в новую – «ипостасную форму бытия» [55]. В этой живой встрече с ипостасным Богом во Свете нетварном, он принимает дар Божий, становясь духом, как и Бог есть Дух. В нем актуализируется «то, что в начале было лишь потенцией – персона» [56].

Возрождение и актуализация ипостасного начала в человеке осуществляется в момент, когда человека осиявает нетварный Свет, который исходит от Лица безначального Бога. Тогда человек становится способным принять Его онтологическую силу и унаследовать богатство божественной жизни [57]. Этот Свет неким неизреченным образом уведомляет душу о том, что человек, будучи сотворен «по образу Бога», в конечном совершенстве способен понести полноту богочеловеческой жизни «по подобию» Богочеловека Христа. Созерцание Света вводит человека в благодатное состояние персоны-ипостаси [58]. Оно единит его со Христом, Который есть единственный центр всего творения. Таким образом, человек принимает участие в божественной всемирности Великого Богочеловека, и сам становится великим. «Силою Божией любви он, человек, объемлет весь мир» [59]. То, что Бог имеет по естеству, человек приобретает по благодати.

Тварная ипостась – человек как личность – в этом состоянии внутреннего просвещения сердца становится, по дару Христову, также «неким всемирным центром, великим и дивным», а также «богообразным» [60]. Он достигает божественной меры и входит в истинный союз любви со спасителем Христом. Из «раба» он превращается в «друга» [61]. Восходя на высоту всемирных реалий, он удостаивается вместе с Ним решать задачи мировых масштабов, главной из которых является спасение мира. Тогда Создатель «ценит его и обращает на него внимание Свое», а также «посещает его каждое утро, каждое мгновение испытывает его» [62]. И даже когда такой человек становится «противником» [63] Бога и вступает с Ним в спор перед лицом скорбного зрелища страданий и вечной погибели мира, он идет на это не из эгоизма и не для того, чтобы укорить Бога, Который для него всегда пребывает благословенным. Он идет на сей страшный спор, чтобы углубиться в правые суды Бога и полюбить Его полнее, благодаря чему привлечь на землю Его великую милость. Когда человек пребывает в таком состоянии и имеет такую «широту», тайнодействуемую Духом Святым, его ипостасное начало восходит на величественную высоту. Тогда «Творец относится к нему (ипостасному началу. – Прим. пер.) не как к Своему акту, но как к некоему факту даже для Него» [64]. Богу угодно, когда человек как личность правды ради [65] становится «прекословным» Богу. Тогда и Бог как праведный Судия «защищает избранного своего» [66] и подает ему «Духа Святого» [67].

Святой Дух, Который Христос подает Своим избранным, когда они становятся причастниками Его божественной реальности, «хочет, чтобы все люди спаслись» [68] и вдохновляет Своего носителя молиться за весь мир. Как человек Христос Иисус является единственным «посредником между Богом и человеками» [69], так и причастник Его «широты» есть «ходатай», «обличаяй и разслушаяй между обема (слав. – обоими)» [70] (Богом и человеком) о состоянии всего мира.

Силою всецелого покаяния человек выходит из тесной и мрачной темницы эгоцентрического индивидуализма и становится причастником божественной всемирности Христа. Вольными страданиями покаяния он исполняет первую и наибольшую заповедь о любви к Богу. С другой стороны, по дару единой истинной всемирности Христа, он руководится Духом Святым к тому, чтобы исполнить также вторую наибольшую заповедь любви – к ближнему. Духом Божиим сердце человека расширяется до такой степени, что он начинает нести в своей молитве все человечество как единого человека и предстательствовать за него перед Богом. Молитва за весь мир дает человеку возможность явить свою любовь ко всему роду человеческому [71]. Этим способом он достигает того, что Адам становится онтологическим содержимым его ипостаси. Как во внутритроичной жизни каждая Ипостась несет полноту божественного Существа, так и в человеческой жизни каждая ипостась-личность несет всю полноту человеческой природы как единого человека. Когда человек достигает этой ипостасной формы бытия, он становится «драгоценным пред Богом» [72]. В свете этой истины оправдывается Слово Христово, что душа человека как личности драгоценнее «выкупа» [73] всего мира, потому что она становится равной всему миру в самой себе.

Кроме того, «человек-персона не знает одиночества» [74]. Это следует понимать двояко. Во-первых, он непрестанно живет в присутствии живого Бога и молится за весь мир. Во-вторых, он становится человеком, которого пророчески желал видеть Иов [75]. То есть таким человеком, который, подражая Христу, мог бы «распространиться» между небом и землей и положить одну руку на плечо Бога, а вторую – на плечо человека [76]. Именно тогда человек, молящийся за весь мир, становится «царским священством» [77], следуя «примеру» Господа. Это является также признаком того, что в человеке восстановился первоначальный «образ» [78], что реализовалось его ипостасное начало.

Таким образом, обобщая смысл ипостасного начала в человеческом бытии, необходимо отметить следующее.

Когда человек кается, он кается не только за самого себя, но и за всего Адама, за все творение [79]. Когда он возрождается, то возрождается в вышний мир Царства Небесного, будучи победителем всех сил мира сего, как и Владыка Христос. Вместе с собой он возносит все творение, будучи истинным сыном и наследником Божиим, «сообразным славному телу» [80] Сына Божия. Как он «до конца» был возлюблен Спасителем Христом, так и сам любит до ненависти к себе благодетеля Бога. Он не дорожит своей жизнью [81], но готов пойти на всякую жертву ради святой и совершенной воли Бога. С той же любовью он молится за весь мир. «С сильным воплем» [82] он соучаствует в Гефсиманской молитве Христа за Адама. В этом плане реализуется ипостасное начало в человеке. Соединенный со Христом и с силою его любви, он охватывает собой все: небо и землю и преисподнюю. Он следует Христу, «куда бы Он ни пошел» [83].


Источник: Захария (Захару), архим. Христос как путь нашей жизни: введение в богословие старца Софрония (Сахарова). – Изд. 1-е. – М.: ПСТГУ; – Эссекс: Свято-Иоанно-Предтеченский монастырь, 2002. С. 21-38.


Примечания

[*] Цитируется книга, написанная архим. Захарией (Захару), учеником старца архим. Софрония (Сахарова, 1896-1993) – выдающегося духовного писателя-подвижника нашего времени. Работа освещает различные аспекты богословия Старца. В центре внимания автора – проблема человеческой личности в свете православной антропологии.

[1] Понятие личности в современном богословии обычно отличается от понятия индивидуума. Особенно эти два понятия различаются в богословии старца Софрония. Личность – это человек, который непрестанно пытается выйти за рамки самого себя с тем, чтобы достигнуть божественного бытия через соблюдение заповедей и уподобление Христу. Индивидуум же пребывает в трагическом тупике грехопадения и неведения своего Создателя. Первое имеет благодать Божию, а второе лишено Его познания. Больше о различии личности и индивидуума см. Лосский В. Очерк мистического богословия Восточной Церкви. – М., 1991; особенно главу: «Образ и подобие».

[2] «И собышася, яже мыслил еси, и предсташа, яже уставил еси» (Юдф. 9, 5-6).

[3] См. Пс. 32, 6-9.

[4] «Единство Церкви по образу Святой Троицы» в: Рождение в Царство Непоколебимое. С. 64. Положение, согласно которому не существует ни Ипостаси без Сущности, ни Сущности без Ипостаси, мы находим у многих отцов Церкви. Св. Григорий Палама, например, подчеркивает, что Бог разделяется нераздельно не только по Ипостасям, но также по общим «исхождениям» и Энергиям. Тем не менее, разница между ними не означает разделения: «Ибо все это является одним Богом, единой Сущностью триипостасной и всесильной». Поэтому св. Григорий говорит, что только «рассудительнейший ум» может «уразуметь различие между ними в едином Боге» (см. Опровержительное слово к Акиндину, 6, 14, 53).

[5] Исх. 3, 14.

[6] См. «Единство Церкви по образу Святой Троицы» в: Рождение в Царство Непоколебимое. С. 65.

[7] См. Мф. 28, 19; 3, 16-17; Ин. 14, 26; 15, 26; Мк. 1, 10-11; Лк. 3, 22; 2 Кор. 12, 12 и т.д.

[8] См. «Единство Церкви по образу Святой Троицы» в: Рождение в Царство Непоколебимое. С. 65-66.

[9] Видеть Бога как Он есть. С. 183.

[10] См. там же. С. 195.

[11] См. «Единство Церкви по образу Святой Троицы» в: Рождение в Царство Непоколебимое. С. 66.

[12] Видеть Бога как Он есть. С. 181.

[13] См. там же. С. 182.

[14] Там же. 194. 210.

[15] См. там же. С 243.

[16] См. там же, 206.

[17] Ис. 49. 18.

[18] Ис. 45, 19.

[19] Иер. 46, 18.

[20] См. 1 Ин. 4, 16.

[21] Ин. 13, 1.

[22] 1 Кор. 1, 18, 24.

[23] 1 Кор. 10. 11.

[24] См. Евр. 12, 2.

[25] 2 Кор. 4, 6.

[26] Ин. 13, 15.

[27] Мф. 12, 18.

[28] См. Кол. 1,15.

[29] Кол. 1, 16.

[30] Видеть Бога как Он есть. С. 238.

[31] «Единство Церкви по образу Святой Троицы» в: Рождение в Царство Непоколебимое. С. 60.

[32] Видеть Бога как Он есть. С. 92.

[33] Кол. 2, 19.

[34] Единство Церкви по образу Святой Троицы» в: Рождение в Царство Непоколебимое. С. 69.

[35] Видеть Бога как Он есть. С. 183.

[36] См. Видеть Бога как Он есть. С. 180.

[37] Пс. 8, 6-7; Евр. 2, 7.

[38] Пс. 18, 1.

[39] См. Еф. 4, 22.

[40] Тит. 2, 11.

[41] Кол. 1, 12.

[42] См., напр. Исаак Сирин. Слово 55-е; Видеть Бога как Он есть. С. 157.

[43] Видеть Бога как Он есть. С. 72.

[44] См. там же. С. 10; 177-178.

[45] Там же. С. 49.

[46] См. Деян. 26, 23.

[47] Кол. 1, 15-18.

[48] 2 Кор. 4, 6.

[49] 1 Кор. 15, 45 и 49.

[50] Ин. 3, 4-6; Лк. 9, 62.

[51] Ин. 16, 13.

[52] См. Рим. 7, 13; также Видеть Бога как Он есть. С. 43, 89.

[53] Видеть Бога как Он есть. С. 158.

[54] Там же. С. 94.

[55] Там же. С. 186.

[56] Там же. С. 185.

[57] См. там же. С. 177.

[58] См. там же.

[59] Там же.

[60] Там же, 204-205.

[61] Ин. 15, 15.

[62] Иов 7, 17-18.

[63] Иов 7, 20. (В греческом переводе Ветхого Завета, известном как «перевод семидесяти» или «Септуагинта», использовано слово κατεν τευκτής. переведенное на церковно-славянский язык как «прекословный». Это слово происходит от глагола κατεντυγχάνω, который имеет также смысл «жаловаться», «выступать в защиту». В этом смысле слово «противник» или «прекословный» можно отнести к человеку, достигнувшему описываемой духовной высоты. – Прим. пер.).

[64] Видеть Бога как Он есть. С. 205.

[65] См. Мф. 5, 10.

[66] Лк. 18, 7.

[67] Лк. 11, 13.

[68] 1 Тим. 2, 4.

[69] 1 Тим. 2, 5.

[70] Иов. 9, 33.

[71] См. Видеть Бога как Он есть. С. 243.

[72] 1 Пет. 3, 4.

[73] Мф. 16. 26; Мр. 8, 37.

[74] Видеть Бога как Он есть, 187; см. также Zizioulas J., metr. Being as Communion. London, 1985. С. 105: «Личность немыслима вне своих отношений».

[75] См. Иов 9, 33.

[76] См. Видеть Бога как Он есть. С. 231-232.

[77] 1 Пет. 2, 5 и 9.

[78] Видеть Бога как Он есть. С. 228.

[79] См. Старец Силуан, 184.2 – 187.1.

[80] Флп. 3, 21.

[81] См. Деян. 20, 24.

[82] Евр. 5, 7.

[83] Откр. 14, 4.


19 Апреля 2019

< Назад | Возврат к списку | Вперёд >

Интересные факты

Начало строительства Каличьей башни Лавры
Начало строительства Каличьей башни Лавры

4 июня (22 мая) 1759 года в Троице-Сергиевой Лавре началось строительство Каличьей башни (1759–1778). Строилась она по проекту московского архитектора И. Жукова на деньги, сэкономленные при возведении колокольни (РГАДА. Фонд Лавры. Балдин В.И. - М., 1984. С. 210) (Летопись Лавры).

Первая Пасха
Первая Пасха
21 апреля 1946 г., в праздник Светлого Христова Воскресения, в Троице-Сергиевой Лавре состоялось первое после 26-летнего перерыва праздничное богослужение. С этого дня в Троицкой обители был возобновлен богослужебный круг церковного года... 
Первый благовест Троицкой обители
Первый благовест Троицкой обители
20 апреля 1946 года в Великую Субботу Страстной седмицы из Троицкого собора в Успенский собор Лавры в закрытой серебряной раке перенесены мощи Преподобного Сергия. В 23.00 часов вечера того же дня впервые за четверть века с лаврской колокольни раздался благовест...
Визит великой княгини Александры Петровны Романовой
Визит великой княгини Александры Петровны Романовой
20 апреля 1860 г., по свидетельству исторических хроник, в Троице-Сергиеву Лавру, по дороге в Ростов, прибыла великая княгиня Александра Петровна Романова, известная своей обширной благотворительной деятельностью...
Первое богослужение в возрожденной Лавре
Первое богослужение в возрожденной Лавре
19 апреля 1946 г. в возвращенном братии Троице-Сергиевой Лавры Успенском соборе прошло первое богослужение – утреня Великой Субботы с обнесением Плащаницы вокруг собора...