День преставления святителя Тихона (Белавина), Патриарха Московского и всея России




Святитель Тихон, Патриарх Московский и всея Руси

Святитель Тихон (в миру Василий) родился 19 января 1865 года в селе Клин Торопецкого уезда Псковской губернии в благочестивой семье священника Иоанна Белавина. Дети помогали родителям по хозяйству, ухаживали за скотиной, всё умели делать своими руками. В возрасте девяти лет Василий поступил в Торопецкое духовное училище, а в 1878 году, по окончании его, покинул родительский дом, чтобы продолжить образование в Псковской духовной семинарии. Василий был доброго нрава, скромный и приветливый, учеба давалась ему легко, и он с радостью помогал однокурсникам, которые прозвали его «архиереем». Закончив семинарию одним из лучших учеников, Василий успешно сдал экзамены в Петербургскую духовную академию в 1884 году. И новое уважительное прозвище – Патриарх, полученное им от академических друзей и оказавшееся провидческим, говорит об образе его жизни в то время. В 1888 году, закончив академию, 23-летним кандидатом богословия он возвратился во Псков и три года преподавал в родной семинарии. В возрасте 26 лет, после серьезных раздумий, он сделал первый свой шаг за Господом на крест. 14 декабря 1891 года он принял постриг с именем Тихон, в честь святителя Тихона Задонского, на следующий день его рукоположили в иеродиакона, и вскоре – в иеромонаха.

В 1892 году отца Тихона перевели инспектором в Холмскую Духовную семинарию, где скоро он стал ректором в сане архимандрита. А 19 октября 1899 года в Свято-Троицком соборе Александро-Невской Лавры состоялась хиротония его во епископа Люблинского с назначением викарием Холмско-Варшавской епархии. Только год пробыл святитель Тихон на своей первой кафедре, но, когда пришел указ о его переводе, город наполнился плачем – плакали православные, плакали униаты и католики, которых тоже было много на Холмщине. Жители города собрались на вокзал провожать так мало у них послужившего, но так много ими возлюбленного архипастыря. Народ силой пытался удержать отъезжающего владыку, сняв поездную обслугу, а многие даже легли на полотно железной дороги, не давая возможности увезти от них православного архиерея. И только сердечное обращение самого владыки успокоило народ. И такие проводы окружали святителя всю его жизнь. Плакала православная Америка, где и поныне его именуют Апостолом Православия, где он в течение семи лет, будучи епископом Алеутским и Аляскинским, мудро руководил паствой: преодолевая тысячи миль, посещал труднодоступные и отдаленные приходы, помогал обустраивать их духовную жизнь, возводил новые храмы, среди которых – величественный Свято-Никольский собор в Нью-Йорке. Его паства в Америке возросла до 400 000 человек: русские и сербы, греки и арабы, обращенные из униатства словаки и русины, коренные жители – креолы, индейцы, алеуты и эскимосы.

С 1905 года он архиепископ, сначала в течение семи лет на древней Ярославской кафедре. Здесь, по возвращении из Америки, святитель Тихон верхом на лошади, пешком или на лодке добирался в глухие села, посещал монастыри и уездные города. С 1914 по 1917 год он управлял Виленской и Литовской кафедрой. В Первую мировую войну, когда немцы были уже под стенами Вильно, он вывез в Москву мощи Виленских мучеников, другие святыни и, возвратившись в еще не занятые врагом земли, служил в переполненных храмах, обходил лазареты, благословлял и напутствовал уходившие защищать Отечество войска.

Незадолго до своей кончины святой Иоанн Кронштадтский в одной из бесед со святителем Тихоном сказал ему: «Теперь, Владыко, садитесь Вы на мое место, а я пойду отдохну».

С июня 1917 года святитель Тихон – архиепископ Московский и Коломенский (с августа – митрополит).

5 ноября 1917 года на Всероссийском Поместном Соборе, восстановившем Патриаршество, святитель по жребию был избран Патриархом Московским и всея России. Интронизация проходила в Успенском соборе Кремля на праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы, 21 ноября (4 декабря). Святитель Тихон отмечал: «Патриаршество восстанавливается на Руси в грозные дни, среди огня и орудийной смертоносной пальбы».


Святитель Тихон, Патриарх Московский и всея Руси

На Со­бо­ре все тре­во­жи­лись о судь­бе мос­ков­ских свя­тынь, под­вер­гав­ших­ся об­стре­лу во вре­мя ре­во­лю­ци­он­ных со­бы­тий. И вот пер­вым спе­шит в Кремль, как толь­ко до­ступ ту­да ока­зал­ся воз­мож­ным, мит­ро­по­лит Ти­хон во гла­ве неболь­шой груп­пы чле­нов Со­бо­ра. С ка­ким вол­не­ни­ем вы­слу­шал Со­бор жи­вой до­клад мит­ро­по­ли­та, толь­ко что вер­нув­ше­го­ся из Крем­ля, как пе­ред этим чле­ны Со­бо­ра вол­но­ва­лись из опа­се­ния за его судь­бу: неко­то­рые из спут­ни­ков мит­ро­по­ли­та вер­ну­лись с пол­пу­ти и рас­ска­за­ли о том, что они ви­де­ли, но все сви­де­тель­ство­ва­ли, что мит­ро­по­лит шел со­вер­шен­но спо­кой­но и по­бы­вал вез­де, где бы­ло нуж­но. Вы­со­та его ду­ха бы­ла то­гда для всех оче­вид­на.

При­сту­пи­ли к вы­бо­рам Пат­ри­ар­ха. Ре­ше­но бы­ло го­ло­со­ва­ни­ем всех чле­нов Со­бо­ра из­брать трех кан­ди­да­тов, а за­тем предо­ста­вить во­ле Бо­жи­ей по­сред­ством жре­бия ука­зать из­бран­ни­ка. И вот, усерд­но по­мо­лив­шись, чле­ны Со­бо­ра на­чи­на­ют длин­ны­ми ве­ре­ни­ца­ми про­хо­дить пе­ред ур­на­ми с име­на­ми на­ме­чен­ных кан­ди­да­тов. Пер­вое и вто­рое го­ло­со­ва­ние да­ло тре­бу­е­мое боль­шин­ство ар­хи­епи­ско­пам Харь­ков­ско­му Ан­то­нию и Нов­го­род­ско­му Ар­се­нию и лишь на тре­тьем опре­де­лил­ся мит­ро­по­лит Мос­ков­ский Ти­хон. Итак, сво­бод­ным го­ло­со­ва­ние чле­нов Со­бо­ра, на Пат­ри­ар­ший пре­стол бы­ли из­бра­ны три кан­ди­да­та. «Са­мый ум­ный из рус­ских ар­хи­ере­ев – ар­хи­епи­скоп Ан­то­ний, са­мый стро­гий – ар­хи­епи­скоп Ар­се­ний и са­мый доб­рый – мит­ро­по­лит Ти­хон», – так вы­ра­зил­ся один из чле­нов Со­бо­ра.

Пе­ред Вла­ди­мир­ской ико­ной Бо­жи­ей Ма­те­ри, при­не­сен­ной из Успен­ско­го со­бо­ра в храм Хри­ста Спа­си­те­ля, по­сле тор­же­ствен­ной Ли­тур­гии и мо­леб­на, 5 но­яб­ря схи­и­еро­мо­нах Зо­си­мо­вой пу­сты­ни Алек­сий, член Со­бо­ра, бла­го­го­вей­но вы­нул из ур­ны один из трех жре­би­ев с име­нем кан­ди­да­та, и мит­ро­по­лит Ки­ев­ский Вла­ди­мир про­воз­гла­сил имя из­бран­ни­ка – мит­ро­по­ли­та Ти­хо­на. С ка­ким сми­ре­ни­ем, со­зна­ни­ем важ­но­сти вы­пав­ше­го жре­бия при­нял прео­свя­щен­ный Ти­хон из­ве­стие о Бо­жи­ем из­бра­нии. Он не жаж­дал нетер­пе­ли­во этой ве­сти, но и не тре­во­жил­ся стра­хом – его спо­кой­ное пре­кло­не­ние пе­ред во­лей Бо­жи­ей бы­ло яс­но вид­но для всех. Ко­гда тор­же­ствен­ная де­пу­та­ция чле­нов Со­бо­ра, во гла­ве с выс­шим ду­хо­вен­ством, яви­лась в цер­ковь Тро­иц­ко­го по­дво­рья в Москве для «бла­го­ве­стия» о Бо­жи­ем из­бра­нии и для по­здрав­ле­ния вновь из­бран­но­го Пат­ри­ар­ха, прео­свя­щен­ный Ти­хон вы­шел из ал­та­ря в ар­хи­ерей­ской ман­тии и ров­ным го­ло­сом на­чал крат­кий мо­ле­бен.

По­сле мо­леб­на мит­ро­по­лит Вла­ди­мир, об­ра­ща­ясь к но­во­из­бран­но­му, про­из­нес: «Прео­свя­щен­ный мит­ро­по­лит Ти­хон, свя­щен­ный и ве­ли­кий Со­бор при­зы­ва­ет твою свя­ты­ню на Пат­ри­ар­ше­ство бо­го­спа­са­е­мо­го гра­да Моск­вы и всея Рос­сии», на что мит­ро­по­лит Ти­хон от­ве­чал: «По­не­же свя­щен­ный и ве­ли­кий Со­бор су­дил ме­ня, недо­стой­но­го, бы­ти в та­ком слу­же­нии, бла­го­да­рю, при­ем­лю и ни­ма­ло во­пре­ки гла­го­лю». Вслед за про­воз­гла­шен­ным ему мно­го­ле­ти­ем мит­ро­по­лит Ти­хон об­ра­тил­ся к Со­бор­но­му по­соль­ству с крат­ким сло­вом.

«Воз­люб­лен­ные о Хри­сте от­цы и бра­тие. Сей­час я из­рек по чи­но­по­ло­же­нию сло­ва: “Бла­го­да­рю, и при­ем­лю, и ни­ма­ло во­пре­ки гла­го­лю”. Ко­неч­но, без­мер­но мое бла­го­да­ре­ние ко Гос­по­ду за неиз­ре­чен­ную ко мне ми­лость Бо­жию. Ве­ли­ка бла­го­дар­ность и к чле­нам свя­щен­но­го Все­рос­сий­ско­го Со­бо­ра за вы­со­кую честь из­бра­ния ме­ня в чис­ло кан­ди­да­тов на Пат­ри­ар­ше­ство. Но, рас­суж­дая по че­ло­ве­ку, мо­гу мно­го гла­го­лать во­пре­ки на­сто­я­ще­му мо­е­му из­бра­нию. Ва­ша весть об из­бра­нии ме­ня в Пат­ри­ар­хи яв­ля­ет­ся для ме­ня тем свит­ком, на ко­то­ром бы­ло на­пи­са­но: “Плач, и стон, и го­ре”, и ка­ко­вой сви­ток дол­жен был съесть про­рок Ие­зе­ки­иль (Иез. 2:10, 3:1). Сколь­ко и мне при­дет­ся гло­тать слез и ис­пус­кать сто­нов в пред­сто­я­щем мне Пат­ри­ар­шем слу­же­нии и осо­бен­но в на­сто­я­щую тя­же­лую го­ди­ну! По­доб­но древ­не­му во­ждю ев­рей­ско­го на­ро­да Мо­и­сею, мне при­дет­ся го­во­рить ко Гос­по­ду: Для че­го Ты му­чишь ра­ба Тво­е­го? И по­че­му я не на­шел ми­ло­сти пред оча­ми Тво­и­ми, что Ты воз­ло­жил на ме­ня бре­мя все­го на­ро­да се­го? Раз­ве я но­сил во чре­ве весь на­род сей и раз­ве я ро­дил его, что Ты го­во­ришь мне: неси его на ру­ках тво­их, как нянь­ка но­сит ре­бен­ка? Я один не мо­гу нести все­го на­ро­да се­го, по­то­му что он тя­жел для ме­ня (Чис. 11:11-14). От­ныне на ме­ня воз­ла­га­ет­ся по­пе­че­ние о всех церк­вах рос­сий­ских и пред­сто­ит уми­ра­ние за них во вся дни. А сим кто до­во­лен, да­же из креп­лих мене? Но да бу­дет во­ля Бо­жия! На­хо­жу под­креп­ле­ние в том, что из­бра­ния се­го я не ис­кал, и оно при­шло по­ми­мо ме­ня и да­же по­ми­мо че­ло­ве­ка, по жре­бию Бо­жию. Упо­ваю, что Гос­подь, при­звав­ший ме­ня, Сам и по­мо­жет мне Сво­ею все­силь­ною бла­го­да­тию нести бре­мя, воз­ло­жен­ное на ме­ня, и со­де­ла­ет его лег­ким бре­ме­нем. Уте­ше­ни­ем и обод­ре­ни­ем слу­жит для ме­ня и то, что из­бра­ние мое со­вер­ша­ет­ся не без во­ли Пре­чи­стой Бо­го­ро­ди­цы. Два­жды Она при­ше­стви­ем Сво­ей чест­ной ико­ны Вла­ди­мир­ской в хра­ме Хри­ста Спа­си­те­ля при­сут­ству­ет при мо­ем из­бра­нии: в на­сто­я­щий раз са­мый жре­бий взят от чу­до­твор­но­го Ее об­ра­за. И я как бы ста­нов­люсь под чест­ным Ее омо­фо­ром. Да про­стрет же Она, Мно­го­мощ­ная, и мне, сла­бо­му, ру­ку Сво­ей по­мо­щи, и да из­ба­вит град сей и всю стра­ну Рос­сий­скую от вся­кия нуж­ды и пе­ча­ли».

Вре­мя пе­ред тор­же­ствен­ным воз­ве­де­ни­ем на Пат­ри­ар­ший пре­стол мит­ро­по­лит Ти­хон про­во­дил в Тро­и­це-Сер­ги­е­вой Лав­ре, го­то­вясь к при­ня­тию вы­со­ко­го са­на. Со­бор­ная ко­мис­сия спеш­но вы­ра­ба­ты­ва­ла дав­но за­бы­тый на Ру­си по­ря­док по­ста­нов­ле­ния Пат­ри­ар­хов. До­бы­ли из бо­га­той Пат­ри­ар­шей риз­ни­цы об­ла­че­ния рус­ских Пат­ри­ар­хов, жезл мит­ро­по­ли­та Пет­ра, мит­ру, ман­тию и бе­лый ку­коль Пат­ри­ар­ха Ни­ко­на.

Ве­ли­кое цер­ков­ное тор­же­ство про­ис­хо­ди­ло в Успен­ском со­бо­ре 21 но­яб­ря 1917 го­да. Мощ­но гу­дел Иван Ве­ли­кий, кру­гом шу­ме­ли тол­пы на­ро­да, на­пол­няв­шие не толь­ко Кремль, но и Крас­ную пло­щадь, ку­да бы­ли со­бра­ны крест­ные хо­ды изо всех мос­ков­ских церк­вей. За Ли­тур­ги­ей два пер­вен­ству­ю­щие мит­ро­по­ли­та при пе­нии «Ак­сиос» три­жды воз­ве­ли Бо­жия из­бран­ни­ка на Пат­ри­ар­ший трон, об­ла­чи­ли его в по­до­ба­ю­щие его са­ну свя­щен­ные одеж­ды.

Ко­гда мит­ро­по­лит Вла­ди­мир вру­чил ему с при­вет­ствен­ным сло­вом жезл свя­ти­те­ля Пет­ра, мит­ро­по­ли­та Мос­ков­ско­го, Свя­тей­ший Пат­ри­арх от­ве­тил ис­пол­нен­ной глу­би­ны про­зре­ния ре­чью:

«Устро­е­ни­ем Про­мыш­ле­ния Бо­жия мое вхож­де­ние в сей со­бор­ный Пат­ри­ар­ший храм Пре­чи­стой Бо­го­ма­те­ри сов­па­да­ет с все­чест­ным празд­ни­ком Вве­де­ния во храм Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы. Со­тво­ри За­ха­рия вещь стран­ну и всем уди­ви­тель­ну, егда вве­де в са­мую внут­рен­нюю ски­нию, во Свя­тая Свя­тых, сие же со­тво­ри по та­ин­ствен­но­му Бо­жи­е­му на­уче­нию. Див­но для всех и мое Бо­жи­им устро­е­ни­ем ны­неш­нее вступ­ле­ние на Пат­ри­ар­шее ме­сто по­сле то­го, как свы­ше 200 лет сто­я­ло пу­сто. Мно­гие му­жи, силь­ные сло­вом и де­лом, сви­де­тель­ство­ван­ные в ве­ре, му­жи, ко­то­рых весь мир не был до­сто­ин, не по­лу­чи­ли, од­на­ко, осу­ществ­ле­ния сво­их ча­я­ний о вос­ста­нов­ле­нии Пат­ри­ар­ше­ства на Ру­си, не во­шли в по­кой Гос­по­день, в обе­то­ван­ную зем­лю, ку­да на­прав­ле­ны бы­ли их свя­тые по­мыш­ле­ния, ибо Бог пред­зрел нечто луч­шее о нас. Но да не впа­дем от се­го, бра­тие, в гор­ды­ню.

Один мыс­ли­тель, при­вет­ствуя мое недо­сто­ин­ство, пи­сал: “Мо­жет быть, да­ро­ва­ние нам Пат­ри­ар­ше­ства, ко­то­ро­го не мог­ли уви­деть лю­ди, бо­лее нас силь­ные и до­стой­ные, слу­жит ука­за­ни­ем про­яв­ле­ния Бо­жи­ей ми­ло­сти имен­но к на­шей немо­щи, к бед­но­сти ду­хов­ной”. А по от­но­ше­нию ко мне са­мо­му да­ро­ва­ни­ем Пат­ри­ар­ше­ства да­ет­ся мне чув­ство­вать, как мно­го от ме­ня тре­бу­ет­ся и как мно­го для се­го мне не до­ста­ет. И от со­зна­ния се­го свя­щен­ным тре­пе­том объ­ем­лет­ся ныне ду­ша моя. По­доб­но Да­ви­ду, я и мал бе в бра­тии мо­ей, а бра­тия мои пре­крас­ны и ве­ли­ки, но Гос­подь бла­го­во­лил из­брать ме­ня. Кто же я, Гос­по­ди, Гос­по­ди, что Ты так воз­звал и от­ли­чил ме­ня? Ты зна­ешь ра­ба Тво­е­го, и что мо­жет ска­зать Те­бе? И ныне бла­го­сло­ви ра­ба Тво­е­го. Раб Твой сре­ди на­ро­да Тво­е­го, столь мно­го­чис­лен­но­го – да­руй же серд­це ра­зум­ное, дабы муд­ро ру­ко­во­дить на­ро­дом по пу­ти спа­се­ния. Со­грей серд­це мое лю­бо­вью к ча­дам Церк­ви Бо­жи­ей и рас­ширь его, да не тес­но бу­дет им вме­щать­ся во мне. Ведь ар­хи­пас­тыр­ское слу­же­ние есть по пре­иму­ще­ству слу­же­ние люб­ви. Го­ро­хищ­ное об­рет ов­ча, ар­хи­пас­тырь подъ­ем­лет е на ра­ме­на своя. Прав­да, Пат­ри­ар­ше­ство вос­ста­нав­ли­ва­ет­ся на Ру­си в гроз­ные дни, сре­ди ог­ня и ору­дий­ной смер­то­нос­ной паль­бы. Ве­ро­ят­но, и са­мо оно при­нуж­де­но бу­дет не раз при­бе­гать к ме­рам за­пре­ще­ния для вра­зум­ле­ния непо­кор­ных и для вос­ста­нов­ле­ния по­ряд­ка цер­ков­но­го. Но как в древ­но­сти про­ро­ку Илии явил­ся Гос­подь не в бу­ре, не в тру­се, не в огне, а в про­хла­де, в ве­я­нии ти­хо­го ве­тер­ка, так и ныне на на­ши ма­ло­душ­ные уко­ры: “Гос­по­ди, сы­ны Рос­сий­ские оста­ви­ли за­вет Твой, раз­ру­ши­ли Твои жерт­вен­ни­ки, стре­ля­ли по хра­мо­вым и кремлев­ским свя­ты­ням, из­би­ва­ли свя­щен­ни­ков Тво­их”, – слы­шит­ся ти­хое ве­я­ние сло­вес Тво­их: “Еще семь ты­сящ му­жей не пре­кло­ни­ли ко­ле­на пред совре­мен­ным ва­а­лом и не из­ме­ни­ли Бо­гу ис­тин­но­му”. И Гос­подь как бы го­во­рит мне так: “Иди и разы­щи тех, ра­ди ко­их еще по­ка сто­ит и дер­жит­ся Рус­ская зем­ля. Но не остав­ляй и за­блуд­ших овец, об­ре­чен­ных на по­ги­бель, на за­кла­ние, овец, по­ис­ти­не жал­ких. Па­си их, и для се­го возь­ми сей жезл бла­го­во­ле­ния, с ним по­те­ряв­шу­ю­ся – оты­щи, угнан­ную – воз­вра­ти, по­ра­жен­ную – пе­ре­вя­жи, боль­ную – укре­пи, раз­жи­рев­шую и буй­ную – ис­тре­би, па­си их по прав­де”. В сем да по­мо­жет мне Сам Пас­ты­ре­на­чаль­ник, мо­лит­ва­ми Пре­свя­тыя Бо­го­ро­ди­цы и свя­ти­те­лей Мос­ков­ских. Бог да бла­го­сло­вит всех нас бла­го­да­тию Сво­ею. Аминь».

По­сле Ли­тур­гии Пат­ри­арх по древ­не­му обы­чаю с крест­ным хо­дом обо­шел во­круг Крем­ля, окроп­ляя его свя­той во­дой.

Ру­ка Бо­жия в де­ле воз­глав­ле­ния Рус­ской Церк­ви имен­но Свя­тей­шим Ти­хо­ном в ка­че­стве Пат­ри­ар­ха не мог­ла быть не усмот­ре­на то­гда же. Ар­хи­епи­скоп Харь­ков­ский Ан­то­ний от ли­ца всех епи­ско­пов ска­зал но­во­из­бран­но­му: «Ва­ше из­бра­ние нуж­но на­звать по пре­иму­ще­ству де­лом Бо­же­ствен­но­го Про­мыс­ла по той при­чине, что оно бы­ло бес­со­зна­тель­но пред­ска­за­но дру­зья­ми юно­сти, то­ва­ри­щам ва­ши­ми по ака­де­мии. По­доб­но то­му, как пол­то­рас­та лет то­му на­зад маль­чи­ки, учив­ши­е­ся в Нов­го­род­ской бур­се, дру­же­ски шу­тя над бла­го­че­сти­ем сво­е­го то­ва­ри­ща Ти­мо­фея Со­ко­ло­ва, ка­ди­ли пред ним сво­и­ми лап­тя­ми, а за­тем их вну­ки со­вер­ши­ли уже на­сто­я­щее каж­де­ние пред нетлен­ны­ми мо­ща­ми его, то есть, Ва­ше­го Небес­но­го по­кро­ви­те­ля – Ти­хо­на За­дон­ско­го, – так и Ва­ши соб­ствен­ные то­ва­ри­щи по ака­де­мии про­зва­ли Вас «Пат­ри­ар­хом», ко­гда Вы бы­ли еще ми­ря­ни­ном и ко­гда ни они, ни Вы са­ми не мог­ли и по­мыш­лять о дей­стви­тель­ном осу­ществ­ле­нии та­ко­го на­име­но­ва­ния, дан­но­го Вам дру­зья­ми мо­ло­до­сти за ваш сте­пен­ный, невоз­му­ти­мо со­лид­ный нрав и бла­го­че­сти­вое на­стро­е­ние».

Ин­те­рес­на встре­ча бу­ду­ще­го Пат­ри­ар­ха с Иоан­ном Крон­штадт­ским в 1908 г. в Пе­тер­бур­ге. Ста­рый уже и боль­ной о. Иоанн, во­пре­ки эти­ке­ту, пер­вый за­кон­чил бе­се­ду сле­ду­ю­щи­ми сло­ва­ми: «Те­перь, Вла­ды­ко, са­дись на мое ме­сто, а я пой­ду от­дох­ну». Эти сло­ва мно­ги­ми ис­тол­ко­вы­ва­лись так, что о. Иоанн как бы на­зна­чил ар­хи­епи­ско­па Ти­хо­на сво­им пре­ем­ни­ком в ка­че­стве ре­ли­ги­оз­но­го во­ждя рус­ско­го на­ро­да и пред­рек ему Пат­ри­ар­ше­ство.

Вступ­ле­ние Свя­тей­ше­го Ти­хо­на на Пат­ри­ар­ший пре­стол свер­ши­лось в са­мый раз­гар ре­во­лю­ции. Го­су­дар­ство не про­сто от­де­ли­лось от Церк­ви – оно вос­ста­ло про­тив Бо­га и Его Церк­ви. Ко­гда во вре­мя при­ез­да Пат­ри­ар­ха Ти­хо­на в 1918 г. в Пет­ро­град со­труд­ник од­ной из пет­ро­град­ских га­зет спро­сил, что до­но­сит­ся ему со всех кон­цов Рос­сии, Свя­тей­ший по­сле неко­то­ро­го раз­ду­мья от­ве­тил: «Вопли». Что бы­ло де­лать в та­кой си­ту­а­ции Пат­ри­ар­ху? Тре­бо­ва­лось най­ти един­ствен­но вер­ное ре­ше­ние, от­ве­ча­ю­щее непо­вто­ри­мой, со­вер­шен­но но­вой внеш­ней об­ста­нов­ке. В чем же бы­ла един­ствен­ная за­да­ча Церк­ви? Остать­ся Цер­ко­вью: пре­тер­пе­вая уда­ры, уни­же­ния, пре­сле­до­ва­ния, не от­ве­чая на них ни­чем иным, как толь­ко твер­дым сто­я­ни­ем в ис­тине. Го­су­дар­ство без­бож­но? Пусть! Цер­ковь в сво­ей прин­ци­пи­аль­ной от­де­лен­но­сти от него оста­ет­ся Пра­во­слав­ной. Так на­чи­на­ет­ся борь­ба, су­ще­ство ко­то­рой не укла­ды­ва­ет­ся ни в ка­кие при­выч­ные по­ня­тия, борь­ба, ко­то­рая вы­ра­жа­ет­ся толь­ко в стой­ко­сти несе­ния кре­ста. Пат­ри­арх все го­тов был про­стить в от­но­ше­нии се­бя – лишь бы нетро­ну­той бы­ла Цер­ковь, лишь бы бы­ла обес­пе­че­на ее внут­рен­няя неза­ви­си­мость. На­до бы­ло острие раз­вер­нув­шей­ся борь­бы при­ту­пить, на­до бы­ло най­ти об­щий язык с вла­стя­ми, чтобы со­хра­нить цер­ков­ный ко­рабль от по­топ­ле­ния. Здесь тре­бо­ва­лось мно­го муд­ро­сти и тер­пе­ния. Как непе­ре­да­ва­е­мо и непо­вто­ри­мо то чув­ство, ко­то­рое ис­пы­ты­ва­ла Рос­сия в от­но­ше­нии сво­е­го Пат­ри­ар­ха. В нем, как в фо­ку­се, со­сре­до­то­чи­лось са­мо бы­тие Церк­ви. Став пред­сто­я­те­лем Церк­ви, Пат­ри­арх Ти­хон не из­ме­нил­ся – остал­ся та­ким же до­ступ­ным, лас­ко­вым че­ло­ве­ком для про­стых лю­дей. Близ­кие к нему ли­ца со­ве­то­ва­ли по воз­мож­но­сти укло­нять­ся от уто­ми­тель­ных слу­же­ний, но Свя­тей­ший слу­жил ча­сто. Толь­ко в пер­вый год сво­е­го пер­во­свя­ти­тель­ства им со­вер­ше­но 196 служб – сле­до­ва­тель­но, Пат­ри­арх со­вер­шал слу­же­ние через день, а ино­гда и каж­дый день. Вез­де его узна­ва­ли, вез­де по­лю­би­ли и по­том сто­я­ли за него го­рой, ко­гда при­шла нуж­да его за­щи­щать.

Свя­тей­ший Пат­ри­арх Ти­хон для пра­во­слав­ных лю­дей – не толь­ко но­си­тель выс­шей цер­ков­ной вла­сти. Он до­ро­г им и как че­ло­век, до­стиг­ший вы­со­кой сте­пе­ни со­вер­шен­ства, как бы бла­го­дат­ный но­си­тель Ду­ха Бо­жия, да­ю­ще­го сло­во муд­ро­сти и рас­суж­де­ния.

Сво­ей жиз­нью он явил ред­кий нрав­ствен­ный об­лик хри­сти­а­ни­на-мо­на­ха, от­ли­ча­ясь глу­бо­кой ре­ли­ги­оз­ной на­стро­ен­но­стью, ду­хом це­ло­муд­рия, сми­рен­но­муд­рия, тер­пе­ния и люб­ви. Свя­тей­ший Ти­хон – во­ис­ти­ну бла­го­дат­ная лич­ность, жив­шая для Бо­га и Бо­гом про­свет­лен­ная.

«Не на­прас­но но­сил он ти­тул Свя­тей­ше­го. Это бы­ла дей­стви­тель­но свя­тость, ве­ли­ча­вая в сво­ей про­сто­те и про­стая в сво­ем ис­клю­чи­тель­ном ве­ли­чии», – вспо­ми­на­ло о Пат­ри­ар­хе рус­ское ду­хо­вен­ство. «От Свя­тей­ше­го ухо­дишь ду­хов­но умы­тым», – го­во­ри­ли по­се­щав­шие его.

Ве­ли­кая лю­бовь ко Хри­сту, к Его Церк­ви и к лю­дям про­хо­ди­ла свет­лой по­ло­сой через всю жизнь и де­я­тель­ность Свя­тей­ше­го Пат­ри­ар­ха Ти­хо­на. «Он был оли­це­тво­ре­ни­ем кро­то­сти, доб­ро­ты и сер­деч­но­сти», – крат­ко и вер­но оха­рак­те­ри­зо­вал Свя­тей­ше­го епи­скоп Ав­гу­стин (Бе­ля­ев). «Он лю­бил вас всей си­лой ве­ли­кой ду­ши. Он ду­шу по­ла­гал за вас...» – го­во­рил дру­гой ар­хи­ерей бес­чис­лен­ным ты­ся­чам пра­во­слав­но­го рус­ско­го на­ро­да, со­брав­шим­ся ко гро­бу сво­е­го до­ро­го­го пер­во­свя­ти­те­ля. «Мо­лит­вен­ник на­род­ный, ста­рец всея Ру­си», – на­зы­ва­ли Пат­ри­ар­ха па­со­мые.

Его необык­но­вен­ная чут­кость и от­зыв­чи­вость про­яв­ля­лись и в его ши­ро­кой бла­го­тво­ри­тель­но­сти, в щед­рой по­мо­щи всем неиму­щим и обез­до­лен­ным. Ред­кую за­бо­ту Свя­тей­ше­го Ти­хо­на не мог­ли от­ри­цать да­же его вра­ги и ча­сто бы­ва­ли обез­ору­же­ны ею. «По­ди­те к Пат­ри­ар­ху, по­про­си­те у него де­нег, и он вам от­даст все, что у него есть, несмот­ря на то, что ему, Пат­ри­ар­ху, в его воз­расте, из­му­чен­но­му по­сле бо­го­слу­же­ния, при­дет­ся ид­ти пеш­ком, что и бы­ло недав­но», – сви­де­тель­ство­вал да­же один из за­чин­щи­ков цер­ков­ной сму­ты.

Все со­при­ка­сав­ши­е­ся со Свя­тей­шим Ти­хо­ном по­ра­жа­лись его уди­ви­тель­ной до­ступ­но­сти, про­сто­те и скром­но­сти. Мно­гие нечут­кие и недаль­но­вид­ные лю­ди не по­ни­ма­ли его, зло­упо­треб­ля­ли эти­ми сто­ро­на­ми его ду­ши, го­то­вы бы­ли ви­деть в нем «про­сто сим­па­тич­но­го че­ло­ве­ка», а меж­ду тем здесь-то и про­яв­ля­ет­ся ис­тин­ная свя­тость. Ши­ро­кую до­ступ­ность Свя­тей­ше­го ни­сколь­ко не огра­ни­чи­вал его вы­со­кий сан. Две­ри его до­ма все­гда бы­ли для всех от­кры­ты, как от­кры­то бы­ло каж­до­му его серд­це – от­зыв­чи­вое, люб­ве­обиль­ное. Бу­дучи необык­но­вен­но про­стым и скром­ным как в лич­ной жиз­ни, так и в сво­ем пер­во­свя­ти­тель­ском слу­же­нии, Свя­тей­ший Пат­ри­арх и не тер­пел, и не де­лал ни­че­го внеш­не­го, по­каз­но­го. Он явил со­бой при­мер ве­ли­ко­го бла­го­род­ства. Без­ро­пот­но нес он свой тя­же­лый крест. Он ни­ко­гда не пы­тал­ся вы­де­лить се­бя, не ста­рал­ся как-ли­бо непре­мен­но на­сто­ять на сво­ем, ис­пол­нить во что бы то ни ста­ло свою во­лю. Он был по­лон непод­дель­но­го, глу­бо­ко­го сми­ре­ния и все­це­ло от­да­вал се­бя в во­лю Бо­жию, бла­гую и со­вер­шен­ную. Он стре­мил­ся од­ну ее ис­кать и ис­пол­нять, что неиз­беж­но за­став­ля­ло его от­ка­зы­вать­ся от сво­ей че­ло­ве­че­ской во­ли. В по­след­нем слу­чае он мог да­вать по­вод сво­им вра­гам об­ви­нять его в без­во­лии. Но он смот­рел на жизнь не по-мир­ско­му, а по ра­зу­му Бо­жи­е­му, про­яв­ляя здесь свою ис­тин­ную муд­рость.

Это и от­ли­ча­ло его все­гда как че­ло­ве­ка и ар­хи­ерея. Этим он про­из­во­дил впе­чат­ле­ние та­кой ду­ши, в ко­то­рой жи­вет и дей­ству­ет Хри­стос. И свою паст­ву звал к то­му же Свя­тей­ший Ти­хон. Од­но из сво­их Пат­ри­ар­ших воз­зва­ний он за­кон­чил сло­ва­ми: «Гос­подь да умуд­рит каж­до­го из вас ис­кать не сво­е­го, но прав­ды Бо­жи­ей и бла­га Свя­той Церк­ви!»

Но мяг­кость в об­ра­ще­нии Пат­ри­ар­ха Ти­хо­на не ме­ша­ла ему быть непре­клон­но твер­дым в де­лах цер­ков­ных, осо­бен­но в за­щи­те Церк­ви от ее вра­гов.

Ис­тин­ная доб­ро­де­тель все­гда скры­та, и ви­дят ее лишь лю­ди чут­кие. Мно­гих ве­ли­ких свя­тых их совре­мен­ни­ки не за­ме­ча­ли.

Огром­ные за­да­чи ста­ли пе­ред Свя­тей­шим Ти­хо­ном. Ему бы­ла вве­ре­на мно­го­мил­ли­он­ная, необо­зри­мая по тер­ри­то­рии Рус­ская Пра­во­слав­ная Цер­ковь со все­ми ее ду­хов­ным и ма­те­ри­аль­ны­ми цен­но­стя­ми. Вот по­че­му в со­зна­нии сво­ей ве­ли­кой от­вет­ствен­но­сти он все­гда, по за­ве­ту Хри­ста, Бо­жье от­да­вал толь­ко Бо­гу.

Пат­ри­арх не укло­нял­ся и от пря­мых об­ли­че­ний, на­прав­лен­ных про­тив го­не­ний на Цер­ковь, про­тив тер­ро­ра и же­сто­ко­сти, про­тив от­дель­ных безум­цев, ко­то­рым он про­воз­гла­ша­ет да­же ана­фе­му в на­деж­де раз­бу­дить этим гроз­ным сло­вом их со­весть. Каж­дое по­сла­ние Пат­ри­ар­ха Ти­хо­на, мож­но ска­зать, ды­шит упо­ва­ни­ем на то, что и в сре­де бо­го­бор­цев воз­мож­но еще по­ка­я­ние – и к ним об­ра­ща­ет он сло­ва об­ли­че­ния и уве­ща­ния. Опи­сы­вая в по­сла­нии от 19 ян­ва­ря 1918 го­да го­не­ния, воз­двиг­ну­тые на ис­ти­ну Хри­сто­ву, и звер­ские из­би­е­ния ни в чем непо­вин­ных лю­дей без вся­ко­го су­да, с по­пи­ра­ни­ем вся­ко­го пра­ва и за­кон­но­сти, Пат­ри­арх го­во­рил: «Все сие пре­ис­пол­ня­ет серд­це на­ше глу­бо­кою бо­лез­нен­ною скор­бью и вы­нуж­да­ет нас об­ра­тить­ся к та­ко­вым из­вер­гам ро­да че­ло­ве­че­ско­го с гроз­ным сло­вом об­ли­че­ния. Опом­ни­тесь, безум­цы, пре­кра­ти­те ва­ши кро­ва­вые рас­пра­вы. Ведь то, что тво­ри­те вы, не толь­ко же­сто­кое де­ло, это – по­ис­ти­не де­ло са­та­нин­ское, за ко­то­рое под­ле­жи­те вы ог­ню ге­ен­ско­му в жиз­ни бу­ду­щей, за­гроб­ной, и страш­но­му про­кля­тию потом­ства в жиз­ни на­сто­я­щей, зем­ной».

И в по­сла­нии Пат­ри­ар­ха Ти­хо­на Со­ве­ту На­род­ных Ко­мис­са­ров по слу­чаю пер­вой го­дов­щи­ны Ок­тябрь­ской ре­во­лю­ции го­во­рит­ся: «За­хва­ты­вая власть и при­зы­вая на­род до­ве­рить­ся вам, ка­кие обе­ща­ния да­ва­ли вы ему и как ис­пол­ни­ли эти обе­ща­ния? По­ис­ти­не, вы да­ли ему ка­мень вме­сто хле­ба и змею вме­сто ры­бы (Мф. 4:9-10). Оте­че­ство вы под­ме­ни­ли без­душ­ным ин­тер­на­цио­на­лом... Вы раз­де­ли­ли весь на­род на враж­ду­ю­щие меж­ду со­бой ста­ны и вверг­ли его в небы­ва­лое по же­сто­ко­сти бра­то­убий­ство. Лю­бовь Хри­сто­ву вы от­кры­то за­ме­ни­ли нена­ви­стью и вме­сто ми­ра ис­кус­ствен­но разо­жгли клас­со­вую враж­ду. И не пред­ви­дит­ся кон­ца по­рож­ден­ной ва­ми войне, так как вы стре­ми­тесь ру­ка­ми рус­ских ра­бо­чих и кре­стьян до­ста­вить тор­же­ство при­зра­ку ми­ро­вой ре­во­лю­ции... Ни­кто не чув­ству­ет се­бя в без­опас­но­сти, все жи­вут под по­сто­ян­ным стра­хом обыс­ка, гра­бе­жа, вы­се­ле­ния, аре­ста, рас­стре­ла. Вы обе­ща­ли сво­бо­ду... Осо­бен­но боль­но же­сто­кое на­ру­ше­ние сво­бо­ды в де­лах ве­ры, в ор­га­нах пе­ча­ти злоб­ные бо­го­хуль­ства и ко­щун­ства... Вы на­ло­жи­ли свою ру­ку на цер­ков­ное до­сто­я­ние, со­бран­ное по­ко­ле­ни­я­ми ве­ру­ю­щих... Вы за­кры­ли ряд мо­на­сты­рей и до­мо­вых церк­вей... Вы за­гра­ди­ли до­ступ в Мос­ков­ский Кремль – это свя­щен­ное до­сто­я­ние все­го ве­ру­ю­ще­го на­ро­да. Вы раз­ру­ша­е­те ис­кон­ную фор­му цер­ков­ной об­щи­ны – при­хо­да... раз­го­ня­е­те цер­ков­ные епар­хи­аль­ные со­бра­ния, вме­ши­ва­е­тесь во внут­рен­нее управ­ле­ние Пра­во­слав­ной Церк­ви... Мы зна­ем, что на­ши об­ли­че­ния вы­зо­вут в вас толь­ко зло­бу и него­до­ва­ние и что вы бу­де­те ис­кать в них лишь по­во­да для об­ви­не­ния нас в про­тив­ле­нии вла­сти; но чем вы­ше бу­дет под­ни­мать­ся столп зло­бы ва­шей, тем вер­ней­шим бу­дет то сви­де­тель­ством спра­вед­ли­во­сти на­ших об­ви­не­ний... От­празд­нуй­те го­дов­щи­ну сво­е­го пре­бы­ва­ния у вла­сти осво­бож­де­ни­ем за­клю­чен­ных, пре­кра­ще­ни­ем кро­во­про­ли­тия, на­си­лия, ра­зо­ре­ния, стес­не­ния ве­ры... А ина­че взы­щет­ся от вас вся­кая кровь пра­вед­ная, ва­ми про­ли­ва­е­мая (Лк. 11:51), и от ме­ча по­гиб­не­те са­ми вы, взяв­шие меч (Мф. 26:52)».

Неиз­ме­ри­мо тя­жел был его крест. Ру­ко­во­дить Цер­ко­вью ему при­шлось сре­ди все­об­щей цер­ков­ной раз­ру­хи, без вспо­мо­га­тель­ных ор­га­нов управ­ле­ния, в об­ста­нов­ке внут­рен­них рас­ко­лов и по­тря­се­ний, вы­зван­ных все­воз­мож­ны­ми «жи­во­цер­ков­ни­ка­ми», «об­нов­лен­ца­ми», «ав­то­ке­фа­ли­ста­ми». «Тя­же­лое вре­мя пе­ре­жи­ва­ет на­ша Цер­ковь», – пи­сал в июле 1923 го­да Свя­тей­ший.

Сам же Свя­тей­ший Ти­хон был на­столь­ко скро­мен и чужд внеш­не­го блес­ка, что очень мно­гие при его из­бра­нии Пат­ри­ар­хом со­мне­ва­лись, спра­вит­ся ли он со сво­и­ми ве­ли­ки­ми за­да­ча­ми. Но те­перь, ви­дя необык­но­вен­но пло­до­твор­ные ре­зуль­та­ты его по­движ­ни­че­ской де­я­тель­но­сти, мож­но спра­вед­ли­во ска­зать о Свя­тей­шем: все, что мог, он уже со­вер­шил, все­це­ло оправ­дав те на­деж­ды, ка­кие воз­ло­жи­ла на него Цер­ковь!

Сво­ей мяг­ко­стью, кро­то­стью, снис­хо­ди­тель­но­стью, сво­им ти­хим и люб­ве­обиль­ным от­но­ше­ни­ем к лю­дям Свя­тей­ший Пат­ри­арх умел всех при­ми­рить, успо­ко­ить. Умел по­бе­дить сво­им незло­би­ем все враж­деб­ное Церк­ви и внут­ри и вне ее. Сво­им ис­клю­чи­тель­но вы­со­ким нрав­ствен­ным в цер­ков­ным ав­то­ри­те­том он со­брал во­еди­но рас­пы­лен­ные и обес­кров­лен­ные цер­ков­ные си­лы. В пе­ри­од цер­ков­но­го безвре­ме­нья его неза­пят­нан­ное имя бы­ло свет­лым ма­я­ком, ука­зав­шем путь к ис­тине пра­во­сла­вия. Сво­и­ми по­сла­ни­я­ми он звал на­род к ис­пол­не­нию за­по­ве­дей Хри­сто­вой ве­ры, к ду­хов­но­му воз­рож­де­нию через по­ка­я­ние. А его без­уко­риз­нен­ная жизнь бы­ла при­ме­ром для всех. Нель­зя без вол­не­ния чи­тать при­зыв к по­ка­я­нию Пат­ри­ар­ха, об­ра­щен­ный им к на­ро­ду пе­ред Успен­ским по­стом.

«Еще про­дол­жа­ет­ся на Ру­си эта страш­ная и то­ми­тель­ная ночь, и не вид­но в ней ра­дост­но­го рас­све­та... Где же при­чи­на?.. Во­про­си­те ва­шу пра­во­слав­ную со­весть... Грех – вот ко­рень бо­лез­ни... Грех рас­тлил на­шу зем­лю... Грех, тяж­кий, нерас­ка­ян­ный грех вы­звал са­та­ну из без­дны... О, кто даст очам на­шим ис­точ­ни­ки слез!.. Где ты, неко­гда мо­гу­чий и дер­жав­ный рус­ский на­род?.. Неуже­ли ты не воз­ро­дишь­ся ду­хов­но?.. Неуже­ли Гос­подь на­все­гда за­крыл для те­бя ис­точ­ни­ки жиз­ни, по­га­сил твои твор­че­ские си­лы, чтобы по­сечь те­бя, как бес­плод­ную смо­ков­ни­цу? О, да не бу­дет се­го! Плачь­те же, до­ро­гие бра­тия и ча­да, остав­ши­е­ся вер­ны­ми Церк­ви и Ро­дине, плачь­те о ве­ли­ких гре­хах ва­ше­го оте­че­ства, по­ка оно не по­гиб­ло да кон­ца. Плачь­те о са­мих се­бе и тех, кто по оже­сто­че­нию серд­ца не име­ет бла­го­да­ти слез».

Неод­но­крат­но устра­и­ва­лись гран­ди­оз­ные крест­ные хо­ды для под­дер­жа­ния в на­ро­де ре­ли­ги­оз­но­го чув­ства, и Пат­ри­арх неиз­мен­но в них участ­во­вал. А ко­гда бы­ла по­лу­че­на весть об убий­стве цар­ской се­мьи, то Пат­ри­арх на за­се­да­нии Со­бо­ра от­слу­жил па­ни­хи­ду, а за­тем слу­жил и за­упо­кой­ную Ли­тур­гию, ска­зав гроз­ную об­ли­чи­тель­ную речь, в ко­то­рой го­во­рил, что как бы ни су­дить по­ли­ти­ку го­су­да­ря, его убий­ство, по­сле то­го, как он от­рек­ся и не де­лал ни ма­лей­шей по­пыт­ки вер­нуть­ся к вла­сти, яв­ля­ет­ся ни­чем не оправ­дан­ным пре­ступ­ле­ни­ем. «Недо­ста­точ­но толь­ко ду­мать это, – до­ба­вил Пат­ри­арх, – не на­до бо­ять­ся гром­ко утвер­ждать это, ка­кие бы ре­прес­сии ни угро­жа­ли вам».

Ча­сто вы­ез­жал Пат­ри­арх и в мос­ков­ские церк­ви, и вне Моск­вы, ку­да его при­гла­ша­ли. Вы­ез­жал он ли­бо в ка­ре­те, по­ка бы­ло мож­но, ли­бо в от­кры­том эки­па­же, а пе­ред ним обыч­но ехал ипо­ди­а­кон в сти­ха­ре с вы­со­ким кре­стом в ру­ках. На­род бла­го­го­вей­но оста­нав­ли­вал­ся и сни­мал шап­ки. Пат­ри­арх ез­дил в Бо­го­родск, про­мыш­лен­ный го­род Мос­ков­ской гу­бер­нии, а поз­же в Яро­славль и в Пет­ро­град.

В Бо­го­род­ске ра­бо­чие устро­и­ли для его встре­чи кра­си­во убран­ный па­ви­льон, пе­ре­пол­ня­ли все ули­цы во вре­мя его про­ез­да. В Яро­слав­ле са­ми ко­мис­са­ры при­ни­ма­ли уча­стие во встре­че, обе­да­ли с Пат­ри­ар­хом, сни­ма­лись с ним. О по­езд­ках Пат­ри­ар­ха в Пет­ро­град хо­ро­шо из­вест­но: это был це­лый три­умф. Же­лез­но­до­рож­ные ра­бо­чие на­сто­я­ли, чтобы ему был дан осо­бый ва­гон, и по пу­ти встре­ча­ли его на оста­нов­ках. Ре­ли­ги­оз­ное чув­ство ска­за­лось в рус­ском че­ло­ве­ке, он серд­цем по­чу­ял в Пат­ри­ар­хе «сво­е­го», лю­бя­ще­го, пре­дан­но­го ему всей ду­шой.

В мно­го­стра­даль­ной жиз­ни Свя­тей­ше­го Пат­ри­ар­ха пре­бы­ва­ние его в Пет­ро­гра­де, мо­жет быть, бы­ло са­мым ра­дост­ным со­бы­ти­ем. По­езд­ка эта со­сто­я­лась в кон­це мая 1918 го­да. В Моск­ву от Пет­ро­град­ской епар­хии по­ехал за ним на­сто­я­тель Ка­зан­ско­го со­бо­ра про­то­и­е­рей отец Фило­соф Ор­нат­ский, ко­то­рый при­нял по­том му­че­ни­че­скую кон­чи­ну. На­встре­чу Пат­ри­ар­ху за гра­ни­цу епар­хии вы­ехал ви­кар­ный прео­свя­щен­ный Ар­те­мий Луж­ский, а на вок­за­ле ожи­да­ло мно­го­чис­лен­ное ду­хо­вен­ство во гла­ве с мит­ро­по­ли­том Ве­ни­а­ми­ном, так­же впо­след­ствии от­дав­шем жизнь свою во сла­ву Церк­ви Хри­сто­вой. От вок­за­ла до Алек­сан­дро-Нев­ской Лав­ры по Ста­ро-Нев­ско­му про­спек­ту бы­ли вы­стро­е­ны крест­ные хо­ды и де­пу­та­ции от при­хо­дов. С 6 ча­сов утра на­чал со­би­рать­ся на­род и к при­хо­ду по­ез­да пе­ре­пол­нил всю Зна­мен­скую пло­щадь, Ли­гов­ку и все при­ле­га­ю­щие ули­цы. Звон ко­ло­ко­лов всех церк­вей Пет­ро­гра­да воз­ве­щал мо­мен­ты пе­ре­ез­да гра­ни­цы гу­бер­нии, при­бли­же­ния к го­ро­ду и вы­ход Пат­ри­ар­ха из вок­за­ла. Нель­зя опи­сать вол­не­ния тол­пы, ко­гда по­ка­зал­ся эки­паж, в ко­то­ром Пат­ри­арх был вме­сте с мит­ро­по­ли­том Ве­ни­а­ми­ном. Все бро­са­лись к эки­па­жу, пла­ка­ли, ста­но­ви­лись на ко­ле­ни. Пат­ри­арх, бла­го­слов­ляя всех, сто­ял в ко­ляс­ке до са­мой Лав­ры. Здесь его ожи­да­ли ви­ка­рии епар­хии прео­свя­щен­ные Ген­на­дий Нарв­ский, Ана­ста­сий Ям­бург­ский и Мел­хи­се­дек Ла­дож­ский, око­ло 200 свя­щен­ни­ков и бо­лее 60 диа­ко­нов в об­ла­че­ни­ях. По­сле мо­леб­на в пе­ре­пол­нен­ном со­бо­ре Пат­ри­арх ска­зал речь о сто­я­нии за ве­ру до смер­ти.

Дни пре­бы­ва­ния Пат­ри­ар­ха в Пет­ро­гра­де бы­ли дня­ми на­сто­я­ще­го все­об­ще­го ли­ко­ва­ния; да­же на ули­цах чув­ство­ва­лось необы­чай­ное ожив­ле­ние. Свя­тей­ший жил в Тро­и­це-Сер­ги­е­вом по­дво­рье на Фон­тан­ке. Са­мы­ми тор­же­ствен­ны­ми мо­мен­та­ми бы­ли его служ­бы в со­бо­рах Иса­а­ки­ев­ском, Ка­зан­ском и в Лавр­ском. В Иса­а­ки­ев­ском со­бо­ре при встре­че Пат­ри­ар­ха пел хор из 60 диа­ко­нов в об­ла­че­ни­ях, так как со­бор­ный хор при­шлось рас­пу­стить из-за от­сут­ствия средств. Со­слу­жи­ли Пат­ри­ар­ху мит­ро­по­лит, три ви­ка­рия, 13 про­то­и­е­ре­ев и 10 про­то­ди­а­ко­нов. На празд­ник Воз­не­се­ния в Ка­зан­ском со­бо­ре по­сле Ли­тур­гии был крест­ный ход во­круг со­бо­ра. Вся Ка­зан­ская пло­щадь и Нев­ский про­спект, и Ека­те­ри­нин­ский ка­нал пред­став­ля­ли из се­бя мо­ре го­лов, сре­ди ко­то­ро­го те­ря­лась тон­кая зо­ло­тая лен­та ду­хо­вен­ства. В этот день бы­ли име­ни­ны от­ца Ф. Ор­нат­ско­го, и Пат­ри­арх пря­мо из со­бо­ра по­шел к нему. Тол­па не рас­хо­ди­лась до 4 ча­сов, и Свя­тей­ший мно­го раз вы­хо­дил в со­про­вож­де­нии име­нин­ни­ка на бал­кон, чтобы бла­го­сло­вить всех. На по­след­ней тор­же­ствен­ной служ­бе в Лав­ре был хи­ро­то­ни­сан во епи­ско­па Ох­тин­ско­го еди­но­вер­че­ский ар­хи­манд­рит Си­мон, при­няв­ший по­том му­че­ни­че­скую кон­чи­ну. Свя­тей­ший ез­дил в Иоан­нов­ский мо­на­стырь на Кар­пов­ке и слу­жил па­ни­хи­ду на мо­ги­ле от­ца Иоан­на Крон­штадт­ско­го. Он по­се­тил так­же и Крон­штадт.

В цер­ков­ном слу­же­нии Пат­ри­арх Ти­хон со­блю­дал ту же про­сто­ту, ка­кой он от­ли­чал­ся в част­ной жиз­ни: не бы­ло у него гру­бо­сти, тех гром­ких окри­ков и су­ет­ли­во­сти, ка­ки­ми ино­гда со­про­вож­да­ет­ся тор­же­ствен­ная служ­ба. Ес­ли нуж­но бы­ло сде­лать ка­кое-ли­бо рас­по­ря­же­ние, они да­ва­лись ти­хо и веж­ли­во, а за­ме­ча­ния де­ла­лись ис­клю­чи­тель­но по­сле служ­бы, и все­гда в са­мом мяг­ком тоне. Да их и не при­хо­ди­лось де­лать: слу­жа­щие про­ни­ка­лись ти­хим мо­лит­вен­ным на­стро­е­ни­ем Пат­ри­ар­ха, и каж­дый ста­рал­ся сде­лать свое де­ло как мож­но луч­ше. Тор­же­ствен­ное слу­же­ние Пат­ри­ар­ха со мно­же­ством ар­хи­ере­ев и кли­ри­ков, мно­го­люд­ные крест­ные хо­ды все­гда со­вер­ша­лись чин­но, в пол­ном по­ряд­ке, с ре­ли­ги­оз­ным подъ­емом.

Жил Пат­ри­арх в преж­нем по­ме­ще­нии мос­ков­ских ар­хи­ере­ев, в Тро­иц­ком по­дво­рье Сер­ги­ев­ской Лав­ры, «у Тро­и­цы на Са­мо­те­ке». Этот скром­ный, хо­тя и про­стор­ный, дом имел Кре­сто­вую цер­ковь, где мо­на­хи Сер­ги­ев­ской Лав­ры еже­днев­но со­вер­ша­ли по­ло­жен­ное по уста­ву бо­го­слу­же­ние. Ря­дом с ал­та­рем по­ме­ща­лась неболь­шая мо­лен­ная, устав­лен­ная ико­на­ми; в ней Пат­ри­арх и мо­лил­ся во вре­мя бо­го­слу­же­ния, ко­гда не слу­жил сам. Но слу­жить он лю­бил и ча­сто слу­жил в сво­ей Кре­сто­вой церк­ви. Дом был окру­жен неболь­шим са­ди­ком, где Пат­ри­арх лю­бил гу­лять, как толь­ко поз­во­ля­ли де­ла. Здесь ча­сто к нему при­со­еди­ня­лись и го­сти, и близ­ко зна­ко­мые по­се­ти­те­ли, с ко­то­ры­ми ве­лась при­ят­ная, за­ду­шев­ная бе­се­да, ино­гда до позд­не­го ча­са. Са­дик уют­ный, плот­но от­де­лен­ный от со­сед­них дво­ров, но де­тиш­ки-со­се­ди взби­ра­лись ино­гда на вы­со­кий за­бор, и то­гда Пат­ри­арх лас­ко­во оде­лял их яб­ло­ка­ми, кон­фе­та­ми.

Стол Пат­ри­ар­ха был очень скром­ный: чер­ный хлеб по­да­вал­ся по пор­ци­ям, ча­сто с со­ло­мой, кар­то­фель без мас­ла. Но и преж­де прео­свя­щен­ный Ти­хон был со­всем невзыс­ка­те­лен к сто­лу, лю­бил боль­ше про­стую пи­щу, осо­бен­но рус­ские щи да ка­шу.

На­ча­лись труд­ные вре­ме­на для Церк­ви: от­би­ра­лось цер­ков­ное иму­ще­ство, име­ли ме­сто пре­сле­до­ва­ния и мас­со­вое ис­треб­ле­ние ду­хо­вен­ства. Со всех кон­цов Рос­сии при­хо­ди­ли к Пат­ри­ар­ху из­ве­стия об этом.

Для спа­се­ния ты­сяч жиз­ней и улуч­ше­ния об­ще­го по­ло­же­ния Церк­ви Пат­ри­арх при­нял ме­ры к ограж­де­нию свя­щен­но­слу­жи­те­лей от чи­сто по­ли­ти­че­ских вы­ступ­ле­ний. 25 сен­тяб­ря 1919 го­да в раз­гар уже граж­дан­ской вой­ны он из­да­ет по­сла­ние с тре­бо­ва­ни­ем к ду­хо­вен­ству не всту­пать в по­ли­ти­че­скую борь­бу.

От­сут­ствие враж­деб­но­сти к су­ще­ству­ю­щей го­судар­ствен­ной вла­сти и при­зыв к граж­дан­ской ло­яль­но­сти ста­ли свой­ствен­ны по­сла­ни­ям Пат­ри­ар­ха за­дол­го до то­го, как ста­ло яс­но, что боль­ше­ви­ки по­бе­дят в граж­дан­ской войне. Осе­нью 1919 го­да, 30 сен­тяб­ря, бе­лые вой­ска взя­ли Орел. Мно­гие уже жда­ли их при­хо­да в Моск­ву. В это вре­мя ис­ход борь­бы бы­ло труд­но преду­га­дать. Но имен­но то­гда по­яв­ля­ет­ся воз­зва­ние Пат­ри­ар­ха Ти­хо­на, об­ра­щен­ное к рус­ско­му ду­хо­вен­ству. Вот его сло­ва: «Па­мя­туй­те же, ар­хи­пас­ты­ри и от­цы, и ка­но­ни­че­ские пра­ви­ла, и за­ве­ты свя­тых апо­сто­лов: “Блю­ди­те се­бя от тво­ря­щих рас­при и раз­до­ры”. Укло­няй­тесь от уча­стия в по­ли­ти­че­ских пар­ти­ях и вы­ступ­ле­ни­ях, по­ви­нуй­тесь ва­ше­му че­ло­ве­че­ско­му на­чаль­ству в де­лах внеш­них (1 Пет. 2:14), не по­да­вай­те ни­ка­ких по­во­дов, оправ­ды­ва­ю­щих по­до­зри­тель­ность со­вет­ской вла­сти, под­чи­няй­тесь ее ве­ле­ни­ям, по­сколь­ку они не про­ти­во­ре­чат ве­ре и бла­го­че­стию, ибо Бо­гу, по апо­столь­ско­му на­став­ле­нию, долж­ны по­ви­но­вать­ся бо­лее, чем лю­дям». Та­ким об­ра­зом, Пат­ри­арх Ти­хон в этот ре­ша­ю­щий мо­мент вой­ны вы­ра­зил вер­ность прин­ци­пу невме­ша­тель­ства Церк­ви в по­ли­ти­че­скую борь­бу при со­хра­не­нии сво­ей внут­рен­ней сво­бо­ды.

Пат­ри­арх ис­крен­но и преж­де все­го сам от­рек­ся от вся­кой по­ли­ти­ки. Ко­гда отъ­ез­жа­ю­щие в доб­ро­воль­че­скую ар­мию про­си­ли тай­но­го бла­го­сло­ве­ния во­ждям бе­ло­го дви­же­ния, Пат­ри­арх твер­до за­явил, что не счи­та­ет воз­мож­ным это сде­лать, ибо, оста­ва­ясь в Рос­сии, он хо­чет не толь­ко на­руж­но, но и по су­ще­ству из­бег­нуть упре­ка в ка­ком-ли­бо вме­ша­тель­стве Церк­ви в по­ли­ти­ку.

На ос­но­ва­нии цир­ку­ля­ра Ко­мис­са­ри­а­та юс­ти­ции от 25 ав­гу­ста 1920 го­да вла­сти на ме­стах «про­во­ди­ли пол­ную лик­ви­да­цию мо­щей». Та­кие дей­ствия еще ра­нее в об­ра­ще­нии Свя­тей­ше­го Пат­ри­ар­ха в Сов­нар­ком бы­ли ква­ли­фи­ци­ро­ва­ны как на­ру­ше­ние Де­кре­та об от­де­ле­нии Церк­ви от го­су­дар­ства.

Патриарх являлся олицетворением кротости, доброты, сердечности, но был непреклонно тверд в делах церковных, особенно при защите Церкви от врагов. В годы церковной разрухи, гонений, расколов он сохранил Церковь в чистоте Православия, призывал паству «уклоняться от участия в политических партиях и выступлениях». Причину бедствий он видел во грехе: «Грех растлил нашу землю», – и призывал: «Очистим сердца наши покаянием и молитвой».

В 1921 году, в связи с голодом в Поволжье, Патриарх благословил добровольную передачу небогослужебных церковных ценностей в помощь голодающим, но вскоре власти постановили изъять у Церкви все драгоценные предметы. Патриарх протестовал против насильственного изъятия богослужебных предметов. Эта позиция была расценена как саботаж, Патриарх был арестован и с апреля 1922 по июнь 1923 года находился в заключении, с мая – в Донском монастыре под домашним арестом, а летом 1922 года был препровожден во внутреннюю тюрьму ГПУ. С августа 1922 года до весны 1923 года велись регулярные допросы Патриарха и привлеченных вместе с ним лиц. Патриарха Тихона обвиняли в преступлениях, за которые предусматривалась высшая мера наказания.

В 1923 году был устроен обновленческий «Собор», на котором присутствовали несколько десятков по большей части незаконно поставленных архиереев, многие из которых были женаты. На этом «Соборе» было сделано лживое объявление о том, что «единогласно принято решение о снятии с Патриарха Тихона сана и даже монашества».

27 июня 1923 года закончилось более чем годовое пребывание Патриарха Тихона под арестом, заточение его во внутренней тюрьме ГПУ, и он был переведен вновь в Донской монастырь. 28 июня 1923 года, на следующий день после освобождения из внутренней тюрьмы на Лубянке, Святитель Тихон поехал на Лазаревское кладбище, где совершалось погребение известного старца отца Алексия Мечева. Власти следили за каждым шагом Патриарха. Жизнь святителя все время была под угрозой. Не раз на него покушались. 12 июня 1919 года и 9 декабря 1923 года были предприняты попытки убийства, при втором покушении мученически погиб – убит в упор тремя выстрелами – келейник Святейшего Яков Полозов.

Несмотря на гонения, святитель Тихон продолжал принимать народ в Донском монастыре, где он уединенно жил, и люди шли нескончаемым потоком, приезжая часто издалека или пешком преодолевая тысячи верст. Для всех приходивших к нему у него были открыты и сердце, и двери его дома. «Это была действительно святость, величавая в своей простоте», – говорили о Патриархе. Святителя называли молитвенником народным, старцем всея Руси, отмечали его широкую благотворительность. Сбылись слова, сказанные ему праведным Иоанном Кронштадтским. Патриарх Тихон обладал даром прозорливости, он многим предсказал будущее. Часто предвидя события, он привык вручать себя, судьбу Церкви, паствы, всех своих ближних воле Божией, которой он всегда был верен и всегда ее искал. И верил, что воля Божия одна только может управить Церковь, она одна спасительна. Святителю Тихону было свойственно удивительное смирение, кротость, тихость. Его службы отличались торжественностью и глубокой молитвенностью. Конвоиры, которые охраняли его во время домашнего ареста, свидетельствовали, что Патриарх долго молился по ночам, не давая им вздремнуть.

Обычно Патриарх служил почти ежедневно. Последний год жизни он был серьезно болен, но служил по воскресеньям и праздникам. За два дня до смерти он совершил последнюю Литургию – в церкви Большого Вознесения, а 25 марта (7 апреля) 1925 года, на Благовещение, в возрасте 60 лет Патриарх Тихон скончался в больнице на Остоженке – по официальным данным, от сердечной недостаточности, хотя существует версия о его отравлении. За несколько часов до смерти он произнес: «Скоро наступит ночь, темная и длинная». Святитель был погребен в Малом соборе Донского монастыря при огромном стечении народа. На похороны его собралось от 100 до 500 тысяч человек, стоявших под открытым небом.

Обретение мощей святителя произошло в феврале 1992 года. 18 ноября 1991 года в Малом храме Донского монастыря, где находилась гробница святителя Тихона, произошел пожар. После этого храм пришлось закрыть на длительный ремонт, во время которого и были обретены мощи святого Патриарха 17 февраля. Сейчас рака с мощами святителя постоянно пребывает в Большом соборе Донского монастыря Москвы.

Память святителя празднуется в день кончины – 25 марта, в день прославления – 26 сентября. 3 декабря 2007 года Святейший Патриарх Алексий II благословил внести в официальный месяцеслов ещё один день памяти святителя Тихона – 5 (18) ноября – дату избрания на Всероссийский Патриарший престол.

Тропарь, глас 1

А
постольских преданий ревнителя и Христовы Церкве пастыря добраго, душу свою за овцы положившаго, жребием Божиим избранного Всероссийского Патриарха Тихона восхвалим и к нему с верою и упованием возопиим: предстательством святительским ко Господу Церковь Русскую в тишине соблюди, расточенная чада ея во едино стадо собери, отступившия от правыя веры к покаянию обрати, страну нашу от междоусобныя брани сохрани и мир Божий людем испроси.

Тропарь, глас 3

В годину тяжкую Богом избранный,/ в совершенной святости и любви Бога прославил еси,/ во смирение величие, в простоте и кротости силу Божию являя,/ положил еси душу за Церковь, за люди своя,/ исповедниче святе, Патриарше Тихоне,/ моли Христа Бога,/ Ему же сораспялся еси,// и ныне спасти землю Русскую и паству твою.

Кондак святителю Тихону, Патриарху Московскому и всея Руси, глас 2

Тихостию нрава украшен,/ кротость и милосердие кающимся являяй,/ во исповедании православныя веры и любве ко ГосподУ/ тверд и непреклонен пребыл еси,/ святителю Христов Тихоне./ Молися о нас, да не разлучимся от любве Божия,/ яже о Христе Иисусе, Господе нашем.

Молитва святителю Тихону, Патриарху Московскому и всея Руси

О пастырю наш добрый, святый великий Патриарше Тихоне, яко град горний ты явился еси — добрая дела твоя и доныне светятся пред человеки. Вемы, яко ты, предстоя престолу Пресвятыя Троицы, велие имаши дерзновение в молитвах пред Господем. Воззри и ныне на нас, грешных и недостойных чад твоих, к тебе бо, яко имущему велие дерзновение пред Творцем всяческих, ныне припадаем и усердно молимся: умоли Господа, да подаст нам решимость стяжать благочестие отцев наших, его же ты стяжал еси от юности твоея. Ты в житии своем ревностный защититель и хранитель истинныя веры был еси, помози и нам незыблемо соблюсти веру православную. Тихая бо душа твоя зело преуспела в Божественном смиренномудрии, научи и нас разум наш питати не многомятежной мудростию человеческой, но смиренным познанием воли Божией. Ты пред лицом лютых врагов Христовых Ис­тинного Бога дерзновенно исповедал еси, молитвою своею укрепи нас, малодушных, да и мы всегда и всюду противостанем духу безбожия и льсти. Ей, угодниче Божий, не презри нас, молящихся тебе, ибо не токмо от бед и скорбей избавление просим, но силы и твердости, великодушия и любви просим, дабы переносить оные напасти, восстающия на ны. Испроси нам неослабное терпение даже до конца жития нашего, мир с Господом и грехов отпущение. Отче святый! Укроти в стране нашей ветры неверия и смуты, да водворит Господь на земле Российстей тишину и благочестие и любовь нелицемерную. Молитвами твоими да сохранит ю от междуусобныя брани, да укрепит Святую Церковь нашу Право­славную, да не оскудеет она истинными пастырями, добрыми делателями, право правящими слово евангельской Истины. Упаси и за­блуд­шие овцы стада Христова. Наипаче же моли Господа сил, да возродится Русская земля святым покаянием и единым сердцем и едиными усты прославит Дивнаго во святых Своих Бога, в Троице славимаго Отца, и Сына, и Святаго Духа во веки веков. Аминь.





7 Апреля 2019

< Назад | Возврат к списку | Вперёд >

Интересные факты

Начало строительства Каличьей башни Лавры
Начало строительства Каличьей башни Лавры

4 июня (22 мая) 1759 года в Троице-Сергиевой Лавре началось строительство Каличьей башни (1759–1778). Строилась она по проекту московского архитектора И. Жукова на деньги, сэкономленные при возведении колокольни (РГАДА. Фонд Лавры. Балдин В.И. - М., 1984. С. 210) (Летопись Лавры).

Первая Пасха
Первая Пасха
21 апреля 1946 г., в праздник Светлого Христова Воскресения, в Троице-Сергиевой Лавре состоялось первое после 26-летнего перерыва праздничное богослужение. С этого дня в Троицкой обители был возобновлен богослужебный круг церковного года... 
Первый благовест Троицкой обители
Первый благовест Троицкой обители
20 апреля 1946 года в Великую Субботу Страстной седмицы из Троицкого собора в Успенский собор Лавры в закрытой серебряной раке перенесены мощи Преподобного Сергия. В 23.00 часов вечера того же дня впервые за четверть века с лаврской колокольни раздался благовест...
Визит великой княгини Александры Петровны Романовой
Визит великой княгини Александры Петровны Романовой
20 апреля 1860 г., по свидетельству исторических хроник, в Троице-Сергиеву Лавру, по дороге в Ростов, прибыла великая княгиня Александра Петровна Романова, известная своей обширной благотворительной деятельностью...
Первое богослужение в возрожденной Лавре
Первое богослужение в возрожденной Лавре
19 апреля 1946 г. в возвращенном братии Троице-Сергиевой Лавры Успенском соборе прошло первое богослужение – утреня Великой Субботы с обнесением Плащаницы вокруг собора...