Пасха в селе

Пасха в селе
Из воспоминаний

«О божественного, о любезного, о сладчайшего Твоего гласа!»

Из Пасхального канона

Проходили века, сменялись народы, губительным вихрем проносились войны, множество людских поколений обычной чредой сменяли друг друга, но животворный момент Воскресения Христова остается извечно живым, и весь мир земной и небесный переживает эту живость чувства вместе с мироносицами, с ангелом, отвалившим камень от дверей гроба. С детским трепетом души, с чистым сердцем стараемся мы подойти к моменту этого божественного события, непонятного слабому разуму, но близкого простой искренней вере, приготовляя себя к восприятию этого радостного события 40-дневным постом, ибо Воскресение Христово — основа нашей веры, жизни и упования. «Если Христос не воскрес, напрасна вера наша!» (I Кор. 15, 17) — восклицает святой апостол. И нередко вспоминается мне один небольшой кусочек дорогих, сладких переживаний — пасхальная ночь в глухом селе, среди лесов и полей.

Особенно памятна мне весна 1921 г. в южной полосе нашей страны, когда она была особенно ранней, когда уже на Благовещение, лес, одетый нежной зеленью шелестел уже мягкими липкими благоухающими листочками, а стада привольно паслись на густой траве под жарким солнцем. Давно отжурчала весенняя вода по камешкам приветных деревенских речек и ручейков. В Великую Пятницу зацвела черемуха, а на сирени готовы были лопнуть душистые бутончики. Озимые посевы вышли уже в трубку и виднелись головки ржаных колосков. Леса и парк, огромный и запущенный, были оживлены множеством птичьих разнообразных голосов. Необычно было в Великую Субботу слышать заунывное кукование, а в сумерки — прелестные трели соловья. Пасха была в этом году 17 апреля.

Кончилась неземная художественная красота Велико-Субботней Литургии. Только что прослушали 15 паремий. «Воскресну Боже, суди земли, яко Ты наследиши во всех языцех...». Священнослужители сменили черные ризы и покрывала на белые; торжественно трогательно отзвучала изумительно глубокая, величавая песнь: «Да молчит всяка плоть человеча и да стоит со страхом и трепетом, ничтоже земное в себе да помышляет...» Священник освятил пять хлебов, пшеницу, вино (масло в этот день по уставу не освящается) для остающихся молящихся на ночное чтение «Деяний Св. Апостолов». Скромная Плащаница возвышалась на середине храма, украшенная густым благоухающим венком из черемухи, подснежников и лесных душистых лиловых фиалок. Не сидится дома весь этот день и особенно вечером Как хорошо! Не ушел бы из оживленного неумолчными птичьими концертами леса, какой особо душистый аромат от древесной листвы, фиалок и черемух охватывает и опьяняет вас! Это — лучший росной ладан, который благодарная природа день и ночь струит из невидимых кадильниц своему Премудрому Творцу и Архитектону.

А кто не знаком с прелестью долгих весенних сумерек? Кому не близка охватывающая вас волна грустных воспоминаний о ваших близких, оставивших эту жизнь, о вашем милом, непорочном детстве под сенью забот и ласки любимых родителей, о светлой незабываемой юности с ее мечтами! А в пасхальную вечернюю пору и сумерки эти настроения, воспоминания и переживания вами особенно остро и рельефно воспринимаются.

Но вот в лесной чаще до вас доносятся 12 мерных, замирающих ударов церковного колокола, извещающего о начале чтения «Деяний», и зовущего в последний раз навестить живоносный Гроб нашего любимого Господа и Спасителя, Который «Язвен бысть за грехи наша и мучен бысть за беззакония наша; наказание мира нашего бе на Нем, и язвою Его мы исцелехом». (Ис. 53, 5).

Чудесный, высокий архитектурный храм уже полон сгустившегося мрака, ни лампад, ни свечей нигде нет, и только Плащаница освещается массой потрескивающих на подсвечниках свечей. Еще не тесно в храме, но народ в молчании и величавом спокойствии уже прибывает с белыми узелочками из ближних и дальних деревень. На раскладном аналое, перед Плащаницей, один из грамотеев деревни, высокий с проседью, в очках с железной оправой, не робея и не торопясь, раздельно, громко и прекрасно читает «Деяния Св. Апостолов». Прислушиваемся: «И не единыя вины смертныя обретше, просиша у Пилата убити Его: яко же скончаша вся, яже о Нем писана, снемше с древа, положиша во гробе. Бог же воскреси Его от мертвых: иже являшеся во Дни многи совозшедшим с Ним от Галилеи во Иерусалим, иже ныне суть свидетелие Его к людем. (Деян. 13, 28—31). И дальше, и дальше читает высокий старик о Павле и Варнаве, о гонении на них, об исцелении хромого от рождения в Листре Апостолом Павлом. Под чтение это так хорошо и приятно мыслится... И думаете вы, что и на вашу грешную голову упала одна из бесценных капель Пречистой Крови этого Невинного Страдальца, избавив вас от греха, проклятия и смерти. Грустно и стыдно становится от сознания всей мерзости своей черной холодной души и глубины своего падения..

«...И вся терпит мене ради осужденного, Избавитель мой и Бог, да спасет мир от прелести». С этими мыслями я целую пречистые язвы Господа и выхожу из храма, чтобы приготовиться к Светлой заутрене. Коротка, величава, торжественна и непостижима нашим грешным умом «сия, поистине, великая спасительная ночь!». Никто не спит в эту ночь. Нет желания спать. Некогда спать. Нет нужды искусственно создавать себе настроение в эту ночь. Величие неизбежности предстоящего момента — вот оно само настроение, и ты хочешь быть свидетелем и участником Воскресения Христова, этого торжества, этого пира веры нашей.

Первые удары колокола возвещают, что пора итти в церковь. На улице непроницаемо темно и душисто, и в теплой ночной тиши мирно и призывно звучит колокол. Во тьме рельефно выделяются освещенные окна церковного купола. Народ гуще притекает к храму, в ограде на лавочках и на могилках расположился народ. С трудом пробираюсь внутрь храма.

В 11 час. 30 мин. ночи начинается полунощница... Последний раз нежно, мелодично звучит страстной канон «Волною морскою». Плащаницу уносят в алтарь. На 10 минут воцаряется полная тишина и покой.

Ровно в полночь ярко освещается Святая Святых — алтарь, преобразующий небо, и оттуда раздается, пока еще отдаленное, известие о Воскресшем: «Воскресение Твое, Христе Спасе, ангели поют на небесах...» Открываются царские врата, и из алтаря, в блистающих серебряных ризах, выходят на амвон и спускаются вниз по ступенькам — настоятель с крестом и трисвечником, священники с Евангелием и образом Воскресения и диакон с высокой свечей и блестящей кадильницей. Певчие и весь народ с воодушевлением подхватывают: «и нас «а земли сподоби чистым сердцам Тебе славити». У многих вырываются вздохи сокрушения, а по лицам текут слезы радости: в такой великий момент, когда небеса торжествуют, и радуется земля, и ликовствует сама природа, думается: готов ли ты, человек, выйти навстречу Воскресшему Иисусу, отбросил ли ты, хотя бы здесь, в эти святые мгновения, злобу, зависть, ненависть к брату своему, угасил ли ты всегда жгущее тебя пламя страстей—наживы, прелюбодейства; воздержался ли ты от яда осуждения и злословия, омыл ли ты свое сердце, направил ли волю свою к деланию добра, настроил ли ты свой ограниченный разум для славословия Господа данным тебе от Него дарованием — словом, искусством, действием? Действительно ли с чистым сердцем все мы, в такой массе собравшиеся в эту Святую ночь, идем «свещеноснии в сретение Жениху»? Одна от другой зажигаются свечи в руках народа, и в этом море света впереди, высоко над головами народа, колыхаются хоругви, крест и образа... Крестный ход медленно выходит из храма под мелодичные переливы колоколов. Этот пасхальный, искусно исполняемый трезвон, то удаляется, сходя на два колокольчика, то, постепенно возрастая, приближается и охватывает вас громом звуков, и снова удаление, и опять приближение, — все это как бы напоминает нам морские приливы и отливы волн. Торжественно и величаво обходит крестный ход вокруг храма, а трогательная песнь «Воскресение Твое, Христе Спасе» сотнями уст повторяется и звучит победно и торжествующе. Крестный ход вошел на высокий портал храма и расположился между колоннами. Закрыты тяжелые железные двери. Настоятель при абсолютной тишине громко начинает: «Слава Святей, и Единосущней, и Животворящей, и Нераздельней Троице, всегда, ныне! и присно и во веки веков». Хор заканчивает эти слова: «Аминь». И вот наступил тот долгожданный момент, который все мы так трепетно и терпеливо ожидали весь год, а особенно во дни Великого Поста. Радостно поет настоятель первые слова победного гимна нашей веры, нашего чаяния и упования: «Христос воскресе из мертвых...», но мощная волна голосов не дает ему закончить этих слов, она громовым аккордом подхватывает начатые слова и с силой прорвавшего плотину потока несет их вдаль и туда, в бездонную глубину звездного неба, где сейчас же победную песнь повторяют миллиардные сонмы небожителей... «смертию смерть поправ, и сущим во гробех живот даровав».

Прислушайтесь, как красиво поет это простое, великое, доброе сердце русского народа, как все ширится и возрастает победная песнь; она льется медленно и. не удержать ее (Никаким другим чуждым силам, «...смертию смерть поправ...», море победных голосов заполняет соседнее кладбище, переходит в ширь полей и отзывается эхом в ближних лесах. Много и много раз эти слова подтверждают другие великие слова, относящиеся к Христу — Победителю смерти: «Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его, и да бежат от лица Его ненавидящие Его... Тако да погибнут грешницы от лица Божия, а праведницы да возвеселятся».

Открываются церковные двери, и вся эта торжествующая волна вслед за иконами, блещущими серебром, и духовенством вливается в ярко освещенную церковь, и быстро заполняются все уголки храма. Храм горит от паникадил и множества свечей. Все царские двери в алтарях раскрыты, алтари блистают светом. Священнослужители, облаченные в праздничные ризы, идут кадить по храму, а с хор веселым речитативом несется: «Очистим чувствия и узрим неприступным светом Воскресения Христа блистающася и радуйтеся...». Священник радостно и громко возглашает в народе многократное: «Христос воскресе!» Сильным задушевным гулом несется отовсюду в ответ: «Воистину воскресе!». Вот мелькают голубые, зеленые, розоватые ризы среди народа на каждой песне канона. Быстро проходит Светлая утреня. Все ликует и торжествует. Начинается христосование... Хор уже зовет к этому трогательному моменту: «...и друг друга обымем, рцем, братие, и ненавидящим нас простим вся Воскресением, и тако возопиим: «Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ...».

Трижды христосуются с народом священники, а народ друг с другом. Необычайное нарастающее оживление. Христосование выливается и за пределы храма. На амвон выходит настоятель и читает «Слово огласительное» св. Иоанна Златоустого. Это шедевр ораторского красноречия, где раскрывается нам особое милосердие Воскресшего Христа ко всем людям без различия. «Если кто благочестив и боголюбив, да насладится сегодня этим святым торжеством. Да внидет в радость Господа своего». Свет из гроба всем одинаково воссиял. Все равны. Всем обещается награда, прощение греха. Всем в равной мере преподается божественная приветность и утешение. Кто постился и кто не постился, да не смущается; упитанный телец заклан для общего пира. Если кто пришел на этот божественный светлый пир в третий, шестой и девятый час, да не смущается... Если даже пришел кто в одиннадцатый час, да не устыдится и не устрашится — Любочестивый Владыка и последнего принимает, как первого. Он приветствует не только дела, но и наши мысли и желания. Где жало смерти? Где ада победа? Он посрамлен, низложен, упразднен».

В ограде праздничное настроение. Все обмениваются разноцветными яичками. На кладбище христосуются с близкими и дорогими покойниками. Зазвонили к обедне. Пасхальная Литургия идет быстро, напевы простые, стройные и веселые. Под торжественный трезвон, колоколов читается всеми священнослужителями Евангелие от Иоанна в разных языках.

Это особо величественное Евангелие, повествующее о Божестве Иисуса Христа, о миссии Иоанна Предтечи, о благодати учения Христова: «И от полноты Его все мы приняли и благодать на благодать. Ибо закон дан чрез Моисея; благодать же и истина произошли чрез Иисуса Христа» (Ин. 1, 15—17). Быстро заканчиваются последние песнопения Литургии. Освящаются артосы в память прообраза избавления людей от первородного заражения их грехом и избавления иудеев от рабства фараонского.

Окончена обедня. Долго подходит народ ко кресту. Рассвело. Скоро покажется яркое солнышко на безоблачном небе и возвестит людям о славном дне Воскресения. Капли росы блестят на траве и листьях весенних цветов. Высоко в голубом эфире заливаются звонкие жаворонки, как малиновые колокольчики. В ольховых речных зарослях, и в лесу, и в старом темном парке перекликаются соловьи. После жары и духоты в церкви вас приятно охватывает душистая предрассветная прохлада. Пахнет листьями тополя, черемухой « свежим ароматом березы. Несмотря на две подряд бессонные ночи, чувствуется приятная истома тела и здоровое бодрое настроение. Народ расходится группами по деревням, каждый в. свою сторону, и в утреннем воздухе слышно то здесь, то там пение: «Христос воскресе из мертвых...». То совсем далеко, едва уловимо звучит этот мотив, то ближе, то еще ближе, а то вовсе родом за церковью в тех густых кустах за речкой. И какое величие и мощь создаются от этого безыскусственного пения победного воскресного гимна: «...смертию смерть поправ...» Сколько искренней радости приносят вам издалека эти родные русские голоса!

«И сущим во гробех живот даровав», — нежным аккордом замирает где-то уже совсем далеко, далеко за лесом. И в это ясное ароматное утро мы полны твердой уверенности ,в силу и мощь нашего родного народа, в его чистую неподкупную искренность, в его детскую наивную доброту. И верим мы, что никакие провокации, никакие натравливания и поджигательства на кровавые жертвы не страшны великому народу с чистым сердцем, с огромной душой, готовой и способной на любые жертвы, с любовью глубокой и широкой, как море; тому народу, который многократными опытами показал миру свои реальные возможности и уменье отражать и поражать любого недруга. И верим мы в слова Воскресшего: «Я с вами, и никтоже на вас!».

Даниил Двинский
Источник: Журнал Московской Патриархии, № 5, май 1948 г.


18 Апреля 2019

< Назад | Возврат к списку | Вперёд >

Интересные факты

Превращение Троицкого монастыря в мощную подмосковную крепость
Превращение Троицкого монастыря в мощную подмосковную крепость

В годы правления Ивана Грозного придавалось большое значение превращению Троицкого монастыря в мощную подмосковную крепость, имевшую важное значение на северных подступах к Москве.

Распоряжение императрицы
Распоряжение императрицы

Летом 1732 года в Троице-Сергиевой Лавре шло строительство каменной церкви «над гробом святаго преподобнаго Михея Радонежскаго, ученика святаго преподобнаго отца Сергия…». Возвести храм распорядилась императрица Анна Иоанновна во время своего последнего визита в обитель.

Публичное наказание на Красногорской площади
Публичное наказание на Красногорской площади

29 июня (н. ст.) 1746 года на Красногорской площади перед въездными в Лавру Успенскими воротами состоялось публичное наказание плетьми нескольких человек. Они были пойманы с чужим имуществом 18 мая, на следующий день после сильнейшего в истории города пожара. Приговор вынес Учрежденный Собор Лавры. Он имел право административной и судебной (кроме уголовных дел) власти над жителями окружавших обитель Троицких слобод.

Новая паперть Успенского собора
Новая паперть Успенского собора

28 июня (н. ст.) 1781 года началась разборка старой паперти перед Успенским собором. Ее планировалось заменить каменным крыльцом в соответствии с фасадом, утвержденным владыкой Платоном. Строительство крыльца завершилось в сентябре того же года

В память о спасении императора
В память о спасении императора

28 июня (н. ст.) 1868 года наместник Лавры архимандрит Антоний освятил устроенный в Вифании при митрополичьих покоях домовый храм в честь Нерукотворенного Спасова образа. Надпись над входом гласит: «Устроися храм Всемилостивого Спаса в память двукратного дивного сохранения от опасности Государя Императора Александра Николаевича 1866 г. Апреля 4-го и 1887 г. Мая 25-го дня».