Опровержение мнения, что судьба управляет всеми

Опровержение мнения, что судьба управляет всеми

Знаю, что недавно я говорил о судьбе пред вашей любовью но ничто не препятствует и сегодня заняться речью о том же самом предмете, не потому, что болезнь – сильна, но потому, что беззаботность наша – невыразима и делает великими даже незначительные болезни. Само собой ясно даже и слепому, что верный не должен нуждаться ни в словах, ни в учении для того, чтобы избегать этого зла. Подобно тому как человека, живущего в нашей земле и управляющагося имеющими у нас место законами, и подчиненного одним и тем же царям, нет надобности убеждать в том, что не следует вводить в нашей стране персидского государственного устройства, но должно только запрещать ему, – так, конечно, должно быть поступлено и здесь. Из грехов одни имеют нужду в слове и учении, а другие до такой степени ясны и очевидны, что могут быть отклоняемы страхом и одним только наказанием; например: убийство, прелюбодеяние, воровство не требуют слов, вследствие чего именно и законодатель не создал учения, говорящего нашим ушам о том, что это – дело порочное, так как это уже прежде было известно нашему рассудку, но только запретил: "не прелюбодействуй, не убивай" (Втор. 5:17-18). Когда же беседует с нами о презрении вдовиц и об обмане относительно того, что вверено на сохранение, то присоединяет и рассуждения: сжалься над вдовицей, говорит, и пришельцем, потому что и ты был пришельцем в земле египетской (Втор. 10:18-19). Субботу чти покоем (Исх. 20:10; 31:13-14). говорит он, – затем приводит и основание.

Итак, отвращение от рока принадлежит к числу не того, что требует рассуждения, но того, что – ясно. Подобно тому как ясно, что дурно – убивать и отвратительно – прелюбодействовать, так ясно и то, что придавать значение року – дурно и недозволительно. На основании того, что есть доверяющие ему, не заключайте, что это относится к числу незапрещенных вещей, так как отваживаются и на убийство, хотя оно и воспрещено законами, также к числу запрещенных деяний относятся нарушения супружеской верности и грабежи, хотя и совершаются многими. А что даже по законам языческим повиновение инстинкту деторождения принадлежит к числу запрещенных вещей, подобно убийству, ясно из того, что если кто-либо из соблудивших с женой известного лица, придя, будет говорить в суде в ответ на обвинение, что виновен не я, но инстинкт деторождения, так как я желал быть целомудренным, а он меня толкнул и вовлек, то разве по этой причине он не получит более тяжкого наказанил, как человек, прибегающий к достойной смеха защите, разве он получит какое-либо снисхождение? 

Никоим образом. И однако, с точки зрения таких людей надлежало бы получить, потому что если все происходит по инстинкту деторождения, а не по нашей свободной воле, то нет защиты больше этой. Если же наше произволение имеет перевес и более могущественно, чем инстинкт деторождения, тогда последний не может иметь значения; и даже если бы кто-либо стал придумывать бесчисленные основания, что необходимо исполнять веления того инстинкта, что тот человек неосновательно наказывается и не получает себе снисхождения, то никто не послушал бы его, не внял бы защите и не дал бы прощения: в такой степени это дело всеми отвергнуто и кажется имеющим значение басни и глупой болтовни. И многие из числа начальников (хотя, если бы каким-либо человеком совершалось насилие, то обвиняемому достаточно было бы того же самого оправдания или – лучше сказать – не должно бы, кажется, остаться даже и места обвинению), многие, говорю, из начальников, обвиненные за несправедливые убийства, понесли наказание; палачей же, служащих смертной казни и собственноручно совершающих убийство, с самаго начала никто не привлекал в суд, даже и не разыскивал, так как защитой для них служит необходимость, авторитет начальства и страх подчинения. Затем, если прощают человеку, принуждаемому человеком соплеменным и принадлежащим к одному роду, то не гораздо ли более должно было бы оказывать прощение тому, кто вынуждается судьбой? Надлежало бы бежать? Но, как говорят, власть судьбы в такой степени непреодолима, что, хотя бы кто ушел в пустыню, хотя бы в море или еще куда-либо, не скроется от ее предначертаний. 

Итак, как же не безрассудно, чтоб человек, теснимый насилием варваров, легко получал снисхождение, и даже никогда не был обвиняем, а испытывающий принуждение со стороны более могущественной, как говорят, силы терпел наказание и ему не позволялось бы подобным же образом защищать себя? Никто из ссылавшихся в свое оправдание на судьбу никогда не был оправдан: ни злодей в судилищах, ни слуга в доме, ни дети в школе, ни ученики в мастерских, всякий раз как в чем-либо они погрешали. Поэтому как же некоторые уважают судьбу, если они в то же время так пренебрежительно относятся к ней и не дают никакого снисхождения стоящей в зависимости от нее необходимости? Таким образом искренно и в своей совести они весьма убедились, что дело это – басня. Когда же впадут в тяжкие прегрешения, то в свою очередь присоединяют к ним другой грех, чтобы этим путем ускользнуть от предстоящего им наказания, а не получить его в более тяжелой степени. Не так тягостно грешить, как тягостно после греха не иметь никакого стыда и из-за своих собственных пороков клеветать на Бога. Это – хуже всякого греха; о том конечно, позаботился и диавол, чтоб мы не только сделались нерадивыми к добродетели и склонными к пороку, приписывали Богу причину всего, но чтоб, под видом защиты, сделав богохульными и нашу душу, и наш язык, мы обвиняли Бога и с себя самих слагали обвинение в совершаемом, перенося его на Того, Кто в действительности не виновен. 

Однако даже если по отношению к людям окажется кто дерзнувший на что-либо подобное, то одного этого достаточно бывает для его обвинения и гибели. Когда клевещет на другого человек не совершивший ничего ужасного, то он подвергается наказанию, налагаемому на совершивших дерзкий поступок. Поэтому смотри, сколь великое зло ввел диавол чрез судьбу, а именно – презрение добродетели, потому что, хотя бы душа наша была очень расположена к усиленным трудам для приобретения ее, он ослабляет ее, внушая убеждение, что никакое дело из приключающихся с нами не должно быть считаемо за порок. Когда кто-либо признает, что прелюбодей или убийца, также и подкапывающий стены не заслуживают упрека, то он не перестанет, как бы на стремнистой местности, ревностно несясь вперед, делать других клеветниками на Провидение, также и сам быть клеветником на Бога. Какое, скажи мне, зло могло бы быть хуже этого? Посему, возлюбленные, будем избегать этого идолослужения: истинно смерть находится в котле (4 Цар. 4:40) и всякий, почерпнувший отсюда хотя бы и малую какую-либо долю преисполненных заразы догматов, необходимо умирает совсем если не возвратится обратно и не отведает неподдельного здоровья. Итак, чтобы нам после этого не сетовать бесполезно когда в след за переселением отсюда будет пресечено назначенное нам время покаяния, постараемся покаяться, пока мы остаемся в силе, хоть и уловлены болезнью, – и вознегодуем на себя самих; а все, которые здоровы, соблюдем свое здоровье в неповрежденности и протянем руку захваченным этим недугом! Если в отношении к больным телесно мы обнаруживаем столь великую заботу и попечение, то, когда пред нашими глазами – немощь душевная, что не должно быть нами сделано? Чего не предпримем для того, чтобы вновь стяжать брата, вместе с нами принадлежащего к одному и тому же обществу членов и входящего в полноту церковного тела? 

Итак, ради этого употребим в дело все, все совершим из-за него, отгоняя собак и волков, и не будем думать, что для нас достаточно одного нашего спасения. Подобно тому как сказано: "когда видишь вора, сходишься с ним, и с прелюбодеями сообщаешься" (Пс. 49:18), так точно, послушаемся и здесь; когда увидим, что кто-либо из наших братьев обольщает словами и наушничает, то послушаемся этого. Церковь – дом Господень, верные – драгоценные сосуды. Итак, когда, увидишь, что кто-либо из внешних желает похитить какой-нибудь из сосудов, то, хотя бы сам ты был неодолим и тебе не угрожала опасность, но если отнесешься с пренебрежением и не придешь сказать об этом тем, кто в состоянии исправить, то окажешься повинным в его душе, – ты, который видел. что вор делал подкоп, и не препятствовал или своими силами, или с помощию другого. Говорю это не потому, что опасность действительно повисла над тобою, но для того, чтобы охранить тебя, для того, чтобы склонить тебя к одинаковой заботе о спасении – своем собственном и остальных людей. При таких условиях мы будем в состоянии достигнуть и обещанных нам благ, благодатию Христа, Которому слава во веки веков. Аминь.


Творения святого отца нашего Иоанна Златоуста архиепископа Константинопольского. Том второй, книга вторая


STSL.Ru



4 Марта 2019

< Назад | Возврат к списку | Вперёд >

Интересные факты

Начало строительства Каличьей башни Лавры
Начало строительства Каличьей башни Лавры

4 июня (22 мая) 1759 года в Троице-Сергиевой Лавре началось строительство Каличьей башни (1759–1778). Строилась она по проекту московского архитектора И. Жукова на деньги, сэкономленные при возведении колокольни (РГАДА. Фонд Лавры. Балдин В.И. - М., 1984. С. 210) (Летопись Лавры).

Первая Пасха
Первая Пасха
21 апреля 1946 г., в праздник Светлого Христова Воскресения, в Троице-Сергиевой Лавре состоялось первое после 26-летнего перерыва праздничное богослужение. С этого дня в Троицкой обители был возобновлен богослужебный круг церковного года... 
Первый благовест Троицкой обители
Первый благовест Троицкой обители
20 апреля 1946 года в Великую Субботу Страстной седмицы из Троицкого собора в Успенский собор Лавры в закрытой серебряной раке перенесены мощи Преподобного Сергия. В 23.00 часов вечера того же дня впервые за четверть века с лаврской колокольни раздался благовест...
Визит великой княгини Александры Петровны Романовой
Визит великой княгини Александры Петровны Романовой
20 апреля 1860 г., по свидетельству исторических хроник, в Троице-Сергиеву Лавру, по дороге в Ростов, прибыла великая княгиня Александра Петровна Романова, известная своей обширной благотворительной деятельностью...
Первое богослужение в возрожденной Лавре
Первое богослужение в возрожденной Лавре
19 апреля 1946 г. в возвращенном братии Троице-Сергиевой Лавры Успенском соборе прошло первое богослужение – утреня Великой Субботы с обнесением Плащаницы вокруг собора...