Под покровом Преподобного. Художники Фаворские


Т.В. Смирнова

В 1925 году Фаворские, жившие до этого на Вифанской улице (дом 99) в Сергиевом Посаде, после отъезда Павлиновых сняли второй этаж дома Машинских на Кооперативной улице (бывшей Репной) [1]. Семья приехала в Посад еще в 1919 году, когда сам Владимир Андреевич Фаворский [2] был на фронте. Она состояла из родителей художника – Андрея Евграфовича и Ольги Владимировны, его жены Марии Владимировны, маленького сына Никиты и бабушки жены – Аделаиды Семеновны Симонович. На Вифанке родился второй ребенок – Иван. А дочка Маша родилась уже в доме на Кооперативной.

62487.jpg

В.А. Фаворский

Андрей Евграфович Фаворский был сыном сельского священника. Окончил юридический факультет Московского университета, получил таким образом личное дворянство и женился на дочери известного архитектора В.О. Шервуда. После окончания университета жил в родном селе в Нижегородской губернии, служил присяжным поверенным, организовал артель, которая занималась сбытом изделий местных кустарей. Был близок к народникам. По доносам его арестовали и выслали в Вологду под надзор полиции.

Когда встал вопрос о выборах в Государственную Думу, Фаворский купил небольшой участок земли в родных местах, чтобы иметь имущественный ценз, дающий право быть выбранным. Основал хутор Епифановку и с удовольствием занялся сельским хозяйством: разрабатывал торфяники, засевал пустыри австрийской и обыкновенной сосной, разводил и улучшал местные породы скота, организовал прекрасное молочное хозяйство, занялся пчеловодством – у него было до 300 ульев. Он продавал мед оптом и масло кусками. Его сын сделал гравюру для обертки масла, на которой были изображены медоносные травы и коровы, с надписью: «Кушай на здоровье маслице коровье».

У него было много знакомых в окрестных селениях. Он активно участвовал в общественных делах, старался улучшить жизнь крестьян и кустарей. Будучи депутатом III Государственной Думы, Фаворский отстаивал интересы павловских кустарей, хлопотал о строительстве железной дороги к селу, был также попечителем Павловского кустарного района и Павловской женской учительской семинарии. Он построил в деревне школу, помогал крестьянам советами. Но после революции ему пришлось уехать. С 1919 года он с женой жил в семье сына в Сергиевом Посаде.

Летом 1920 года Андрея Евграфовича пригласили в Комиссию по охране памятников искусства и старины Троице-Сергиевой Лавры на должность бухгалтера. Образованных людей было мало. И вот уже в марте того же года его, помимо работы в бухгалтерии, назначили заведующим отделами Древнерусской живописи и Древнерусской книги. А через месяц с двумя другими сотрудниками он уже составлял программу лекций для населения.

Время было голодное. Музейные сотрудники искали способы выжить, занимались огородами. Встал вопрос о возвращении лошади и сбруи, которые забрал Наробраз. К кому было обратиться за советом, как это сделать? Конечно, к Андрею Евграфовичу. И еще с 1920 года ему было поручено заведовать пчельником Лавры – пригодились тут его знания, полученные на собственной пасеке.

1.jpg

А.Е. Фаворский

А в 1922 году штаты Комиссии пришлось сократить по числу выделенных продовольственных пайков. И А.Е. Фаворского уволили, но оставили в той же должности бухгалтера как сверхштатного сотрудника. Сверхштатные получали только помещение и небольшое количество дров, но не зарплату. И Фаворский продолжал работать, работать до самого конца. Вся семья несколько лет благодаря ему имела жилье – три с половиной года Фаворские жили в Лавре.

Скончался Андрей Евграфович в 1924 году на 82-м году жизни.

Он был женат на Ольге Владимировне Шервуд, дочери известного художника и архитектора. Она кончила Высшие женские курсы Герье. Выйдя замуж в 1883 году, полностью разделила интересы мужа. Очень любила цветы и развела даже розы на плохой песчаной почве в Епифановке. Еще она любила рисовать, рисовать цветы.

Когда в Сергиевом Посаде в начале 1920-х надо было найти какой-то заработок, она занялась росписью поделок из папье-маше и дерева. Руководил ее работой монах Аффоний Вишняков, происходивший из семьи жостовских мастеров. Она расписывала цветами или фруктами и ягодами по черному фону коробочки, брошки, вазочки для кистей. Эти изящные вещицы шли на продажу как сувениры, и такой заработок был небольшим подспорьем для семьи.

Ее внучка, Мария Владимировна, так описала комнату Ольги Владимировны в доме на Кооперативной: «...совсем особый мир была бабушкина комнатка, самая маленькая, но и самая светлая – на солнечной стороне. У нее всегда цвели цветы. Помню зимой цветущие розы. У бабушки было так хорошо и красиво. Кровать покрыта старинным ковром, круглый вертящийся столик – на нем она расписывала брошки и коробочки. Старинные маленькие этажерки, на них всякие удивительные предметы: японские обезьянки из кости, бронзовые фигурки, вазочки...

А сама бабушка всегда была очень красива. Серебряные волнистые волосы обрамляли приветливое лицо, а ее простые кофточки были как-то особенно аккуратны и изящны. Когда она разливала чай своими узкими красивыми руками, всем становилось особенно уютно и хорошо. Я помню бабушку уже старой, она редко выходила из дома, но всегда интересовалась всем – от политических событий до наших детских новостей... Спокойная, справедливая, она, конечно, была центром семьи. Отчетливо помню ощущение детского счастья: возвращаясь домой, знать, что дома ждет бабушка».

В.А. Фаворский сделал в дневнике такую запись после кончины матери (1939): «Я благодарил за все, благодарил за то, что она была моей матерью, и я в ней имел разумную, спокойную, очень чуткую, очень мужественную женщину (обязан я ей очень многим, представлением о чистоте человека, о честности, о лучших стремлениях человека, об идейности)... Мягче ее, деликатнее, скромнее трудно себе представить человека, в то же время веселая, бодрая и деятельная и по-своему мужественная и сколько-то даже суровая».

2.jpg

О.В. Фаворская

Владимир Андреевич Фаворский писал: «Я начал рисовать потому, что рисовала мать». Он учился на курсах скульптуры в Строгановском училище, в студии К. Юона, потом в студии профессора Холлоши в Мюнхене. Вернувшись через три года в Россию, поступил в Московский университет на историко-филологический факультет и закончил его со специальностью искусствоведа.

В 1912 году он женился на Марии Владимировне фон Дервиз, с которой познакомился в усадьбе Дервизов Домотканово в Тверской губернии, где собирался клан художников. В этот круг входили также княжна Наталья Дмитриевна Шаховская и ее будущий муж Михаил Владимирович Шик – товарищ В.А. Фаворского еще по гимназии. С ними он встретился впоследствии и в Сергиевом Посаде. Но это было уже после войны.

В 1915 году В.А. Фаворского призвали на военную службу, и освободился он от нее только весной 1920-го. Стал преподавать во ВХУТЕМАСе. (В 1923–1925 годах был ректором этого учебного заведения.) Когда в конце 20-х была чистка профессорского состава, Фаворского спросили: «Почему Вы не состоите в Союзе воинствующих безбожников?» Он ответил: «Я в Бога верую».

Как профессору ему дали комнату в Москве. Ее обстановку описал художник А.Д. Гончаров: «Комната была маленькая и узкая. Помещались в ней слева от двери железная койка Фаворского, на деревянных досках которой лежал тоненький тюфячок с тоненьким солдатским одеялом, посередине – старинный обеденный стол с откидными крышками, справа – небольшой шкафчик, в котором хранились какие-то бумаги, книги и деньги, а перед столом стоял круглый баул, покрытый куском старого ковра, на нем сидел Владимир Андреевич, гравируя или рисуя... Над столом висела единственная лампочка, прикрытая бумажкой, на окне занавесей, конечно, не было, а были с подоконника спущены на бечевках пустые консервные банки, куда стекала вода от таявшего на окнах льда. Было бедно, узко и жестко».

О том, как он работал во ВХУТЕМАСе, сам Фаворский писал так: «Я уходил на службу к девяти часам утра и часто возвращался домой к девяти часам вечера, иной раз и не пообедав. Дома я обедал, но после обеда никогда не давал себе права отдыхать и сейчас же садился работать... Глядишь, часикам к двенадцати ночи и разойдешься!»

Его дочь, Мария Владимировна, вспоминает: «Московская жизнь отца в тридцатые годы, как я теперь понимаю, была очень трудной: всяческие гонения, потеря самых близких друзей, постепенная гибель его детища – ВХУТЕМАСа, тревога за судьбы учеников. Но когда он приезжал к нам на выходные в Загорск, то, переступая порог дома, сознательно отметал все это: здесь он был со своей матерью, женой, детьми, и это, наверное, было спасением.

В день его приезда нас с братом Ваней укладывали в обычное время, но мы не спали, ждали звуков открываемой двери, отцовского бодрого голоса, маминого радостного, и тогда мчались в ночных рубашонках в прихожую и кидались в его морозные объятия, в чудесный запах заиндевелой бороды. Иногда с ним приезжал и Никита, тогда было еще больше радости.

Оба привозили тяжелые рюкзаки с едой, разбирать их тоже был ритуал, который нам разрешался, несмотря на позднее время, и всякая малость нас так радовала!

3.jpg

В.А. Фаворский. Силуэтный портрет.
Худ. И.Я. Симонович-Ефимова. 1920 г. Бумага, тушь

Почти весь следующий день отец принадлежал нам, детям. Обязательно была далекая прогулка в лес. На обратном пути отец сажал меня к себе на плечи, а зимой, когда все ходили на лыжах, привязывал на длинной веревке к своему поясу. Он шел ровно на широких старых лыжах, а я поспевала сзади на своих маленьких.

Летом и осенью набирали букеты для бабушки Ольги Владимировны – она рисовала цветы.

К обеду приходил кто-нибудь из загорских знакомых или приезжали из Москвы... Обедали все вместе, не спеша, бабушка разливала чай из самовара...»

Один из московских гостей так описал прогулку с Фаворским: «Ранним вечером – прогулка вдоль стен Лавры. Косые лучи закатного солнца. Тишина. Безлюдие. И что же? Неторопливое повествование Владимира Андреевича заселило зеленое холмистое пространство ратниками XVII столетия, русскими и польскими. Это был подробный рассказ очевидца».

Взять семью из Сергиева Посада в Москву Фаворский не мог до 1939 года. Приезжал к семье только на выходные. Но в Посаде В.А. Фаворский познакомился с П.А. Флоренским. И пригласил его преподавать во ВХУТЕМАСе. «Лучшего лектора и более знающего не знал, да и вряд ли был такой и сейчас найдется ли», – считал он. С Флоренским у него сложились дружеские отношения. В 1920-е годы он сделал экслибрис Флоренского, несколько карандашных портретов его и дочери Ольги, обложки к одной из книг Флоренского и к журналу «Маковец», в котором Флоренский принимал деятельное участие. Дружили и семьи. Особенно сблизился с Кириллом и Ольгой Флоренскими старший сын Фаворского Никита.

До своего ухода на фронт Никита постоянно приезжал в Сергиев Посад и в 1940 году, работая над путеводителем «Архитектурные памятники Лавры», даже жил в доме Флоренских. Ольга Павловна после войны вышла замуж за Сергея Зосимовича Трубачева. Когда у них родилась старшая дочь, В.А. Фаворский стал ее крестным отцом (крестной матерью – пианистка Мария Вениаминовна Юдина). С.З. Трубачев писал: «...мы, несомненно, хотели закрепить и передать нашим детям связи, сложившиеся независимо от нас, в годы нашего детства и юности, – отношения, основанные на любви и почитании тех, в ком видели мы осуществление гармонии цельной и прекрасной личности».

Другим знакомым В.А. Фаворского в Сергиевом Посаде стал М.М. Пришвин. Художник сделал иллюстрации к его повести «Жень-шень» и портрет автора.

Интересовала В. А. Фаворского и архитектура Лавры – он создал несколько графических пейзажей с ее изображением. «Настоящая архитектура заменяет природу», – считал он.

Жена В.А. Фаворского тоже была художницей. Ее занятия рисованием поощрял друг ее отца В.А. Серов. Потом она занималась в частных мастерских художников в Париже, в студии К. Юона и, наконец, в Училище живописи, ваяния и зодчества, которое окончила в 1913 году.

В Сергиевом Посаде она руководила изокружком в Клубе подростков, преподавала рисование в школе и в Педагогическом техникуме. В голодном 1920 году для продажи на рынке она шила тряпичных кукол и зверей. С 1930 года участвовала в выставках в Посаде и Москве. Но главным делом жизни считала воспитание детей. Однако и в этом проявлялись ее художественные наклонности. Вместе с детьми из того, что было под рукой, мастерила она елочные украшения, цветы, фонарики, маскарадные костюмы, устраивала театр теней.

Дети росли в дружной, любящей семье. «Говоря о детях, Владимир Андреевич как-то вдруг всегда светлел, и в его словах звучала нежность, с которой другие, да и то редко, говорят только о цветах. Он сказал как-то, что особенно милы дети, прибегая с прогулки и внося с собой "запах мороза"», – вспоминала одна знакомая Фаворских.

С.З. Трубачев вспоминал, что «в доме Фаворских любили музыку, пели и музицировали... Дети подбирали на цитре подложенные под струны ноты и запоминали народные напевы... Фаворские любили не только строгую классическую музыку. В их семейный быт, лишенный стилизации и чуждый мишурного украшательства, органично входила народная музыка. Запевал Никита, Владимир Андреевич негромко вступал с подголоском – получалось по-народному, как поют в деревне. Пели "Среди долины ровныя", "В темном лесе", "Ах вы, сени"... Сыновья Фаворского напоминали героев русских былин и сказок. В характере Вани – цельность и несомненная самобытность. А разве не то же скажешь о Никите, словно возрожденном богатыре русского эпоса...

1609Efimov08.jpg

Фаворские, Ефимовы и Дервиз. Начало 1920-х гг.
Слева направо: Н.Я. Симонович-Ефимова, И.С. Ефимов,
В.Д. Дервиз, А.С. Симонович, В.А. Фаворский,
М.В. Фаворская, А.Е. Фаворский, О.В. Фаворская;
в нижнем ряду дети Адриан Ефимов и Никита Фаворский

Восприятие природы не было отделено ни стенами дома, ни чертой города, ни высокой культурностью семьи: общение с ней – постоянная потребность... От малого пруда и корневис-того дуба возле дома дорога уходит через долину к лесу, куда во всякое время года – зимой на лыжах – устремлялись и родители, и дети. Никита исходил и знал все окрестности Загорска, бродил с товарищами детства Кириллом Флоренским и Владимиром Рекстом, неутомимыми путешественниками и охотниками».

Никита с ранних лет увлекался вырезыванием деревянных фигурок, деревянной гравюрой. В четырнадцать лет он создал гравюры-иллюстрации к книжке рассказов деревенских ребят. Свободно рисовал пером, тушью, карандашом, акварелью. В 1938 году закончил отделение книги Полиграфического института.

Он ушел в ополчение осенью 1941 года.

Иван тоже рисовал и гравировал по дереву. Поступил в Художественный институт. С первого курса его взяли в армию. Художник Ю.Б. Могилевский вспоминал: «В 1942 году, попав в военное училище, я оказался в одном взводе с мальчиком, я думаю, семнадцати с чем-то лет, которого, как оказалось, зовут Иван Фаворский... Он очень резко отличался от всех людей, которые там находились... Я смотрел на него и думал: откуда такой мог получиться мальчик? Как мог получиться такой мальчик? Этот человек особенно, может быть, как-то воспитан, в нем была какая-то необыкновенная чистота и красота... Молчаливый очень. Он молчал часами, может быть, даже и днями... Но когда уж говорил, то это было весомо».

От сыновей не было вестей, и Владимир Андреевич при встрече со знакомыми первым начинал спрашивать обо всем, не давая тем самым заговорить о самом для него тяжелом.

Они не вернулись.

Художник Л.А. Бруни говорил, что «Никита был талантливее своего отца» и что «это был бы чудеснейший художник, если бы не погиб».

А Иван?

М.В. Фаворская положила среди фронтовых писем Ивана свою записку: «Никитины рисунки детские смотрим и наслаждаемся; Никитины гравюры напечатали, выпустили книгу, о Никите товарищи и товарки, учившиеся с ним, вспоминают. Он был сложившийся человек, с душой мудрой и широкой.

А ты? Кто вспомнит тебя на всей большой земле?

Близких друзей школьных у тебя не было, среди родных ты ни с кем особенно не дружил, ты уходил один в лес, бродил и думал, и если бы я спросила, о чем, ты, вероятно, не смог бы ответить...»

Никита погиб в ополчении в 1941 году, Иван – под Кенигсбергом 10 февраля 1945 года. Мария Владимировна оставила воспоминания о них. Она писала: «...я почти не занималась искусством, отдавая все время своим детям... когда сыновья погибли, у меня почти нет упреков совести, что я чего-то для них не сделала, ни в материальном, ни в духовном смысле». И еще: «Эти воспоминания есть единственное, что я могу сделать, чтобы осталась память на земле о двух погибших сыновьях».

В 1939 году семья Фаворских переселилась в Москву – сообщество художников построило дом на окраине, в Новогирееве. Там и сейчас живет дочь Фаворских, которую зовут, как и мать, Марией Владимировной. Но в отличие от матери ее называют Фаворской-Шаховской – она вышла замуж за скульптора Дмитрия Михайловича Шаховского, сына друзей ее родителей. А сама она художница-керамистка.

Владимир Андреевич прожил в этом доме на Новогиреевской четверть века. Художник О.В. Васильев вспоминал о посещении этого дома: «Мне помнится "дом на краю" среди деревьев, то ли крепость, то ли храм. За домом пустота, мрак и безвремение. Церкви и крепости обычно пусты, полуразрушены и охраняются государством. Дом населен, живет напряженной художественной жизнью и может, видимо, постоять за себя... На улице холодно, метет. В доме – свет и тепло».

В течение жизни В.А. Фаворский много занимался гравюрой, преимущественно ксилографией. Сделал очень известные иллюстрации к «Слову о полку Игореве», к «Борису Годунову» и «Маленьким трагедиям» Пушкина, стихам Роберта Бернса и др. Работал он и как театральный художник, занимался также монументальным искусством (фрески, сграффито, мозаики). Он оставил много учеников. Его друг, художник П.Я. Павлинов, как-то сказал, обращаясь к одному из них: «Вы должны понять и осознать все великое счастье свое – не то, что вы у него учитесь, а что вы можете сказать: этот человек существует, и я стою возле него и могу дотронуться до его одежды».

Фаворскому пришлось оставить преподавание в 1938 году, когда усилились гонения на «формалистов». Во время Великой Отечественной войны он снова преподавал, находясь в эвакуации в Самарканде, и продолжил эту работу в Москве. С 1948 года работал только как художник. «Фаворский жил трудной творческой жизнью и совмещал ее с борьбой за существование и бытовыми заботами. Мария Владимировна не выдержала потери детей и заболела... В то же время нужно было зарабатывать деньги для семьи, и кругом было много нуждающихся людей (тогда жили бедно), опорой которых был Фаворский. Среди них и родные, и товарищи, и студенты, и совсем незнакомые люди приходили в своеобразный дом, который возвышался над маленькими жилищами тогдашних окраин Измайловского парка. Приходили не потому, что Фаворский был богат, а потому, что им нужно было помочь, и он щедро делился. Доброта, быть может, главное качество Фаворского-человека», – писал один из мемуаристов.

«Его жизнь, его путь в искусстве не были легкими. Когда на диспутах над его головой разражались жестокие споры, так как искусство его никого не оставляло равнодушным, и выступающие "за" и "против" готовы были разорвать друг друга в клочки, он сидел спокойный и невозмутимый, время от времени поглядывая поверх сдвинутых на кончик носа очков и внимательно зарисовывая в своем блокноте спорящих – и того, который "за", и того, который "против"», – писала одна из его знакомых.

Д.М. Шаховской считает, что «некоторые критики и художники не любили и не понимали Фаворского отчасти потому, что он не соответствовал сложившемуся (из литературы) представлению о "гении", брызжущем талантом и темпераментом. Огромная творческая сила Фаворского была скрыта от внешнего взгляда скромностью человека и вдумчивостью художника... Владимир Андреевич почти никогда не позволял себе внешне понятого артистизма, он как бы искоренял его в себе».

В.А. Фаворский не переставал работать, пока двигались руки. Уже тяжело больной, когда лишь самые близкие люди с трудом могли различить едва слетавшие с его губ слова, он диктовал свои мысли об искусстве, потому что «всегда, с тех пор, как вошел в мир искусства и понял красоту его, хотел, чтобы другие также видели его, хотел научить их видеть этот мир».

Источник: Смирнова Т.В. «...Под покров Преподобного». Очерки о некоторых известных семьях, живших в Сергиевом Посаде в 1920-е годы / Т.В. Смирнова. – Сергиев Посад: СТСЛ, 2007. С. 154-166.


ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] В настоящее время это дом 35. На фасаде установлена мемориальная доска, гласящая, что здесь жил художник В.А. Фаворский.

[2] Владимир Андреевич Фаворский (1886-1964) – российский и советский график, мастер портрета, ксилографии и книжной графики, искусствовед, сценограф, живописец-монументалист, педагог и теоретик изобразительного искусства, профессор. Академик АХ СССР (1962; член-корреспондент 1957). Народный художник СССР (1963). Лауреат Ленинской премии (1962). Имя В.А. Фаворского присвоено Институту графики и искусства книги Высшей школы печати и медиаиндустрии Московского политехнического университета.

Фаворский возродил классическую чёрноштриховую гравюру на дереве и создал отечественную школу книжной иллюстрации. Фаворский и его последователи в 1910-1930-х гг. решительно отказались от белого штриха, вернулись к средневековой технике, но при этом по-новому стали решать задачи особенной, специфичной для искусства гравюры целостности пространственных отношений изображения на плоскости белого листа бумаги. Формальная интенсивность взаимодействия чёрного и белого тонов, «звучность» и декоративность гравюр художников новой школы способствовали их органичному «вхождению» в композицию книги «как целостного организма» (определение Фаворского). Иллюстрации строились без обрамлений – свободным пятном на белом поле листа как особом изобразительном пространстве – и, следовательно, активно взаимодействовали с пространством книги. Конструктивность изображений – иллюстраций, виньеток, заставок, органичная связь изображений со шрифтом, который также «конструировали» художники школы Фаворского, создавали оригинальные художественные тропы, особый метафорический язык, сближавший графику и искусство слова.


26 Июля 2018

< Назад | Возврат к списку | Вперёд >

Интересные факты

Первая Пасха
Первая Пасха
21 апреля 1946 г., в праздник Светлого Христова Воскресения, в Троице-Сергиевой Лавре состоялось первое после 26-летнего перерыва праздничное богослужение. С этого дня в Троицкой обители был возобновлен богослужебный круг церковного года... 
Первый благовест Троицкой обители
Первый благовест Троицкой обители
20 апреля 1946 года в Великую Субботу Страстной седмицы из Троицкого собора в Успенский собор Лавры в закрытой серебряной раке перенесены мощи Преподобного Сергия. В 23.00 часов вечера того же дня впервые за четверть века с лаврской колокольни раздался благовест...
Визит великой княгини Александры Петровны Романовой
Визит великой княгини Александры Петровны Романовой
20 апреля 1860 г., по свидетельству исторических хроник, в Троице-Сергиеву Лавру, по дороге в Ростов, прибыла великая княгиня Александра Петровна Романова, известная своей обширной благотворительной деятельностью...
Первое богослужение в возрожденной Лавре
Первое богослужение в возрожденной Лавре
19 апреля 1946 г. в возвращенном братии Троице-Сергиевой Лавры Успенском соборе прошло первое богослужение – утреня Великой Субботы с обнесением Плащаницы вокруг собора...
Пасхальная иллюминация на колокольне
Пасхальная иллюминация на колокольне
19 апреля 1913 г., на Пасху последнего предвоенного года (перед Первой мировой войной), жители Сергиевского посада и многочисленные паломники стали свидетелями иллюминации, устроенной на колокольне Троице-Сергиевой Лавры...