Празднование Собору новомучеников и исповедников Радонежских


Собор новомучеников и исповедников Радонежских.
Икона Троицкого собора Троице-Сергиевой Лавры
  
В го­ды без­бож­ных го­не­ний XX ве­ка к сон­му уже ши­ро­ко из­вест­ных свя­тых за­ступ­ни­ков Ра­до­неж­ской зем­ли при­со­еди­ни­лись мно­гие но­во­му­че­ни­ки и ис­по­вед­ни­ки. Празд­но­ва­ние в их честь бы­ло вне­се­но в ме­ся­це­слов по бла­го­сло­ве­нию Пат­ри­ар­ха Мос­ков­ско­го и всея Ру­си Ки­рил­ла 2 мар­та 2011 го­да. 

В Со­бо­ре Ра­до­неж­ских но­во­му­че­ни­ков и ис­по­вед­ни­ков празд­ну­ют­ся:

При­сп. Ро­ди­он (Фе­до­ров), ар­хим. († 1933, па­мять 28 мая)
Сщ­мч. Ми­рон Рже­пик, прот. († 1937, па­мять 31 ав­гу­ста)
Мц. Та­тья­на Грим­блит († 1937, па­мять 10 сен­тяб­ря)
Прмч. Мав­ри­кий (По­ле­та­ев), ар­хим. и с ним мчч. Вла­ди­мир Прав­до­лю­бов и Ва­си­лий Кон­дра­тьев († 1937, па­мять 21 сен­тяб­ря)
Сщ­мч. Афа­на­сий До­ку­кин, свящ. († 1937, па­мять 26 сен­тяб­ря)
Сщ­мч. Си­ме­он Ли­ле­ев, прот. († 1937, па­мять 30 сен­тяб­ря)
Сщ­мч. Па­вел Пре­об­ра­жен­ский, прот. († 1937, па­мять 8 ок­тяб­ря)
Сщ­мч. Ва­си­лий Ар­хан­гель­ский, прот. († 1937, па­мять 31 ок­тяб­ря)
Сщ­мч. Илия Гро­мо­гла­сов, свящ. († 1937, па­мять 22 но­яб­ря)
Сщ­мч. Ва­си­лий Па­рий­ский, свящ. († 1937, па­мять 25 но­яб­ря)
Сщ­мч. Иоанн Смир­нов, прот. († 1937, па­мять 27 но­яб­ря)
Прмч. Кро­нид (Лю­би­мов), ар­хим., на­мест­ник Тро­и­це-Сер­ги­е­вой Лав­ры († 1937, па­мять 27 но­яб­ря)
Прмч. Ксе­но­фонт (Бон­да­рен­ко), игум. († 1937, па­мять 27 но­яб­ря)
Прмч. Се­ра­фим (Кре­стья­ни­нов), игум. († 1937, па­мять 27 но­яб­ря)
Сщ­мч. Фе­о­дор До­ро­фе­ев, свящ. († 1937, па­мять 27 но­яб­ря)
Сщ­мч. Алек­сандр Ту­бе­ров­ский, свящ. († 1937, па­мять 10 де­каб­ря)
Сщ­мч. Ана­то­лий (Гри­сюк), митр. Одес­ский († 1938, па­мять 10 ян­ва­ря)
Мч. Иоанн По­пов († 1938, па­мять 26 ян­ва­ря)
Прмцц. Ан­на (Ма­кан­ди­на), по­слуш­ни­ца и Мат­ро­на (Ма­кан­ди­на), мон. († 1938, па­мять, 1 мар­та)
Прмч. Фе­о­фан (Гра­фов), иерод. († 1938, па­мять 5 мар­та)
Сщ­мч. Ни­ко­лай Бе­не­во­лен­ский, прот. († 1941, па­мять 3 мая)
Сщ­мч. Ва­си­лий Со­ко­лов, прот. († ?, па­мять 17 мая)

Преподобномученик Кронид (в миру Константин Петрович Любимов) родился 13 мая 1859 года в селе Левкиево Волоколамского уезда Московской губернии. Отец Петр Федорович, псаломщик сельской церкви, и мать Агафия Васильевна отличались глубокой православной верой и благочестием. Такую же веру и такое же благочестие старались привить и своим детям, подавая им пример добродетельной жизни. Вспоминая былое, архимандрит Кронид писал: «Все мы, дети, относились с трогательной любовью к своим родителям и пользовались от них взаимной нежной любовью». 

От родителей усвоил будущий пастырь первые уроки добра, любви, терпения и упования на волю Божию. Однажды, во время большой скорби, отец стоял перед иконой Спасителя, со слезами прося помощи. «Я, видя его плачущим, писал отец Кронид, спрашивал: „Что ты так горько плачешь. “Он ответил мне: „Я поведываю свою лютую скорбь всемилостивому Богу и прошу успокоения своему сердцу". В мое же наставление он добавил: „Когда и ты, сынок, будешь в скорби, не озлобляй своего сердца на обидящих тебя, но смиренно и кротко прощай им и молись за них Господу"». 

 
Преподобномученик Кронид (Любимов)

Константин Любимов учился в Волоколамском Духовном училище, но курса не окончил и в 1877 году поступил в Свято-Троицкую Сергиеву Лавру. Более пяти лет продолжался испытательный срок, в течение которого он нес различные послушания. Когда в 1880 году наступило для него время исполнения воинской повинности, наместник Лавры архимандрит Леонид (Кавелин) благословил и напутствовал юношу такими словами: «Иди, чадо, с покорностью воле Божией. Не взыскивай путей в жизни по своей воле. Помни, что всей нашей жизнью, когда мы смиренны, руководит Бог к нашему спасению. Еще верь: если угодно преподобному Сергию оставить тебя в обители своей, то так и будет, хотя бы это и было выше нашего ума». 

За четыре дня до срока Константин приехал к родителям, которые встретили его со слезами. Там, в родительском доме, Константин увидел во сне преподобного Сергия. Как вспоминал потом архимандрит Кронид, авва Сергий прикрыл его своей мантией. Старец так духовно укрепил юношу, что, проснувшись, он стал утешать плачущую матушку и совершенно определенно говорил ей, что на военную службу его не возьмут. И действительно, очередь до Константина не дошла при жеребьевке он вытянул 283-й номер, тогда как прием новобранцев закончился 274-м номером, и его зачислили только в ратное ополчение. 


Архимандрит Кронид (Любимов), монах Макарий (Моржов)
и иеросхимонах Алексий (Соловьев)

Вернувшись в Троицкую обитель, Константин продолжил свои монастырские труды. 2 февраля 1883 года он был определен в число лаврских послушников и назначен келейником наместника Лавры архимандрита Леонида. Как и другие насельники, Константин окормлялся у духоносных старцев, в том числе у знаменитого подвижника иеросхимонаха Алексия (Соловьева). Свободное от послушания время Константин проводил в занятиях рисованием, столярными и токарными работами. 

28 марта 1888 года послушник Константин был пострижен в монашество с именем Кронид, а 25 сентября 1889 года во время Божественной литургии в Троицком соборе Лавры рукоположен во иеродиакона. 20 мая 1892 года Учрежденный собор Лавры ходатайствовал о рукоположении иеродиакона Кронида во пресвитера, «свидетельствуя о его полезном для обители прохождении послушаний при всегдашнем безукоризненном поведении». 23 мая за Божественной литургией в крестовой домовой церкви в честь Казанской иконы Божией Матери митрополит Московский и Коломенский Леонтий рукоположил иеродиакона Кронида в сан иеромонаха. Отец Кронид был назначен смотрителем литографии и фотографии, а с 1896 года состоял смотрителем епархиального училища иконописи, находящегося при Лавре. 

По ходатайству наместника Лавры архимандрита Павла в 1896 году иеромонаха Кронида наградили набедренником «в поощрение к дальнейшему усердному служению в пользу обители». В 1901 году он получил наперсный крест. В ходатайстве Духовного собора Лавры к митрополиту Московскому и Коломенскому Владимиру о награждении отмечалось, что благодаря неустанной заботе иеромонаха Кронида училище иконописи «совершенно переменилось к лучшему как в нравственном отношении и учебной части, так и по самому содержанию оного». Вместе с тем отец Кронид состоял членом экзаменационной комиссии по испытанию братии при представлении их к рукоположению в священный сан. 

3 ноября 1903 года Духовный собор Лавры обратился к митрополиту Московскому и Коломенскому Владимиру с ходатайством, в котором говорилось: «Принимая во внимание доброе иноческое настроение и способности к послушаниям иеромонаха Лавры Кронида, с января 1902 года исправляющего должность помощника казначея Лавры, и признавая полезным его участие в делах Духовного собора. Духовный собор ходатайствует пред Вашим Высокопреосвященством о назначении его членом Собора с утверждением помощником казначея». В 1904 году иеромонах Кронид становится инспектором епархиального училища иконописи и членом его совета. 

17 января 1905 года в Духовный собор Лавры поступил указ митрополита Московского и Коломенского Владимира о назначении иеромонаха Кронида экономом Санкт-Петербургского Троицкого подворья. Наместник Лавры архимандрит Товия сообщил митрополиту Владимиру, что назначение это отец Кронид принял благодушно, с полной покорностью, как послушание, от которого отказываться, по его убеждению, не следует. Подворье Свято-Троицкой Сергиевой Лавры в XVIII веке занимало обширный участок набережной Фонтанки, прилегающий к Невскому проспекту с юго-запада. В 1800 году на части этой территории, купленной князьями Белосельскими-Белозерскими, был выстроен дворец, который в 1884 году перешел в собственность великого князя Сергея Александровича в качестве свадебного подарка к его браку с Елизаветой, принцессой Гессен-Дармштадтской. В 1891 году великая княгиня Елисавета Феодоровна, будущая преподобномученица, приняла Православие. Известно, что она состояла в переписке с отцом Кронидом, который сыграл большую роль в ее воцерковлении. 

В Петербурге отец Кронид развернул активную деятельность по восстановлению подворья, приложив много труда и энергии для ремонта его храма, покоев митрополита, брошенных помещений, арендного дома, выходящего на Троицкую улицу. За год подворье совершенно обновилось, и Духовный собор Лавры обратился с ходатайством к митрополиту Владимиру о возведении отца Кронида в сан игумена, которое состоялось 11 мая 1906 года. 

9 мая 1908 года за Божественной литургией в Троицком храме Санкт-Петербургского Троицкого подворья митрополит Московский и Коломенский Владимир возвел игумена Кронида в сан архимандрита. Эта церковная награда последовала «за его выдающиеся труды и усердие к установлению благодатного служения в подворском храме, поддержанию в нем подобающей святыне чистоты и опрятности, неустанному ежедневному проповедованию в том же храме слова Божия и ведению внебогослужебных собеседований, привлекающих массу молящихся не только в праздничные, но и будние дни, не без пользы, конечно, со стороны посетителей к литургийному благосостоянию здешнего храма и, наконец, за его хлопоты по реставрированию храма и построек подворья». Усердные труды отца Кронида на благо Русской Православной Церкви были отмечены и другими церковными наградами. 

9 января 1915 года Святейший Синод назначил архимандрита Кронида наместником Свято-Троицкой Сергиевой Лавры вместо уволенного на покой архимандрита Товии. С тех пор отец Кронид совмещал две должности наместника обители и эконома подворья. Одним из первых дел нового наместника было учреждение в Лавре лазарета для раненых воинов. 

Отец Кронид был не только способным хозяйственником, но и опытным духовным наставником. Во время пребывания в Санкт-Петербурге в одном из писем к великой княгине Елисавете Феодоровне он писал: «Спокойствие духа приобретается тогда, когда мы всецело себя отдадим воле Божией, которая выражается у монашествующих чрез волю начальствующих, а у мирских чрез духовного отца, старца-руководителя, и волю родителей. Устрояя по вере так жизненный путь, душа всегда бывает благонадежна». 

В Петербурге архимандрит Кронид стал духовным отцом Александра Александровича Яблонского, впоследствии профессора и заведующего кафедрой теоретической механики в Петербургском университете путей сообщения, и всей его семьи. «Живя на Троицкой улице, вспоминал Александр Александрович, мы с мамой по субботам и воскресеньям часто ходили в храм подворья Троице-Сергиевой Лавры в Санкт-Петербурге, располагавшегося на набережной реки Фонтанки, недалеко от Невского. Там мы познакомились с архимандритом Кронидом, человеком глубокой веры и культуры, ставшим нашим наставником и пастырем... Его наставительные беседы в то тяжелое время укрепляли меня духовно и навсегда остались в моей душе. Помню, отец Кронид неоднократно говорил мне в те годы примерно следующее: „Мы часто молим Бога спасти и сохранить нас и наших близких, помочь нам, но, когда Бог ограждает нас и творит чудо спасения, мы быстро забываем милость Его. Хуже того, мы часто даже не замечаем Его участия в нашей судьбе и впадаем в уныние и отчаяние. Будем же благодарить Господа за все, что Он дарует нам; будем не забывать воздаяний Его“. Я всегда с радостью и надеждой собирался в путь, чтобы поклониться мощам преподобного Сергия, особо почитавшегося в нашей семье, и навестить моего духовного отца». Много лет спустя, в письме к архимандриту Георгию (Тертышникову) от 20 апреля 1997 года, сын А.А. Яблонского, доцент Сергей Александрович, писал: «Отец Кронид всегда являлся глубокочтимым духовным наставником нашей семьи, сначала земным, потом небесным. Мой покойный отец, Александр Александрович Яблонский, передал мне свои воспоминания об отце Крониде и свою любовь к нему». 

За духовной помощью к отцу Крониду обращались граф С.Д. Шереметев и его внуки. «Истинно уважаемый отец Кронид писал граф в одном из писем. Узнав, что Вы выразили согласие исповедовать моих внуков, я весьма был бы Вам благодарен, если б разрешили и мне также прибегнуть к таинству покаяния у Вас перед Великим четвергом. Быть может. Вы мне укажете утро, до литургии; в любое раннее время я бы явился за духовным врачевством. Просящий Ваших молитв остаюсь Вам глубоко преданный С. Шереметев». 

Профессор Московской Духовной академии А. И. Введенский писал отцу Крониду: «Я Вам обязан больше, чем кровом и питанием телесным, я Вам обязан за пищу духовную, что несравненно важнее». 

В 1917 году архимандрит Кронид был избран членом Поместного собора Русской Православной Церкви. Он имел тесную духовную связь с Патриархом Тихоном, который с июля 1917 года был священноархимандритом Лавры. Здесь, в Троице-Сергиевой Лавре, провел святитель две недели перед интронизацией на Патриарший престол. И в дальнейшем отец наместник поддерживал Патриарха своими посланиями в скорбные годы гонения на Церковь. 

Архимандрит Кронид, проникнутый любовью к ближним, усердно и ревностно проповедовал. Он был убежден в том, что поучение посредством слова Божия есть неотъемлемая часть пастырского служения. При этом его можно было сравнить с любящим отцом, беседующим со своими детьми. Как мудрый старец, искусный в духовной жизни, делился он своим опытом монашеского делания. Его поучения, основанные на Священном Писании и творениях святых отцов, отличались простотой изложения и сердечностью, что было особенно ценно для страждущих. Такая теплота к людям, их нуждам никого не оставляла равнодушным. Можно сказать, что его слово было неотделимо от иноческого делания. Его высоко духовная жизнь не менее, чем проповедь, учила людей вере и благочестию. 

На протяжении многих лет отец Кронид собирал поучительные рассказы о чудесных случаях исцелений по молитвам святых угодников Божиих. Часть из них была опубликована в «Троицких листках», которые издавались в Лавре до революции. Рассказы о чудесах, записанные отцом Кронидом, сохранили его духовные чада. Епископ Вениамин (Милов; † 1955), разбиравший эти записи, составил из них книгу под названием «Троицкие цветки с луга духовного». 

Видя ослабление веры и нравственности в русском обществе, архимандрит Кронид призывал соотечественников к покаянию, предсказывая грядущие бедствия для нашего Отечества. «Если русский народ не опомнится и не придет к Богу в покаянии, то стране нашей, несомненно, грозит опасность гибели от безбожия и безначалия... В городе дневной и ночной грабеж, и некому будет спасать от этого. Не придется ли тогда и нам поступать так же, как сделали некогда наши предки, пославшие к варягам послов просить их к себе в начальники, говоря: „Земля наша велика, а порядка в ней нет: придите и княжите над нами“. Но может случиться нечто худшее этого: враги сами придут к нам незваные, как некогда приходили монголы, и, пользуясь междоусобием, овладеют нашей страной и будут водворять в ней порядок по-своему». 

И все же отец Кронид верил в духовное возрождение России после тяжких испытаний. «Русский горизонт покрыт темными облаками, но Провидение бодрствует над Россией, и верится, что из грозных туч рано или поздно проглянет, наконец, желанный светлый луч и согреет окаменевшие сердца наших русских братьев во Христе... и семя слова Божия возрастет в сердцах русских людей тучной нивой». 


Преподобномученик архимандрит Кронид (Любимов)

30 августа 1918 года наркомат юстиции издал «Инструкции об отделении Церкви от государства», которые лишали духовенство всех прав по управлению церковным имуществом. Единственным видом общественных объединений, правомочных получать от государства в аренду культовые здания и прочее церковное имущество, становились «двадцатки» мирян. 31 августа 1918 года в Гефсиманском скиту чрезвычайной комиссией по борьбе с контрреволюцией и саботажем был произведен обыск, о чем 7 сентября доложил Духовному собору Лавры строитель Гефсиманского скита игумен Израиль. «После отъезда солдат-красноармейцев, сообщал игумен, выяснилось, с какой дерзостью производился обыск: железные ворота и двери у Святых ворот взломаны, двери у келии иеромонаха Филарета изрублены топором, замки в некоторых местах сбиты, похищено из братских келий несколько мелких келейных вещей и деньги». 

В октябре 1918 года началась конфискация имущества Троицкой обители, а 1 ноября 1918 года наркомпрос учредил комиссию по охране памятников старины и искусства Троице-Сергиевой Лавры. В начале 1919 года вышло постановление президиума Московского совета о передаче монастырских помещений отделу народного просвещения. Лавра подала ходатайство о земельном наделе. Была создана трудовая артель, именной список которой насчитывал 224 человека.
1919 год печально известен как год начала кампании по вскрытию мощей. 16 февраля коллегия народного комиссариата юстиции приняла первое постановление об организованном вскрытии мощей, которое предусматривало «порядок их инспекции и конфискации государственными органами». В газете «Трудовая неделя», выходившей в городе Сергиеве, стали появляться статьи о Лавре, о мощах и возможности их вскрытия. В дни Великого поста в Трапезном храме Лавры по этому поводу состоялось собрание верующих. Наместник Лавры архимандрит Кронид произнес проникновенную речь, в которой призвал народ и верующих защитить и оградить от поругания «не монахов, а священное место, где отпечатались стопы нашего отца преподобного Сергия». Вскоре после этого в храмах Лавры, в академическом храме, в посадских приходских церквах стали собирать подписи под прошением в адрес Совнаркома не вскрывать мощи преподобного Сергия. Под протестом против вскрытия святых мощей было собрано 5000 подписей. 

4 марта 1919 года братия Лавры во главе с наместником архимандритом Кронидом обратилась к председателю Совета народных комиссаров с просьбой запретить вскрытие раки с мощами преподобного Сергия. В обращении было сказано: «Не место здесь говорить, чем является Преподобный для нас и других верующих и сколько признания находит он также и в среде неверующих как великий исторический деятель, как пример любви и кротости тех нравственных начал, на которых только и может строиться человеческая жизнь в ее личном проявлении и в общественно-государственном. Отсюда понятно, как дорог для нас, для общества, для Русской Церкви преподобный Сергий и все, решительно все, связанное с его памятью. Мы чтим его идеи, мы чтим его останки, мы чтим то немногое и бесконечно для нас дорогое, что сохранилось от великого молитвенника, подвижника, великого единителя разрозненной тогда России, единителя во имя братской любви и мира. Ведь материальные остатки былой жизни всегда священны в глазах всех народов, и прах отцов всегда мыслился и мыслится неприкосновенным; но тем более он дорог, когда дело идет о духовном родоначальнике, связь с которым не только родовая, но и идейная. 

Власть поймет, власть должна понять, какую боль причинит народу насильственное прикосновение к мощам преподобного Сергия, память о котором распространена по всей России как о святом не только местном, но и всенародном... Насильственное прикосновение к святым мощам главным образом нанесет глубокое, никогда не могущее быть забытым оскорбление верующим, внесет явную или затаенную вражду в общество, недоверие и злобу одних к всесильным другим, и это не только здесь, в Посаде, не только в центре, в Москве, но и во всех городах и местностях России, где с именем Преподобного не без основания связывается все святое, радостное и чистое. 

Мы, недостойная братия Троице-Сергиева монастыря, преемственно несущая на себе долг охраны памяти Преподобного, обращаемся с настоящей докладной запиской к народным комиссарам во имя любви и мира, святых заветов основателя великой русской Лавры: не допустите того, что часть общества назовет кощунством, а вы назовете, по меньшей мере, политической ошибкой». 

20 марта к председателю Совета народных комиссаров по поводу кампании по вскрытию мощей обратился Святейший Патриарх Тихон. Но, несмотря на просьбы верующих, пленум местного совета 1 апреля 1919 года признал необходимым вскрыть мощи Преподобного. Вскрытие было произведено 11 апреля 1919 года. Этот день пришелся на канун Лазаревой субботы, и потому власти решили провести вскрытие вечером, когда в Лавре будет меньше молящихся. В исполком были вызваны церковные старосты из близлежащих приходов по «срочному делу». Из Вифании вызвали иеромонаха Порфирия, из Гефсиманского скита иеромонаха Ионафана (Чистякова). Ввиду опасности волнений была мобилизована рота помещавшихся в Лавре курсантов. В шестом часу вечера для предупреждения набатного звона они заняли колокольню, у всех ворот были расставлены патрули, находились красноармейцы и на стенах Лавры. В шесть часов вечера были закрыты лаврские ворота, но вся площадь перед обителью была запружена верующими. Позади людей стояла конная милиция. Во все время, пока проходило вскрытие мощей преподобного Сергия, на площади перед Святыми вратами непрерывно пелся молебен с акафистом. 

На заявление председателя исполкома, что сейчас должно произойти вскрытие мощей преподобного Сергия, отец Кронид тихим голосом ответил: «Я должен предупредить, что никто из нас не знает, что лежит в святой гробнице. Это религиозная тайна, проникнуть в которую никто не смеет, мощи никогда не свидетельствовались с самого времени их открытия. Но и я сам, и отец... наместник указал рукой на рядом стоящего плачущего монаха, были свидетелями самых разнообразных чудес от гроба Преподобного. Ровно восемь лет тому назад, в эту самую Лазареву пятницу, ко гробу приползла обезноженная женщина. Отслужили молебен, и вдруг по всему храму пошел треск как бы от ломающихся человеческих костей. Женщина встала и пошла из храма совершенно здоровая». 

«Но Вы не отказываетесь, конечно, сами вскрывать мощи?» – спросил председатель исполкома. «Сам не могу... Вскрывать мощи будет иеромонах Иона, благочинный Лавры». «Однако чем мотивируете Вы свой отказ?» Наместник после минутного молчания тяжело произнес: «По нравственному чувству не могу... Страшусь». «Но как же Иона?! Он не страшится?!» допытывался председатель. «Отец Иона должен исполнить мой приказ за послушание». 

Затем в Троицком соборе происходило следующее. Иеромонах Иона с Георгиевским крестом на груди облачился в богослужебные ризы. Два иеродиакона в синих стихарях, испросив благословение, подошли к раке и совершили каждение три по три. Покадив, отошли. К раке подошел отец Иона, пал ниц, совершил перед гробницей три поясных поклона, затем поклонился отцу наместнику. Братия начали петь величание преподобному Сергию, но председатель исполкома грубо оборвал их. 

Вскрытие мощей продолжалось с 20 часов 50 минут до 22 часов 30 минут. По распоряжению гражданских властей над мощами была положена крышка из толстого стекла, скрепленная с ракой сургучными печатями наркомюста. Позже на гробницу с останками преподобного Сергия Радонежского монахи возложили покров, но 30 мая 1919 года начальник охраны дал письменное распоряжение архимандриту Крониду о снятии покрова и строгом запрещении прикрывать гробницу. 

4 октября, по требованию властей, состоялась передача выбранным из прихожан ответственным лицам лаврских церквей: Троицкого собора, церкви преподобного Никона, Духовского храма и Смоленской церкви. Остальные храмы были опечатаны. 

30 октября 1919 года наркомзем и наркомюст издали циркуляр, в котором строго предписывалось отличать хозяйственные объединения от религиозных организаций, имеющих богослужебные цели. Последние не подлежали регистрации в качестве производственных и вообще хозяйственных объединений и не имели права на наделение инвентарем и землей. Священники и монахи не могли быть членами коммун, трудовых артелей и товариществ как лишенные избирательных прав. В соответствии с этим циркуляром были упразднены все церковные учреждения и организации, занимавшиеся хозяйственной деятельностью. 

3 ноября 1919 года по новому стилю лаврских монахов ночью внезапно выселили в Гефсиманский скит. В монастыре остались лишь несколько старших монахов во главе с архимандритом Кронидом. Они были помещены в келиях отца наместника, при входе в которые была поставлена стража. На следующий день в братских келиях был произведен обыск с изъятием всего имущества. 26 марта 1920 года вышло постановление президиума Мосгубисполкома «О закрытии Троице-Сергиевой Лавры и передаче мощей Лавры в московский музей». Окончательно Лавру закрыли 7 мая (24 апреля) 1920 года. Были опечатаны Троицкий собор, все лаврские церкви и колокольня. Вход в Лавру разрешался только по пропускам, выдаваемым советом. 

Все помещения, здания и имущество, имевшие историческую и художественную ценность, были переданы отделу по делам музеев. Икона Святой Троицы, икона святителя Николая из келии преподобного Сергия и еще восемь древнейших икон из ризницы были взяты из Троицкого собора в помещение комиссии по охране для отправки в Москву. Отец Кронид до 26 января 1920 года оставался старостой охраны Лавры. Затем в 1920-1922 годах он жил в селе Братовщина у старосты храма, в 1922-1926 годах в Гефсиманском скиту, в 1926-1929 годах в скиту Параклит, с 1929-го до ареста в 1937 году у Кокуевского кладбища в Сергиевом Посаде. Вместе с ним все время до самой кончины оставался беззаветно преданный ему келейник монах Георгий (Потапов). Отец Георгий был сухорукий, правая рука у него висела как плеть. В церкви Кокуевского кладбища отец Георгий как хороший певец стал псаломщиком. 

Монастырское братство сохранялось и после закрытия обители. Оставленные в Лавре при охране музея сорок три монаха образовали «малую Лавру», вели журнал Духовного собора. Богослужения «малой Лавры» проходили в Пятницкой церкви. К 1926 году оставленные при музее монахи были уволены. В мае 1928 года закрыли и Пятницкую церковь, но отец Кронид и в дальнейшем не прекращал оказывать поддержку инокам. 

Архимандрит Кронид никогда не выходил из канонического подчинения законному священноначалию Русской Православной Церкви, не порывал с митрополитом Сергием (Страгородским) и строго порицал ушедших в расколы. Он продолжал заботиться и о духовном окормлении своих духовных чад из мирян, а они, в свою очередь, проявляли заботу о своем духовном отце, оказывая ему материальную помощь и утешение в скорбях. 

О взаимном внимании и поддержке батюшки и его духовных чад свидетельствуют письма архимандрита Кронида к Яблонским. Так, в письме от 7/20 июля 1936 года отец наместник писал: «...Дорогая и многоуважаемая Ольга Александровна! Твоя чистая душа преисполнена чистой христианской любовью и милосердием помнить недостойного старика и светло являть свою мне милость. Лепту твою получил, знаю, что она подобна лепте жен евангельских. Верую, что милость твоя предстоит престолу Божию и воздаяние за милосердие есть и будет тебе и дому твоему от Бога вечное. Здоровье мое очень слабое, зрение совсем гаснет, и долго ли еще Господь потерпит мою греховную немощь здесь, на земле, не знаю. „Чертог Твой вижду, Спасе мой... но одежды не имам, да вниду в онь“. Душа моя полна одною греховною немощию. Помышляю о сем и ужасаюсь. Прошу ваших святых молитв, и аз, грешный, всех вас помню. Ваш молитвенник до гроба А. К. Пишу с большим трудом». 

«Незабвенные дорогие мои! – писал архимандрит Кронид 6/19 июля 1937 года. Драгоценную вашу лепту получил. Благода- рю несказанно. Спасибо вам, дорогие. Взаимно всех вас поздравляю с праздником и кланяюсь всем до земли. Ваш богомолец до гроба...» 

11 октября 1937 года органами государственной безопасности против архимандрита Кронида было возбуждено дело.

«В процессе следствия и по агентурным данным, говорилось в постановлении НКВД, установлено, что... бывший настоятель монастыря Троицкой Лавры архимандрит Кронид Любимов восстановил свои связи среди монашествующих и контрреволюционно настроенных церковников г[орода] Москвы и районов Московской обл[асти], к которому систематически наблюдается паломничество монашествующих и контрреволюционно настроенных церковников. Любимов Кронид, активный церковный деятель, неоднократно принимал лично в Троицкой Лавре бывшего царя и других придворных сановников, враждебно настроен к советской власти, среди окружающих проводит контрреволюционную монархическую агитацию». 

На основании этих обвинений 20 ноября 1937 года был выдан ордер на обыск и арест архимандрита Кронида. В ночь с 19 на 20 ноября арестовали многих священнослужителей в Загорске и в окрестных деревнях. В основном это были монахи закрытой Троице-Сергиевой Лавры, большинство из которых уже побывали в ссылках и заключении. Всех арестованных поместили в Загорское районное отделение НКВД. Дело по обвинению архимандрита Кронида носило у чекистов кодовое название «Ипполит». Связано это с тем, что в доме купца Н. М. Сычева более десяти лет проживал девяностотрехлетний старец, лаврский духовник и библиотекарь, много лет стоявший у святых мощей преподобного Сергия гробовой монах игумен Ипполит, почитаемый как человек высокой духовной жизни. Хотя старец и не был арестован, но связь с ним вменялась в вину всем проходившим по делу архимандрита Кронида. В те дни, когда шло следствие, игумен Ипполит скончался. 

В доме № 33 по улице Штатно-Садовой (ныне улица Академика Фаворского) города Загорска, принадлежащем Н. М. Сычеву, где проживал архимандрит Кронид, на основании ордера был произведен обыск. Во время обыска изъяли «паспорт на имя Любимова Константина Петровича», который только и числится в описи конфискуемого имущества лаврского наместника.

Архимандрита Кронида обвиняли в том, что он фактически оставался наместником Троице-Сергиевой Лавры, владел и пользовался печатью наместника. По его благословению благочинный округа протоиерей Димитрий Баянов назначал вернувшихся из ссылок и тюрем монахов Лавры на приходы округа (им были устроены на приходы более пятидесяти иеромонахов). Пожертвования, которые приносили верующие, архимандрит Кронид и игумен Ипполит отправляли священнослужителям, находящимся в ссылках и тюрьмах. Рассказ об одном из таких трогательных пожертвований, датированный 1919 годом, сохранился в записках архимандрита Кронида и вошел в книгу «Троицкие цветки с луга духовного». 

Дом Сычева в следственном деле называется «домашним монастырем», «продолжением Лавры». Здесь совершались богослужения по монастырскому чину, происходили тайные монашеские постриги. К архимандриту Крониду приезжали братия монастыря, возвращавшиеся из ссылок и тюрем. Так, вместе с отцом Кронидом был арестован иеромонах Ксенофонт (Бондаренко), лишь накануне вернувшийся из темниковских лагерей. 

На следствие по делу архимандрита Кронида ушло три недели. На допросах измученный, почти слепой семидесятивосьмилетний старец держался с поразительной стойкостью и мужеством. Архимандрит Кронид дал показания, что, будучи наместником Лавры, пользовался покровительством Дома Романовых и что ему «неоднократно принимать в монастыре различную придворную знать, сановников и членов бывшего царского дома: Романову Е.Ф. и Романову М.Ф., бывшего царя и других». 

Архимандрит Кронид отрицал обвинения в бандитизме и контрреволюционной деятельности. О цели посещения его квартиры монахами отец Кронид сказал: «Мою квартиру в городе Загорске периодически посещали монахи бывшей Лавры, которые приходили меня навещать как бывшего наместника, руководителя и за советами». На троекратное требование следователя назвать «единомышленников», его посещавших, старец ответил: «Меня до последнего времени посещали в Загорске мои почитатели, назвать которых я отказываюсь. Быстро забываю имена и фамилии». 

На вопрос следователя о его отношении к советской власти архимандрит Кронид ответил: «Я по своим убеждениям являюсь монархистом, последователем Истинно-Православной Церкви и существующую советскую власть признаю как верующий: [она] послана народу как испытание [его] веры в промысл Божий». 
8 декабря 1937 года было оглашено обвинительное заключение по следственному делу № 6801 на имя Любимова Константина Петровича и других, в котором, в частности, говорилось: «В 4-й отдел УГБ УНКВД МО поступили сведения, что в г[ороде] Загорске Московской области существует контрреволюционная монархическая группа монахов и служителей культа, сохраняющ[ая] продолжение бывшей Троице-Сергиевой Лавры как нелегального монастыря, ведущ[ая] контрреволюционную монархическую агитацию и организующая нахождение там же разных «прозорливых» и «святой жизни» старцев. 

Произведенным по делу расследованием установлено, что действительно в городе Загорске и окрестностях сгруппировалась значительная монархически настроенная часть монахов бывшей Троице-Сергиевой Лавры, в том числе и вернувшихся из ссылки, к которым примкнула и наиболее реакционная часть загорского духовенства. Идейными руководителями этой контрреволюционной группировки являлись наместник бывшей Троице-Сергиевой Лавры, в прошлом пользовавшийся особым расположением бывшего царского Дома Романовых, ярый монархист архимандрит Кронид, Любимов Константин Петрович, и бывший благочинный Загорского и других районов, дворянин, протоиерей Баянов Димитрий Федорович. 

Эта контрреволюционная монархическая группировка монахов и духовенства сохраняла... лаврский уставной порядок взаимоотношений между собой и [по отношению] к архимандриту Крониду; сохранялся старый, особо монастырский порядок церковной службы в церкви Петра и Павла по подобию прежней службы в Троице-Сергиевой Лавре, а после ее закрытия в церкви Кокуевского кладбища; открывались филиалы нелегального монастыря на домах, как, например, в доме бывшего крупного загорского домовладельца и торговца Сычева Николая Михайловича, где проживали шесть монахов и монашки в маленьких комнатках, подобиях келий, во главе с «прозорливцем» старцем Ипполитом и игуменом Никодимом Мониным Николаем Ильичом, бывшим купцом 1-й гильдии. 

С помощью и с прямым пособием бывшего благочинного Загорского района Баянова Димитрия Федоровича почти во все приходы церквей района и значительной части города служителями культа были подобраны бывшие монахи Троице-Сергиевой Лавры, которые, имея между собою тесную связь и связь с архимандритом Кронидом и протоиереем Баяновым Димитрием Федоровичем, составили контрреволюционную монархическую группу, основной костяк основные кадры нелегального монастыря, и вели среди населения, своих прихожан и верующих богомольцев контрреволюционную монархическую агитацию, направленную против выборов в Верховный Совет СССР, распространяли контрреволюционные клеветнические слухи о «гонении» в СССР на религию, о закрытии церквей, гонениях и арестах якобы невиновных верующих и служителей культа, дискредитируя членов ВКП(б) и советскую власть, а также вели агитацию, направленную против укрепления колхозов. Вся эта группа монахов и духовенства оказывала всемерную поддержку и помощь монахам, вернувшимся из ссылки, каковые при прямом содействии протоиерея Баянова Д.Ф., как благочинного, также устраивались служителями в церквах города и района. Допрошенные по делу обвиняемые Баянов Д.Ф., Любимов К.П., Монин Н.И., Бондаренко К.А., Потапов Г.Н., Насонов Л.П., Павлов А.Б., Черкалов Г.Н., Крестьянинов С.А., Смирнов Г.С., Быстрицкий А.В., Марочкин И.П. и Самойлова А.А. виновность свою не признали. Обвиняемые Сычев Н.М. и Лукашевич В.Н. виновными себя не признали, но уличены полностью свидетелями и другими обвиняемыми. Эта контрреволюционная монархическая группа сохраняла нелегальный монастырь, продолжение Троице-Сергиевой Лавры, оказывала помощь монахам, вернувшимся из ссылки, и вела контрреволюционную агитацию, то есть обвиняется в преступлении, предусмотренном ст. 58, пп. 10 и ПУК РСФСР». 

7 декабря 1937 года на заседании судебной «тройки» архимандрит Кронид, протоиерей Димитрий Баянов, протоиерей Виталий Лукашевич, игумен Ксенофонт (Бондаренко), игумен Никодим (Монин), игумен Гедеон (Черкалов), игумен Азария (Павлов), иеромонах Иаков (Марочкин), иеромонах Серафим (Крестьянинов), иеромонах Лаврентий (Насонов), иеромонах Гедеон (Смирнов), иерей Алексий Быстрицкий, монах Георгий (Потапов), Николай Михайлович Сычев и Анна Андреевна Самойлова (монашеское имя неизвестно) были приговорены к высшей мере наказания. Приговор привели в исполнение 10 декабря 1937 года, в день празднования в честь иконы Божией Матери «Знамение». Отец Кронид был расстрелян на Бутовском полигоне НКВД. 

Так мученически закончил свой жизненный путь наместник Свято-Троицкой Сергиевой Лавры архимандрит Кронид (Любимов). Его почитание, начавшееся при жизни, продолжается до настоящего времени.


Новомученики Радонежские
 
Отца Кронида с благодарностью вспоминал Патриарх Московский и всея Руси Пимен (Извеков), принявший монашеский постриг 21 декабря 1927 года в скиту Параклит. Под руководством архимандрита Кронида он начал восходить по ступеням духовного совершенствования. «Здесь я (т. е. в скиту Параклит. – Примеч. ред.), говорил будущий Патриарх при наречении во епископа 16 ноября 1957 года, насыщался от сладостной трапезы бесед и наставлений, исполненных глубокой мудрости, огромного опыта и духовной настроенности всегда любвеобильного и благостного приснопамятного наместника Лавры архимандрита Кронида, много добрых семян посеявшего в мою душу». Почитателем и собеседником архимандрита Кронида был митрофорный протоиерей Тихон Пелих (1895 1983), настоятель церкви святого пророка Илии в Сергиевом Посаде, участвовавший в открытии Лавры в 1946 году. Общение с отцом наместником Троице-Сергиевой Лавры на всю жизнь духовно связало Тихона Пелиха с обителью преподобного Сергия. Он пользовался особым доверием архимандрита Кронида, который поручил ему хранение антиминса Лавры, что и было с благоговением исполнено. Дочь протоиерея Тихона Пелиха, Екатерина Тихоновна Кречетова, вспоминала: «Мой отец... жил в Сергиевом Посаде с 1930 года и очень близко общался с отцом Кронидом. Много пользы и духовной поддержки получал от него. Среди его духовных записей есть строчки: „10 апреля 1935 года. Был у отца Кронида, он ласково благословил меня и просил молиться за него“». 

В 1930-х годах наместник Лавры архимандрит Кронид вручил Тихону Тихоновичу антиминс со словами: «Храни, он нужен будет». После открытия Лавры в 1946 году отец Тихон принес сохраненный антиминс в обитель. На раскрытом архимандритом Гурием (Егоровым) антиминсе было написано: «Антиминс с престола Успения Божией Матери Успенского собора Троице-Сергиевой Лавры». На этом антиминсе и была совершена первая Божественная литургия после открытия Лавры на Пасху 1946 года.

Определением Юбилейного Архиерейского Собора Русской Православной Церкви, состоявшегося 13-16 августа 2000 года, архимандрит Кронид (Любимов) включен в Собор новомучеников и исповедников Российских XX века для общецерковного почитания.

Память преподобномученика Кронида совершается в день его мученической кончины 27 ноября/10 декабря.

Тропарь, глас 1

Преподобному Сергию от юности последуя, / отче богомудре Крониде, / веру во Святую Троицу стяжал еси / и даже в старости мастите до крове сохранил еси. / Темже и мы, чада твоя, любовию вопием ти: / слава Давшему ти силу терпения, / слава Увенчавшему тя яко мученика, / слава Спа­сающему тобою души наша.

Кондак, глас 2

Яко верный ученик преподобнаго Сергия, / послушанием, смирением и молитвою / душу твою очистил еси, Крониде приснопамятне, / и Божиим промышлением во игумена обители Троицкия / достойно поставлен был еси. / Во дни же гонения лютаго / за Христа и вверенную ти братию / яко мученик пострадал еси. / Сего ради ныне, предстоя Святей Троице, / моли еже Лавре Сергиевой утвержденней быти / и спастися ду­шам нашим.

Слушайте также:

Повествование насельника Троице-Сергиевой Лавры архимандрита Георгия (Тертышникова, † 1998 г.) о последних годах жизни и духовном наследии преподобномученика архимандрита Кронида (Любимова):





***


Преподобномученик Ксенофонт Радонежский.
Роспись свода братской трапезной Троице-Сергиевой Лавры
 


Преподобномученик Ксенофонт (в миру Константин Андреевич Бондаренко) родился 13 мая 1886 года в селе Никитовка Валуйского уезда Курской губернии в крестьянской семье. Окончив Копано-Никитовское народное училище, он помогал отцу по хозяйству. 21 января 1910 года Константин поступил в Троице-Сергиеву Лавру. 28 мая 1916 года стал послушником Лавры, а 15 июня того же года был пострижен в мантию с именем Ксенофонт. Нес послу шание келейника при покоях отца наместника Лавры архимандрита Кронида. В 1918 году монах Ксенофонт был рукоположен во иеродиакона. В ноябре 1919 года под конвоем препровожден в Гефсиманский скит. 

После закрытия Лавры отец Ксенофонт работал в качестве слесаря при Комиссии по охране памятников искусства и старины. В 1924 году, после разгона Гефсиманского скита, переехал в Петроград и работал на разных заводах механиком. Но затем вернулся в Москву и служил в различных храмах Московской епархии. В 1926 году рукоположен в иеромонаха. 

В 1932 году отец Ксенофонт получил назначение в храм села Михайловское Звенигородского района Московской области. Желая остаться здесь для постоянного служения, он подал свой паспорт в сельсовет. Но председатель сельсовета, увидев, что иеромонах Ксенофонт записан в нем как рабочий (он получил паспорт, работая на заводе), отослал паспорт в ОГПУ. Опасаясь преследований, отец Ксенофонт возвратился в Москву. Он был направлен в храм в селе Коньково под Москвой, где прослужил около года, пока не стало ясно, что ОГПУ собирается арестовать его и здесь. Желая помочь отцу Ксенофонту избежать ареста, Священноначалие направило его в храм села Алексеевское Солнечногорского района Московской области. 

В январе 1935 года сотрудники ОГПУ взяли у диакона храма и некоторых жителей села показания, на основании которых 12 марта 1935 года отец Ксенофонт был арестован и заключен в Бутырскую тюрьму в Москве. 

«Ряд лиц из села Алексеевское при допросе нам показали, что Вы за период проживания в селе Алексеевском среди крестьян вели разговоры на политические темы и не советовали им входить в колхоз. Вы подтверждаете это?» — спросил следователь. 

«Разговоров на политические темы с крестьянами я не вел и относительно колхозов с ними не разговаривал». 

«Бондаренко, граждане села Алексеевское подтверждают, что Вы занимались антисоветской деятельностью».— «Виновным себя В антисоветской агитации не признаю».— «Что же, по-Вашему, люди на Вас все наговаривают, лгут?» — «На этот вопрос я ответить не могу». 

21 марта 1935 года следствие было закончено. Иеромонах Ксенофонт обвинялся в том, что «среди крестьян села Алексеевское систематически вел антисоветскую агитацию, обрабатывал крестьян в антисоветском духе, распространял провокационные слухи о гибели советской власти; в результате этой деятельности колхоз в селе Алексеевском к началу 1935 года оказался в глубоком прорыве». 

31 марта 1935 года Особое совещание при НКВД приговорило иеромонаха Ксенофонта к трем годам заключения в исправительно-трудовом лагере. Он был отправлен в Темниковский лагерь в город Потьму, где провел все время заключения. 

Вернувшись из лагеря в августе 1937 года, отец Ксенофонт поселился в городе Александрове Владимирской области. Ближе к Москве ему как вернувшемуся из заключения жить было запрещено. В это время начинались еще более широкие гонения на Русскую Православную Церковь, и сотрудники НКВД собирали сведения о всех, кто, с их точки зрения, подлежал аресту. В первую очередь это относилось к духовенству.

19 сентября отец Ксенофонт посетил своего наставника архимандрита Кронида, проживавшего в Загорске. Рассказ об аресте и о жизни в заключении произвел на отца наместника большое впечатление, старец стал утешать бывшего келейника и призывать к терпению. 

Отец Ксенофонт спросил, стоит ли ему устраиваться в храм священником. Архимандрит посоветовал устроиться на какое-нибудь гражданское предприятие, чтобы не подвергнуться тут же новому аресту. «Настали тяжелые времена, — сказал старец, — на пастырей Церкви и верующих идет гонение, и им живется сейчас нелегко, много труднее, чем раньше». 

После этого визита отец Ксенофонт посещал архимандрита Кронида еще несколько раз. Находился он у наместника и 20 ноября 1937 года, когда отец Кронид и его келейник были арестованы. Сотрудники НКВД сначала попросили отца Ксенофонта расписаться в ордере на обыск в качестве свидетеля, а после того как арестованных увели, взяли под арест и его. Все арестованные были заключены в Таганскую тюрьму в Москве. 

Иеромонаху Ксенофонту, проходившему по «делу архимандрита Кронида и др.» в качестве «нелегального священника» и «бывшего монаха», было предъявлено обвинение в том, что он, как сказано в следственном деле, «нелегально проживает в г. Загорске у бывшего настоятеля Троице-Сергиевой Лавры архимандрита Кронида и проводит среди окружающих контрреволюционную монархическую агитацию, восстанавливает связь с бывшими монахами Троице-Сергиевой Лавры». 

«Следствие располагает точными данными о том, что Вы являетесь активным участником контрреволюционной монархической монашеской группы. Вы подтверждаете это?» — спросил отца Ксенофонта следователь. 

«Нет, не подтверждаю», — ответил отец Ксенофонт. 

«Следствию известно, что Вы, являясь секретарем Кронида Любимова, имели с ним общение и тесную связь. Даже после заключения Вас в Темниковские концлагеря Вы имели с ним письменную связь, а по возвращении из лагерей после отбытия трехгодичного заключения за контр- революционную деятельность неоднократно посещали последнего, несмотря на то что Вам в зону Московской области въезд был воспрещен. Вы подтверждаете это?» 

«Действительно, я был у отца Кронида послушником и выполнял все его поручения. После ареста в 1935 году за контрреволюционную деятельность, будучи направлен для отбытия наказания в Темниковские концлагеря на три года, я написал ему оттуда одно письмо, а по отбытии срока наказания в августе 1937 года я три раза приезжал на квартиру архимандрита Кронида в город Загорск Московской области, где мне запрещено было жить. Целью посещения было то, что я приезжал его навестить как прежнего знакомого ввиду его престарелости». 
«Следствие располагает точными данными о том, что Вы вели антисоветские разговоры на квартире Кронида против выборов в Верховный Совет. Следствие требует от Вас правдивых показаний». 

«Даю совершенно правдивые показания, что я нигде не говорил против выборов в Верховный Совет и никакой антисоветской деятельностью не занимался».

7 декабря 1937 года «тройка» НКВД приговорила отца Ксенофонта к расстрелу. Иеромонах Ксенофонт (Бондаренко) был расстрелян 10 декабря 1937 года, в один день с архимандритом Кронидом, и погребен в безвестной общей могиле на полигоне Бутово под Москвой. 

Постановлением Священного Синода Русской Православной Церкви от 17 августа 2004 года иеромонах Ксенофонт (Бондаренко) включен в Собор новомучеников и исповедников Российских XX века для общецерковного почитания. 

Память преподобномученика Ксенофонта совершается в день его мученической кончины — 27 ноября/10 декабря. 


***


Преподобномученик Серафим (Крестьянинов). Фото из следственного дела.


Преподобномученик Серафим (в миру Сергей Алексеевич Крестьянинов) родился 25 сентября 1875 года в селе Саликово Подольского уезда Московской губернии в семье крестьянина. 

В 1910 году Сергей Крестьянинов поступил послушником в Гефсиманский скит при Троице-Сергиевой Лавре. Здесь он принял монашеский постриг с именем Серафим. В 1917 году отец Серафим был рукоположен во иеродиакона, а в 1924 году — во иеромонаха. В 1926 году он перешел из Гефсиманского скита в пустынь Параклита, Святого Духа Утешителя, которая была также приписана к Троице Сергиевой Лавре и находилась от нее в нескольких километрах. В 1928 году обе пустыни были окончательно закрыты, а сельскохозяйственные артели, образованные при них в 1919 году, распущены. С этого времени и до 1930 года иеромонах Серафим проживал у родных, пока не устроился на служение в Покровскую церковь села Сабурова Загорского района Московской области. В 1935 году он был возведен в сан игумена. 

26 ноября 1937 года, в разгар гонений на Русскую Православную Церковь, игумен Серафим был арестован Загорским отделением НКВД по одному делу с наместником Троице-Сергиевой Лавры архимандритом Кронидом (Любимовым). Все арестованные вместе с отцом Кронидом четырнадцать священнослужителей и мирян были заключены в Таганскую тюрьму. Всем им было предъявлено обвинение в создании «контр- революционной монархической группировки монахов и духовенства». В день ареста отца Серафима состоялся допрос. «Являясь активным церковником. Вы вели церковную пропаганду с целью привлечения народных масс на сторону Церкви». — «Да, я как активный церковник вел церковную пропаганду с целью привлечения масс к Церкви». — «Любимова Константина Петровича Вы знаете?» — «Любимова Константина Петровича, в монашестве Кронида, я знаю». — «Дайте ему политическую характеристику». — «Архимандрит Кронид — в прошлом настоятель Троице-Сергиевой Лавры, подробно охарактеризовать его я не могу». — «Какие разговоры у Вас велись с другими священнослужителями?» — «Велись разговоры о том, что трудно стало жить трудящимся при советской власти, что советская власть сажает верующих в тюрьмы». — «Следствию известно, что Вы прославляли портрет царя, который был изъят у Вас при обыске». — «Портрет царя Николая II у меня при обыске действительно изъят. Царь для меня является человеком, которого я признаю, но прославлять его открыто я не прославлял». 


Пятое клеймо иконы Собора новомучеников и исповедников Церкви Русской

На этом допрос был закончен. Следователь посчитал вину отца Серафима вполне доказанной. 7 декабря 1937 года «тройка» НКВД приговорила отца Серафима к расстрелу. 

10 декабря 1937 года игумен Серафим (Крестьянинов) вместе со всеми арестованными по делу архимандрита Кронида был расстрелян на полигоне Бутово под Москвой и погребен в безвестной общей могиле. 

Определением Святейшего Патриарха и Священного Синода от 17 июня 2002 года игумен Серафим (Крестьянинов) включен в Собор новомучеников и исповедников Российских XX века. 

Память преподобномученика Серафима совершается в день его мученической кончины — 27 ноября/10 декабря. 


10 декабря 2015 года наместник Троице-Сергиевой Лавры архиепископ Сергиево-Посадский Феогност в сослужении лаврской братии совершил Божественную литургию в храме Новомучеников и исповедников Церкви Русской на Бутовском полигоне. По окончании богослужения Владыка обратился к собравшимся с проповедью: 



Источник: 
Троицкий патерик. - Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2015. 

Источник: STSL.Ru
10 Декабря 2018

< Назад | Возврат к списку | Вперёд >

Интересные факты

Первая Пасха
Первая Пасха
21 апреля 1946 г., в праздник Светлого Христова Воскресения, в Троице-Сергиевой Лавре состоялось первое после 26-летнего перерыва праздничное богослужение. С этого дня в Троицкой обители был возобновлен богослужебный круг церковного года... 
Первый благовест Троицкой обители
Первый благовест Троицкой обители
20 апреля 1946 года в Великую Субботу Страстной седмицы из Троицкого собора в Успенский собор Лавры в закрытой серебряной раке перенесены мощи Преподобного Сергия. В 23.00 часов вечера того же дня впервые за четверть века с лаврской колокольни раздался благовест...
Визит великой княгини Александры Петровны Романовой
Визит великой княгини Александры Петровны Романовой
20 апреля 1860 г., по свидетельству исторических хроник, в Троице-Сергиеву Лавру, по дороге в Ростов, прибыла великая княгиня Александра Петровна Романова, известная своей обширной благотворительной деятельностью...
Первое богослужение в возрожденной Лавре
Первое богослужение в возрожденной Лавре
19 апреля 1946 г. в возвращенном братии Троице-Сергиевой Лавры Успенском соборе прошло первое богослужение – утреня Великой Субботы с обнесением Плащаницы вокруг собора...
Пасхальная иллюминация на колокольне
Пасхальная иллюминация на колокольне
19 апреля 1913 г., на Пасху последнего предвоенного года (перед Первой мировой войной), жители Сергиевского посада и многочисленные паломники стали свидетелями иллюминации, устроенной на колокольне Троице-Сергиевой Лавры...