Празднование преподобному Иову, игумену Почаевскому


Преподобный Иов Почаевский.jpg 
Преподобный Иов Почаевский

Пре­по­доб­ный Иов, игу­мен По­ча­ев­ский (в ми­ру Иван Же­ле­зо), ро­дил­ся в Га­ли­ции, в По­кут­ской об­ла­сти, от бла­го­че­сти­вых ро­ди­те­лей Иоанна и Агафии (око­ло 1551 г.) и на­ре­чен был во Свя­том Кре­ще­нии Иоан­ном. Жизнь в ро­ди­тель­ском до­ме, как ни бы­ла она крат­ковре­мен­на, име­ла силь­ное вли­я­ние на об­ра­зо­ва­ние бла­го­че­сти­вых на­клон­но­стей и все­го нрав­ствен­но­го ха­рак­те­ра пре­по­доб­но­го. Ед­ва он вы­учил­ся чи­тать, как уже, ко­неч­но, не без ру­ко­вод­ства ро­ди­те­лей, стал зна­ко­мить­ся с вы­со­ки­ми об­раз­ца­ми нрав­ствен­ной жиз­ни, ка­кие он на­хо­дил преж­де все­го в жиз­ни те­зо­име­ни­то­го ему Пред­те­чи Гос­под­ня Иоан­на и по­том в тво­ре­ни­ях пре­по­доб­но­го Иоан­на Ле­ствич­ни­ка и в жи­ти­ях пре­по­доб­ных Сав­вы Освя­щен­но­го и Иоан­на Да­мас­ки­на.

Чте­ние та­ких об­раз­цов вы­со­ко­нрав­ствен­ной жиз­ни не мог­ло не оста­вить сле­да в ду­ше Иоан­на. Мож­но с уве­рен­но­стью ска­зать, что под вли­я­ни­ем та­ко­го чте­ния еще в ро­ди­тель­ском до­ме воз­ник­ли в нем те духов­ные стрем­ле­ния к под­ра­жа­нию вы­со­ким об­раз­цам древ­не­го по­движ­ни­че­ства, осу­ществ­ле­ни­ем ко­то­рых слу­жит вся по­сле­ду­ю­щая жизнь пре­по­доб­но­го. Прав­да, пре­по­доб­ный был в то вре­мя еще малоленим; но, нуж­но за­ме­тить, что он от­ли­чал­ся от обык­но­вен­ных маль­чи­ков и, бу­дучи “мал воз­рас­том”, был, по сло­вам пи­са­те­ля жи­тия его До­си­фея, “со­вер­шен ра­зу­мом”. Кро­ме чте­ния ду­ше­спа­си­тель­ных книг, на пре­по­доб­но­го во вре­мя пре­бы­ва­ния его в до­ме ро­ди­те­лей, ко­неч­но, ока­зы­ва­ла вли­я­ние и вся во­об­ще нрав­ствен­ная об­ста­нов­ка в се­мье, жи­вой при­мер доб­ро­де­тель­ной жиз­ни его ро­ди­те­лей. Так, в юную ду­шу пре­по­доб­но­го с ран­них лет все­я­ны бы­ли се­ме­на стро­го нрав­ствен­но­го ха­рак­те­ра, ка­ки­ми от­ли­чал­ся он всю свою жизнь. Ни­ко­гда сло­во и де­ло, зна­ние и по­ступ­ки не шли у него врозь, но все­гда бы­ло меж­ду ни­ми пол­ное со­от­вет­ствие.

Ду­хов­ные стрем­ле­ния, ка­кие про­яви­лись в пре­по­доб­ном в ро­ди­тель­ском до­ме, не мог­ли по­лу­чить там пол­но­го удо­вле­тво­ре­ния. Пре­по­доб­но­го влек­ло к уеди­не­нию, к пу­стын­ной по­движ­ни­че­ской жиз­ни. Влече­ние это бы­ло в нем так силь­но, что взя­ло верх над силь­ной лю­бо­вью к ро­ди­те­лям, и он ре­шил­ся оста­вить их, чтобы уда­лить­ся в мо­на­стырь. Ему в это вре­мя бы­ло все­го де­сять лет. Пре­по­доб­ный ушел из до­ма и при­был в Угор­ниц­кий Спа­со-Пре­об­ра­жен­ский мо­на­стырь, на­хо­див­ший­ся там же, в Га­ли­ции, в Кар­пат­ских го­рах. При­пав к но­гам игу­ме­на это­го мо­на­сты­ря, он умо­лял его при­нять в чис­ло бра­тии. Черты ли­ца пре­по­доб­но­го по­ка­зы­ва­ли в нем юно­го из­бран­ни­ка Бо­жия, та­ким, по край­ней ме­ре, по­ка­зал­ся он игу­ме­ну, и по­то­му тот с ра­до­стью при­нял его в свою оби­тель.

С вступ­ле­ни­ем в мо­на­стырь на­чи­на­ет­ся для юно­го Иоан­на но­вая жизнь. И в до­ме ро­ди­тель­ском при­вык он к бла­го­че­сти­во­му об­ра­зу жиз­ни, имея пе­ред со­бой жи­вой при­мер в ли­це ро­ди­те­лей, но то бы­ли лю­ди мир­ско­го бла­го­че­стия. Здесь же, в мо­на­сты­ре, пред­ста­ли ему лю­ди, в сво­ем жи­тии ста­ра­ю­щи­е­ся на­гляд­но отоб­ра­зить тот путь жиз­ни, ка­кой на­ри­со­вал­ся в уме Иоан­на от чте­ния ду­ше­спа­си­тель­ных книг, лю­ди бла­го­че­стия по­движ­ни­че­ско­го. Иоанн по­чув­ство­вал, что он по­пал в ту сре­ду, ку­да влек­ли его ду­хов­ные стрем­ле­ния, и вот он дал им пол­ную во­лю, с увле­че­ни­ем на­чав про­хо­дить пер­вые сту­пе­ни подвижнической жиз­ни. Не до­воль­ству­ясь од­ним по­слу­ша­ни­ем, на ко­то­рое по­ста­вил его ек­кле­си­арх, юный Иоанн каж­до­му ино­ку ста­рал­ся уго­ждать раз­ны­ми услу­га­ми. Он воз­ра­до­вал­ся, что при­шло на­ко­нец вре­мя вполне вос­поль­зо­вать­ся те­ми уро­ка­ми бо­го­угод­ной жиз­ни, ка­кие по­лу­чил он при чте­нии об­раз­цов ее. Он вспом­нил, что и Иоанн Ле­ствич­ник, при­шед­ши в мо­на­стырь в юных ле­тах (15 л.), услу­жи­вал бра­тии, и что то же са­мое рань­ше его де­лал преп. Иоанн Да­мас­кин. При­мер же преп. Сав­вы Освя­щен­но­го по­буж­дал его к под­ра­жа­нию дру­гим чер­там ино­че­ской жиз­ни.

Имея пред со­бою та­кой при­мер, юный Иоанн вся­кое де­ло ста­рал­ся ис­пол­нять с кро­то­стию и сми­ре­ни­ем и во­об­ще под­ви­зать­ся доб­рым жи­ти­ем и успе­вать в доб­ро­де­те­ли. И та­кие ста­ра­ния его не бы­ли тщетными. Ви­дя бла­го­нра­вие, при­мер­ную кро­тость и глу­бо­кое его сми­ре­ние, игу­мен с об­ще­го со­гла­сия по­стриг его в ино­че­ский чин, ко­гда ему бы­ло две­на­дцать лет, и на­звал его Иовом. С это­го вре­ме­ни просвет­лен­но­му уму юно­го ино­ка пред­стал но­вый нрав­ствен­ный об­ра­зец для под­ра­жа­ния. То был об­ра­зец жиз­ни вет­хо­за­вет­но­го пра­вед­ни­ка – мно­го­стра­даль­но­го Иова. Юный инок изу­чил этот об­ра­зец и много нрав­ствен­ных черт из жиз­ни вет­хо­за­вет­но­го Иова осу­ще­ствил в сво­ей соб­ствен­ной ино­че­ской жиз­ни. “Не име­нем толь­ко, – го­во­рит о юном Иове пи­са­тель жи­тия его До­си­фей, – но и са­мым де­лом много­бо­лез­нен­но­му оно­му в Вет­хом За­ве­те Иову бла­жен­ней­ший отец наш Иов не толь­ко упо­до­бил­ся, но, луч­ше ска­жу, во всех про­тив­но­стях жи­тия да­ле­ко пре­взо­шел. По­то­му что у то­го скорбь от скор­би, болезнь от бо­лез­ней рож­да­лись по­пуще­ни­ем Бо­жи­им; этот же доб­ро­воль­но, по соб­ствен­но­му сво­е­му же­ла­нию, то­мил­ся, не ща­дя се­бя, при про­хож­де­нии сте­пе­ней же­сто­чай­ше­го по­движ­ни­че­ско­го жи­тия”.

Жизнь преп. Иова по при­ня­тии им ино­че­ства, на­столь­ко бы­ла чи­ста и без­уко­риз­нен­на, несмот­ря на всю тя­жесть ино­че­ско­го по­дви­га, что До­си­фей в на­пи­сан­ном им жи­тии пре­по­доб­но­го упо­доб­ля­ет его Ангелу. “Был, – го­во­рит он о пре­по­доб­ном, – инок весь­ма ис­кус­ный, не так ле­та­ми, как доб­ро­де­те­ля­ми укра­шен­ный, жи­вя по­сре­ди бра­тии, как Ан­гел... и с каж­дым днем все бо­лее и бо­лее со­вер­шен­ству­ясь в доб­ро­де­те­ли”. Так умуд­рил­ся пре­по­доб­ный и, несмот­ря на юный воз­раст, стал при­ме­ром и об­раз­цом для бра­тии, сво­им по­ве­де­ни­ем да­вая им ви­деть до­сто­ин­ства и недо­стат­ки их, или, как го­во­рит До­си­фей, “быв всем на по­зор и на поль­зу”.

Та­кое жи­тие пре­по­доб­но­го ино­ка в Угор­ниц­ком Пре­об­ра­жен­ском мо­на­сты­ре про­сла­ви­ло его во всей Га­ли­ции. Не толь­ко про­стой на­род, но и мно­гие знат­ные вель­мо­жи сте­ка­лись в Угор­ниц­кий мо­на­стырь, чтобы взгля­нуть на пре­по­доб­но­го и по­лу­чить от него со­вет для ду­шев­ной поль­зы и на­зи­да­ние или же ис­про­сить от него бла­го­сло­ве­ния и мо­литв. Пре­по­доб­ный не от­ка­зы­вал в прось­бах и на­зи­дал всех примером вы­со­ко­го бла­го­че­стия.

Пре­успе­вая день ото дня в доб­ро­де­те­ли и до­стиг­нув со­вер­шен­но­го воз­рас­та, т. е. 30 лет, преп. Иов воз­ве­ден был на сте­пень свя­щен­ства, хо­тя по глу­бо­ко­му сми­ре­нию и дол­го от­ка­зы­вал­ся от это­го са­на; и с тех пор свет по­движ­ни­че­ской и бла­го­че­сти­вой жиз­ни его вос­си­ял еще бо­лее. Он стал из­ве­стен не толь­ко в За­пад­ной Ру­си, но и в стране Поль­ской.

Меж­ду тем в За­пад­ной Ру­си по по­пуще­нию Бо­жию по­сле­до­ва­ло тяж­кое ис­пы­та­ние для пра­во­слав­ной церк­ви. В 1566 г. в Поль­ше и Лит­ве по­яви­лись иезу­и­ты. Эти фа­на­ти­че­ские при­вер­жен­цы ка­то­ли­че­ства вме­сте с нера­зум­ны­ми рев­ни­те­ля­ми по ве­ре – поль­ски­ми маг­на­та­ми на­ча­ли пре­сле­до­вать пра­во­сла­вие и пра­во­слав­ных, вво­дить сре­ди них унию, т. е. ста­рать­ся об­ра­тить их в ка­то­ли­че­ство. Пра­во­слав­ные христи­ане и их хра­мы пре­да­ва­е­мы бы­ли по­ру­га­нию. Толь­ко свя­тые оби­те­ли бы­ли убе­жи­щем и опло­том го­ни­мо­му пра­во­сла­вию про­тив рев­ни­те­лей ла­тин­ства. По­бор­ник пра­во­сла­вия Кон­стан­тин Константинович, князь Острож­ский и Ду­бен­ский, вви­ду это­го по­след­не­го об­сто­я­тель­ства об­ра­тил свое осо­бен­ное вни­ма­ние на внут­рен­нее и внеш­нее бла­го­устрой­ство пра­во­слав­ных оби­те­лей и глав­ным образом на под­дер­жа­ние в них ду­ха ис­тин­но хри­сти­ан­ско­го пра­во­слав­но­го мо­на­ше­ства. Ему хо­те­лось ви­деть в ино­ках, на­хо­дя­щих­ся в этих оби­те­лях, ис­тин­ных мо­на­хов, ка­ки­ми они долж­ны быть по указаниям за­ко­но­по­лож­ни­ков мо­на­ше­ства, – лю­дей в осо­бен­но­сти твер­дых в ве­ре и про­во­дя­щих свои убеж­де­ния в жизнь, – т.е. людь­ми с пол­ным со­от­вет­стви­ем сло­ва, чув­ства и де­ла, стой­ких про­тив соблазнов ино­ве­рия и ере­сей. Он же­лал сде­лать пра­во­слав­ные мо­на­сты­ри, на­хо­дя­щи­е­ся в его об­шир­ных вла­де­ни­ях, рас­сад­ни­ка­ми та­ких ис­тин­ных пред­ста­ви­те­лей пра­во­слав­но­го мо­на­ше­ства, и противопоставить их, с од­ной сто­ро­ны, про­те­стант­ским об­щи­нам, с дру­гой – ка­то­ли­че­ским мо­на­ше­ским ор­де­нам, и в осо­бен­но­сти иезу­ит­ско­му.

Та­ким це­лям кня­зя Острож­ско­го все­го бо­лее со­от­вет­ство­ва­ла бо­го­угод­ная жизнь пр. Иова. Князь Острож­ский знал, что пре­по­доб­ный с дет­ства лю­бил за­ни­мать­ся книж­ным чте­ни­ем и ста­рал­ся под­ра­жать в сво­ей жиз­ни вы­со­ким об­раз­цам древ­не­го мо­на­ше­ства. Зная это, он не раз об­ра­щал­ся к игу­ме­ну Угор­ниц­ко­го Пре­об­ра­жен­ско­го мо­на­сты­ря, усерд­но про­ся его от­пу­стить блаж. Иова в Кре­сто­воз­дви­жен­скую оби­тель, на­хо­див­шу­ю­ся в го­ро­де Дуб­но, на ост­ро­ве, – для то­го, чтобы он сво­им при­ме­ром по­ка­зал ино­кам этой оби­те­ли “об­раз тру­до­люб­но­го и бо­го­угод­но­го жи­тия”, чтобы на­зи­дал бра­тию и ру­ко­во­дил ее в ду­хов­ной жиз­ни. С при­скор­би­ем вы­слу­ши­вал эти прось­бы кня­зя игу­мен Угор­ниц­кий; но так как они по­вто­ря­лись непре­стан­но, то дол­жен был от­пу­стить с ми­ром бла­жен­но­го по­движ­ни­ка в Ду­бен­скую обитель.

В Кре­сто­воз­дви­жен­ском мо­на­сты­ре, ко­неч­но, уже зна­ли о свя­той по­движ­ни­че­ской жиз­ни пре­по­доб­но­го Иова по слу­хам, и по­то­му вско­ре по­сле при­бы­тия ту­да по на­сто­я­тель­ным прось­бам всей бра­тии он был из­бран игу­ме­ном это­го мо­на­сты­ря. Это зва­ние на­ла­га­ло на пре­по­доб­но­го но­вые обя­зан­но­сти, ко­то­рые бы­ли в осо­бен­но­сти тя­же­лы из-за угне­тен­но­го со­сто­я­ния пра­во­сла­вия в за­пад­ном крае в то вре­мя и особен­но­го по­ло­же­ния Ду­бен­ско­го Кре­сто­воз­дви­жен­ско­го мо­на­сты­ря. Кре­сто­воз­дви­жен­ский мо­на­стырь на­хо­дил­ся воз­ле са­мо­го го­ро­да, од­но­го из вид­ных цен­тров то­гдаш­ней об­ще­ствен­ной жиз­ни, и по необхо­ди­мо­сти дол­жен­ство­вал быть све­тиль­ни­ком для окрест­но­го на­се­ле­ния.

Од­на­ко, несмот­ря на все тя­го­сти игу­мен­ско­го слу­же­ния в Кре­сто­воз­дви­жен­ском мо­на­сты­ре в то вре­мя, пре­по­доб­ный Иов со­гла­сил­ся по­свя­тить се­бя это­му слу­же­нию, ибо на то и зван был он сю­да кня­зем Острож­ским.

Став игу­ме­ном, пре­по­доб­ный Иов преж­де все­го стал за­бо­тить­ся о вос­ста­нов­ле­нии по­ряд­ка в мо­на­стыр­ской жиз­ни, ко­то­рый на­хо­дил­ся в край­нем упад­ке в то вре­мя не в од­ном толь­ко Ду­бен­ском, но и во всех юго-за­пад­ных мо­на­сты­рях то­го вре­ме­ни. Совре­мен­ник пре­по­доб­но­го Иова, быв­ший игу­мен Тро­и­це-Сер­ги­е­вой Лав­ры ста­рец Ар­те­мий, пи­сал о то­гдаш­нем об­ще­жи­тии сле­ду­ю­щее: “о об­ще­жи­тель­ном чине обре­то­хом пи­са­но от свя­тых, яко преж­де мно­гих лет раз­ру­ши­ся та­ко­вое жи­тель­ство”. Стре­мясь к вос­ста­нов­ле­нию по­ряд­ка в об­ще­жи­тии мо­на­сты­ря, пре­по­доб­ный об­ра­тил­ся к Сту­дий­ско­му уста­ву, ко­то­рый стро­и­те­ли мо­на­сты­ря по­ло­жи­ли в ос­но­ву устро­ен­но­го ими мо­на­стыр­ско­го об­ще­жи­тия. По­нят­но, что при то­гдаш­нем со­сто­я­нии об­ще­жи­тия он на­шел мно­го от­ступ­ле­ний от ос­нов­но­го уста­ва мо­на­стыр­ской жиз­ни во вве­рен­ном его по­пе­че­нию мо­на­сты­ре. В Сту­дий­ской оби­те­ли пре­по­доб­но­го Фе­о­до­ра Сту­ди­та, по об­раз­цу ко­то­рой пер­во­на­чаль­но устро­е­на бы­ла оби­тель Кре­сто­воз­дви­жен­ская, с на­ступ­ле­ни­ем Велико­го по­ста мо­на­стыр­ские вра­та за­тво­ря­лись и от­кры­ва­лись для ми­рян толь­ко в Ла­за­ре­ву суб­бо­ту. В Афон­ском уста­ве 971 го­да, со­став­лен­ном под ре­дак­ци­ей Сту­дий­ско­го игу­ме­на Ев­фи­мия, име­ю­щем сход­ство с Сту­дий­ским уста­вом, пред­пи­сы­ва­лось и для скит­ни­ков и для об­щин­но­жи­те­лей, чтобы в Свя­тую Че­ты­ре­де­сят­ни­цу все, как под­ви­за­ю­щи­е­ся на­едине, так и жи­ву­щие об­щин­но, пре­бы­ва­ли в без­мол­вии и не хо­ди­ли бы друг к дру­гу без бла­го­слов­ной при­чи­ны, или без край­ней нуж­ды, или без по­треб­но­сти вра­че­ва­ния ху­дых и срам­ных по­мыс­лов. Да и са­мим игу­ме­нам не раз­ре­ша­ет­ся в эти свя­тые дни, кро­ме суб­бот, про­из­во­дить ра­бо­ты или яв­но де­лать что-ли­бо дру­гое, кро­ме ду­хов­но­го. Вряд ли со­блю­да­лось все это в Кре­сто­воз­дви­жен­ском мо­на­сты­ре до игу­мен­ства Иова; меж­ду тем он вос­ста­но­вил этот по­ря­док жиз­ни в мо­на­сты­ре во вре­мя Свя­той Че­ты­ре­де­сят­ни­цы. Есть пре­да­ние, что князь Кон­стан­тин Острож­ский, пи­тая осо­бен­ное ува­же­ние и лю­бовь к Ду­бен­ско­му Кре­сто­воз­дви­жен­ско­му мо­на­сты­рю, на пер­вой неде­ле Ве­ли­ко­го по­ста уда­лял­ся сю­да для мо­лит­вы и по­ста, при­го­тов­ляя се­бя к ис­по­ве­ди и Свя­то­му При­ча­стию, здесь сбра­сы­вал с се­бя кня­же­ское оде­я­ние и об­ле­кал­ся в ино­че­ское.

За­бо­тясь о воз­вы­ше­нии об­ще­го уров­ня внеш­ней ино­че­ской жиз­ни в Кре­сто­воз­дви­жен­ском мо­на­сты­ре и по­да­вая ино­кам сво­ею соб­ствен­ною жиз­нью бла­гой при­мер для под­ра­жа­ния, пре­по­доб­ный Иов об­ра­тил так­же боль­шое вни­ма­ние на под­ня­тие внут­рен­ней, ду­хов­ной ино­че­ской жиз­ни во вве­рен­ной ему оби­те­ли.

По­ста­вив на над­ле­жа­щую вы­со­ту ино­че­скую жизнь с внеш­ней ее сто­ро­ны и при­ла­гая усерд­ные ста­ра­ния к воз­вы­ше­нию ее со сто­ро­ны внут­рен­ней, ду­хов­ной, неуто­ми­мый тру­же­ник и св. по­движ­ник, игу­мен Иов не оста­нав­ли­вал­ся на этом. На­плыв ино­вер­цев, ере­ти­ков и сек­тан­тов, вол­но­вав­ших совре­мен­ное преп. Иову пра­во­слав­ное рус­ское об­ще­ство, ука­зы­вал ему на но­вое по­при­ще для его де­я­тель­но­сти, ко­то­рое он не счи­тал для се­бя чуж­дым. Он был да­лек от той мыс­ли, что игу­мен­ское зва­ние обя­зы­ва­ет его к по­пе­че­нию об од­них лишь ис­клю­чи­тель­но мо­на­стыр­ских нуж­дах, хо­тя по­пе­че­ние о них счи­тал пер­вою своею обя­зан­но­стью: он счи­тал сво­им дол­гом стре­мить­ся к то­му, чтобы вве­рен­ный ему мо­на­стырь не од­ною толь­ко доб­ро­де­тель­ной жиз­нью ино­ков по­учал окру­жа­ю­щее мир­ское об­ще­ство, но и учи­тель­ным сло­вом, при­ме­ни­тель­но к об­сто­я­тель­ствам и по­ло­же­нию это­го об­ще­ства. По­это­му он при­ло­жил мно­го уси­лий к об­ли­че­нию иезу­ит­ской про­по­ве­ди, ка­то­ли­че­ства, рез­ко вос­ста­вая про­тив уче­ния о со­вер­ше­нии Та­ин­ства Ев­ха­ри­стии на опрес­но­ках и за­щи­щая упо­треб­ле­ние квас­но­го хле­ба. Еще бо­лее уси­лий на­пра­вил пре­по­доб­ный Иов к об­ли­че­нию про­те­стант­ству­ю­щих сект, ста­ра­ясь предо­хра­нить от них православное об­ще­ство.

Та­кая де­я­тель­ность пре­по­доб­но­го Иова в зва­нии игу­ме­на Ду­бен­ско­го Кре­сто­воз­дви­жен­ско­го мо­на­сты­ря воз­вы­си­ла этот мо­на­стырь над дру­ги­ми Ду­бен­ски­ми мо­на­сты­ря­ми и при­нес­ла ему гром­кую известность. Пра­во­слав­ные кня­зья, гос­по­да и на­род с раз­ных мест сте­ка­лись в Ду­бен­скую оби­тель, в осо­бен­но­сти же к са­мо­му бла­жен­но­му игу­ме­ну ее, “сту­жая ему, – как го­во­рит пи­са­тель жи­тия его, – честью и по­хва­ла­ми”.

Но су­ет­ная сла­ва ми­ра се­го на­ча­ла сму­щать сми­рен­но­го тру­же­ни­ка и свя­то­го по­движ­ни­ка, не ис­кав­ше­го сла­вы у че­ло­век и же­лав­ше­го иметь сви­де­те­лем тру­дов сво­их и по­дви­гов еди­но­го Тай­но­зри­те­ля Бо­га. При том же лич­ные на­клон­но­сти преп. Иова влек­ли его к уеди­нен­ной, пу­стын­ной жиз­ни, где бы он мог под­ви­зать­ся не в зва­нии на­сто­я­тель­ском, а как про­стой инок. К это­му при­со­еди­ни­лись еще неудовольствие и неко­то­рые непри­ят­ные столк­но­ве­ния с кня­зем Ду­бен­ским Кон­стан­ти­ном Кон­стан­ти­но­ви­чем Острож­ским, ко­то­рый хо­тя и ува­жал пре­по­доб­но­го, од­на­ко не все­гда дей­ство­вал со­глас­но с его взгля­да­ми. Вслед­ствие все­го это­го пре­по­доб­ный Иов, по­слу­жив по ме­ре сил сво­их и воз­мож­но­сти на поль­зу Ду­бен­ско­го Кре­сто­воз­дви­жен­ско­го мо­на­сты­ря и воз­вы­сив его пе­ред дру­ги­ми ду­бен­ски­ми монастыря­ми, оста­вил этот мо­на­стырь по­сле два­дца­ти­лет­не­го управ­ле­ния им и уда­лил­ся на По­ча­ев­скую го­ру, – в ту оби­тель, ко­то­рая те­перь из­вест­на под име­нем По­ча­ев­ской Лав­ры.

Пре­по­доб­ный Иов при­был ту­да в то са­мое вре­мя, ко­гда оби­тель на По­ча­ев­ской го­ре толь­ко еще на­чи­на­ла бла­го­устро­ять­ся по­сле пе­ре­не­се­ния ту­да из до­ма бла­го­че­сти­вой вла­де­тель­ни­цы По­ча­ев­ской чудотворной ико­ны Бо­го­ма­те­ри. В оби­те­ли не бы­ло да­же игу­ме­на. По­ча­ев­ские ино­ки чрез­вы­чай­но об­ра­до­ва­лись при­бы­тию пре­по­доб­но­го и ста­ли упра­ши­вать его при­нять над ни­ми игу­мен­ство. Но не для этого шел на По­ча­ев­скую го­ру Иов. Он ис­кал ме­ста для уеди­нен­ных по­дви­гов, и По­ча­ев­ская го­ра при­вле­ка­ла его сво­им срав­ни­тель­но от­да­лен­ным на­хож­де­ни­ем от шум­ной го­род­ской жиз­ни и пу­стын­но­стью мест­но­сти, то­гда еще быв­шей в без­вест­но­сти и еще не успев­шей про­сла­вить­ся чуд­ною ико­ной Бо­го­ма­те­ри. Не ду­мал пре­под. Иов игу­мен­ство­вать в По­ча­ев­ской оби­те­ли, он хо­тел под­ви­зать­ся здесь про­стым ино­ком; но по сми­ре­нию сво­е­му не мог от­ка­зать­ся от пред­ло­же­ния. К то­му же он на­де­ял­ся, что здесь, в По­ча­ев­ской оби­те­ли, при управ­ле­нии ею, у него оста­нет­ся мно­го вре­ме­ни и для пу­стын­ных уеди­нен­ных по­дви­гов, и что, сле­до­ва­тель­но, слу­жа оби­те­ли, он най­дет воз­мож­ность удо­вле­тво­рять и за­вет­ным стрем­ле­ни­ям сво­ей ду­ши. И вот он со­гла­сил­ся и из­бран был во игу­ме­на.

По­ло­же­ние, в ка­ком на­хо­ди­лась то­гда но­во­со­зи­дав­ша­я­ся По­ча­ев­ская оби­тель, ука­зы­ва­ло пре­по­доб­но­му Иову на за­ня­тия прак­ти­че­ско­го ха­рак­те­ра. В то вре­мя здесь, на ме­сте быв­ше­го пу­стын­но­жи­тель­ства, толь­ко еще на­чи­на­ло устра­и­вать­ся об­ще­жи­тие. Пре­по­доб­ный преж­де все­го по­за­бо­тил­ся о по­стро­е­нии ка­мен­но­го хра­ма вме­сто де­ре­вян­но­го, по­стро­ен­но­го древни­ми ино­ка­ми по­ча­ев­ски­ми вбли­зи ска­лы на доб­ро­хот­ные по­да­я­ния жерт­во­ва­те­лей и те­перь при­шед­ше­го в вет­хость. По­за­бо­тил­ся так­же о проч­ном обес­пе­че­нии средств на со­дер­жа­ние мо­на­сты­ря, вы­хло­по­тав при­пис­ку к нему раз­лич­ных зе­мель и угодий. Кро­ме то­го, при­ла­гал ста­ра­ние к устрой­ству в мо­на­сты­ре ко­лод­цев, пру­дов, ого­ро­дов, са­дов и т. п. Во всех этих ра­бо­тах он сам с лю­бо­вью при­ни­мал де­я­тель­ное уча­стие. Соб­ствен­ны­ми ру­ка­ми насаждал он пло­до­вые де­ре­вья, при­ви­вал их, ока­пы­вал. Устро­ен­ный им сад и до се­го вре­ме­ни су­ще­ству­ет у под­но­жия По­ча­ев­ской Лав­ры. Сам же ко­пал он и озе­ро, об­но­ся его пло­ти­на­ми. Озе­ро это так­же суще­ству­ет и те­перь за огра­дою мо­на­сты­ря По­ча­ев­ской Лав­ры.

В са­мом на­ча­ле та­ких за­бот и по­пе­че­ний пре­по­доб­но­го Иова, на­прав­лен­ных к со­зи­да­нию и бла­го­устро­е­нию По­ча­ев­ской оби­те­ли, оби­тель эту по­стиг­ло несча­стье. По смер­ти бла­го­че­сти­вой вла­де­тель­ни­цы Поча­ев­ской Ан­ны Гой­ской, ко­то­рая вве­ри­ла мо­на­сты­рю хра­не­ние чу­до­твор­ной ико­ны Бо­го­ма­те­ри, все вла­де­ния ее пе­ре­шли по на­след­ству к бель­ско­му каш­те­ля­ну, впо­след­ствии сан­до­мир­ско­му во­е­во­де Андрею Фер­лею. Он, бу­дучи лю­те­ран­ско­го ве­ро­ис­по­ве­да­ния, нена­ви­дел По­ча­ев­скую оби­тель и оби­тав­ших в ней ино­ков. По­это­му все­ми ме­ра­ми ста­рал­ся де­лать им при­тес­не­ния: от­нял у них зем­ли, пожертвован­ные им Гой­скою, за­пре­тил да­же да­вать во­ду, ко­то­рую ино­ки бра­ли в По­ча­е­ве, так как сво­е­го ко­лод­ца в оби­те­ли то­гда еще не бы­ло; не до­пус­кал усерд­ных бо­го­моль­цев на по­кло­не­ние иконе Богома­те­ри и яв­но ху­лил са­му чу­до­твор­ную ико­ну. За­тем, на­ко­нец, же­лая со­вер­шен­но уни­что­жить оби­тель По­ча­ев­скую, он за­ду­мал от­нять у ино­ков ико­ну, пред­по­ла­гая, что они, ли­шась ее, не оста­нут­ся на ме­сте и разой­дут­ся в раз­ные сто­ро­ны. В 1623 го­ду, 19-го июня, он по­слал сво­е­го слу­гу Гри­го­рия Ко­зен­ско­го с во­и­на­ми-лю­те­ра­на­ми в По­ча­ев­скую оби­тель с ору­жи­ем, при­ка­зав раз­гра­бить ее. Гри­го­рий, ворвав­шись в мо­на­стырь, устре­мил­ся в храм и по­хи­тил чу­до­твор­ную ико­ну Бо­го­ма­те­ри и вме­сте с нею все цер­ков­ные цен­но­сти, ка­кие толь­ко на­шел в хра­ме: со­су­ды, свя­щен­ные одеж­ды, зо­ло­то, се­реб­ро, жемчу­ги и все се­реб­ря­ные изо­бра­же­ния, при­не­сен­ные в храм те­ми, ко­то­рые по мо­лит­вам чу­до­твор­ной иконе Бо­го­ма­те­ри ис­це­ле­ны бы­ли от раз­ных бо­лез­ней. Огра­бив все со­кро­ви­ща мо­на­сты­ря, Гри­го­рий при­вез их вме­сте с ико­ною Бо­го­ма­те­ри в го­ро­док Ко­зин в име­ние Ан­дрея Фер­лея. Фер­лей чрез­вы­чай­но об­ра­до­вал­ся та­ко­му без­бож­но­му де­лу и, не зная, что еще пред­при­нять к по­ру­га­нию свя­ты­ни, ре­шил­ся на сле­ду­ю­щий ко­щун­ствен­ный по­сту­пок. Он при­звал свою же­ну, на­дел на нее свя­щен­ные одеж­ды, дал в ру­ки свя­той по­тир (ча­шу), и она в та­ком ви­де при боль­шом со­бра­нии го­стей ста­ла ху­лить Бо­го­ма­терь и див­ную Ее ико­ну.

То­гда Са­ма Вла­ды­чи­ца при­шла на по­мощь пре­по­доб­но­му игу­ме­ну По­ча­ев­ско­му Иову и бра­тии. За ко­щун­ствен­ное об­ра­ще­ние со Сво­ей ико­ной Она пре­да­ла же­ну Фер­ле­е­ву тяж­кой бо­лез­ни, ко­то­рая не прекраща­лась до тех пор, по­ка чу­до­твор­ная ико­на не бы­ла воз­вра­ще­на в По­ча­ев­ский мо­на­стырь; утварь же и со­кро­ви­ща цер­ков­ные так и оста­лись в ру­ках свя­то­тат­ца.

На­де­ясь на по­мощь выш­ней По­кро­ви­тель­ни­цы го­ры, Иов с та­ким же усер­ди­ем, как и ра­нее, по ме­ре сил сво­их ста­рал­ся о вос­со­зда­нии оби­те­ли, и на­деж­да не по­сра­ми­ла пре­по­доб­но­го. Чу­де­са, ко­то­рые сно­ва ста­ла ис­то­чать ико­на всем, с ве­рою к ней при­те­ка­ю­щим, ста­ли с пре­кра­ще­ни­ем непри­я­тель­ских на­па­де­ний при­вле­кать в оби­тель бо­го­моль­цев. Сно­ва воз­рас­та­ла оби­тель По­ча­ев­ская. Мно­гие бла­го­че­сти­вые хри­сти­ане со­чув­ствен­но от­но­си­лись к тру­дам и за­бо­там Иова об оби­те­ли и по­мо­га­ли ей сво­и­ми ма­те­ри­аль­ны­ми сред­ства­ми на бла­го­ле­пие ее и бла­го­укра­ше­ние.

За­бо­ты пре­по­доб­но­го Иова о бла­го­устрой­стве оби­те­ли не ме­ша­ли ему, как ра­нее и пред­по­ла­гал он, пре­да­вать­ся по­дви­гам по­движ­ни­че­ским. Ес­ли уже в юном воз­расте, под­ви­за­ясь в Угор­ниц­ком Спа­со-Преобра­жен­ском мо­на­сты­ре, пре­по­доб­ный удив­лял сво­их спо­движ­ни­ков и жил “как Ан­гел” сре­ди мо­на­стыр­ской бра­тии, “быв всем на по­зор и на поль­зу”, то что ска­зать о по­дви­гах его те­перь, ко­гда он уже умуд­рил­ся в по­движ­ни­че­стве? Пре­по­доб­ный Иов, раз из­брав се­бе об­раз­цы для под­ра­жа­ния по­движ­ни­че­ско­го, остал­ся ве­рен им и те­перь.

“Что ска­зать, – го­во­рит о нем До­си­фей, – о нощ­ных по­дви­гах его мо­литв, ко­то­рые со­вер­шал он с усерд­ным ко­ле­но­пре­кло­не­ни­ем? В пе­ще­ре, в ко­то­рой он под­ви­зал­ся, до сих пор оста­ют­ся сле­ды его коленопре­кло­не­ний. Ча­сто уеди­ня­ясь в эту пе­ще­ру, он ино­гда в про­дол­же­ние трех дней, а ино­гда и в про­дол­же­ние це­лой неде­ли пре­бы­вал в мо­лит­вен­ных по­дви­гах и по­сте, пи­та­ясь обиль­но сле­за­ми уми­ле­ния, из­ли­ва­е­мы­ми от чи­сто­го серд­ца, и при­леж­но мо­лясь о бла­го­со­сто­я­нии и спа­се­нии ми­ра”.

Пре­по­доб­ный Иов по при­ме­ру древ­них мол­чаль­ни­ков был на­столь­ко мол­ча­лив, что по вре­ме­нам с тру­дом мож­но бы­ло услы­шать от него что-ни­будь дру­гое, кро­ме мо­лит­вы, ко­то­рая по­сто­ян­но ис­хо­ди­ла из уст его: “Гос­по­ди Иису­се Хри­сте, Сыне Бо­жий, по­ми­луй мя”. Кро­ме по­ста, непре­стан­ной мо­лит­вы, ко­ле­но­пре­кло­не­ний, слез и мол­ча­ния, – бра­то­лю­бие, глу­бо­кое сми­ре­ние, по­слу­ша­ние, кро­тость и ми­ло­сер­дие со­став­ля­ли от­ли­чи­тель­ные ка­че­ства бла­жен­но­го по­движ­ни­ка. От по­сто­ян­ных тру­дов и по­дви­гов плоть пре­по­доб­но­го Иова бы­ла из­мож­де­на, и те­ло его, и осо­бен­но но­ги ис­пол­не­ны бы­ли язв, так что он с апосто­лом мог ска­зать: “аз яз­вы Гос­по­да Иису­са на те­ле мо­ем но­шу” (Гал.6:17).

Стро­гий и взыс­ка­тель­ный к са­мо­му се­бе, пре­по­доб­ный Иов по люб­ви к ближ­ним был снис­хо­ди­те­лен к немо­щам дру­гих и крайне незло­бив. Вот до­ка­за­тель­ство его незло­бия: од­на­жды в глу­бо­кую ночь, проходя ми­мо гум­на, уви­дел он че­ло­ве­ка, по­хи­щав­ше­го мо­на­стыр­скую пше­ни­цу, и так неждан­но по­до­шел к по­хи­ти­те­лю, что тот и ша­гу не мог сде­лать от на­пол­нен­но­го пше­ни­цею меш­ка. За­стиг­ну­тый на месте пре­ступ­ле­ния, по­хи­ти­тель не столь­ко ис­пу­гал­ся, сколь­ко усты­дил­ся пре­по­доб­но­го и в оце­пе­не­нии сто­ял пред ним непо­движ­но, как ка­мень. По­том пал к но­гам его и умо­лял ни­ко­му не рас­ска­зы­вать о его по­ступ­ке, бо­ясь про­слыть за во­ра, меж­ду тем как ра­нее все счи­та­ли его чест­ным че­ло­ве­ком и ува­жа­ли его. Незло­би­вый ста­рец не угро­жал ви­нов­но­му ни­чем, но еще сам соб­ствен­ны­ми ру­ка­ми по­мог похитителю под­нять на пле­чо ме­шок с пше­ни­цей, сде­лав ему при этом на­став­ле­ние о том, как предо­су­ди­тель­но по­хи­ще­ние чу­жой соб­ствен­но­сти и, при­вед­ши ему на па­мять за­по­ве­ди Бо­жии и Страш­ный Суд Гос­по­день, на ко­то­ром он дол­жен бу­дет дать от­чет в сво­ем по­ступ­ке, с ми­ром от­пу­стил его.

Так в под­ра­жа­нии свя­тым древним по­движ­ни­кам Хри­сто­вым под­ви­зал­ся пре­по­доб­ный игу­мен По­ча­ев­ский Иов. Мно­же­ство по­дви­гов его, как за­ме­ча­ет пи­са­тель жи­тия его, “мож­но упо­до­бить раз­ве бесчисленно­му мно­же­ству звезд на твер­ди небес­ной, и они из­вест­ны еди­но­му Бо­гу, про­зи­ра­ю­ще­му в тай­ные из­ги­бы сер­дец че­ло­ве­че­ских”.

Сре­ди за­бот о бла­го­устро­е­нии По­ча­ев­ской оби­те­ли и по­движ­ни­че­ских тру­дов пре­по­доб­ный Иов на­хо­дил вре­мя и для ду­хов­но-про­све­ти­тель­ской де­я­тель­но­сти. Пре­по­доб­ный игу­мен По­ча­ев­ский в 1628 г. прини­мал уча­стие в Ки­ев­ском Со­бо­ре, за­ста­вив­шем из­вест­но­го от­ступ­ни­ка от пра­во­сла­вия Ме­ле­тия Смот­риц­ко­го от­речь­ся от сво­их за­блуж­де­ний. Вме­сте с дру­ги­ми ли­ца­ми, при­сут­ство­вав­ши­ми на Со­бо­ре, Иов под­пи­сал со­бор­ное опре­де­ле­ние, в ко­то­ром за­явил, что он “твер­до сто­ит в пра­во­слав­ной ве­ре, не мыс­лит об от­ступ­ле­нии в унию и под клят­вою обе­ща­ет­ся не от­сту­пать и к то­му же уве­ще­вать весь православ­ный на­род”.

Пре­по­доб­ный Иов – в ве­ли­кой схи­ме Иоанн. Несмот­ря на неустан­ные за­бо­ты о мо­на­стыр­ском бла­го­устрой­стве, на же­сто­кие по­движ­ни­че­ские тру­ды и на всю во­об­ще пол­ную неусып­ной де­я­тель­но­сти жизнь, пре­по­доб­ный до­жил до 100 лет и, пред­ска­зав день смер­ти сво­ей за неде­лю, ти­хо, без вся­ких стра­да­ний по­чил 28 ок­тяб­ря 1651 г., оста­вив как в оби­те­ли По­ча­ев­ской, так и во всей стране Во­лын­ской благоговейное вос­по­ми­на­ние о неусып­ных мо­лит­вах, непод­ра­жа­е­мом тру­до­лю­бии и вы­со­ких сво­их доб­ро­де­те­лях. По­чил он в уеди­не­нии, так как под ко­нец сво­ей жиз­ни, имен­но в 1649 г., чув­ствуя сла­бость сил сво­их, сдал игу­мен­скую долж­ность от­цу Са­му­и­лу (Доб­рян­ско­му), про­дол­жая, од­на­ко, и по­сле это­го име­но­вать­ся игу­ме­ном По­ча­ев­ским.

Те­ло пре­по­доб­но­го по­сле по­гре­бе­ния оста­ва­лось в зем­ле семь лет. По­том мно­гие на­ча­ли за­ме­чать ис­хо­див­ший из мо­ги­лы его свет, и сам он три­жды во сне яв­лял­ся пра­во­слав­но­му мит­ро­по­ли­ту Ки­ев­ско­му Дио­ни­сию Ба­ла­ба­ну и уве­ще­вал его от­крыть мо­щи, ле­жав­шие под спу­дом. В 1659 г. 8 ав­гу­ста мит­ро­по­лит Ди­о­ни­сий с ар­хи­манд­ри­том Фе­о­фа­ном и с бра­ти­ею оби­те­ли от­кры­ли гроб пре­по­доб­но­го, и свя­тые мо­щи его об­ре­те­ны бы­ли нетлен­ны­ми. С по­до­ба­ю­щей че­стию, при мно­го­чис­лен­ном со­бра­нии на­ро­да, пе­ре­не­се­ны бы­ли они в ве­ли­кую цер­ковь Жи­во­на­чаль­ной Тро­и­цы и по­ло­же­ны в па­пер­ти.

С тех пор от мо­щей пре­по­доб­но­го Иова по­тек­ли ис­це­ле­ния, о чем мож­но про­чи­тать в его жи­тии.

Со вре­ме­ни пре­по­доб­но­го Иова утвер­жден­ная им оби­тель По­ча­ев­ская ис­пы­та­ла мно­го бед­ствий. В осо­бен­но­сти па­мят­но для нее и ни­ко­гда не из­гла­дит­ся из ле­то­пи­сей ее од­но: в пе­ри­од во­дво­ре­ния унии в Юго-За­пад­ной Рос­сии По­ча­ев­ская оби­тель не усто­я­ла про­тив уни­а­тов и в 1720 г. бы­ла от­ня­та ими у пра­во­слав­ных – здесь по­се­ли­лись уни­ат­ские ба­зи­ли­ан­ские мо­на­хи. Во вла­де­нии уни­а­тов пра­во­слав­ная обитель на­хо­ди­лась до 1831 г. В этом го­ду по­ча­ев­ские ба­зи­ли­ан­ские мо­на­хи за их воз­му­ти­тель­ное по­ве­де­ние во вре­мя поль­ско­го мя­те­жа и за воз­буж­де­ние на­ро­да к вос­ста­нию бы­ли уда­ле­ны из По­ча­ев­ской оби­те­ли по по­ве­ле­нию в Бо­зе по­чив­ше­го им­пе­ра­то­ра Ни­ко­лая Пав­ло­ви­ча, и оби­тель воз­вра­ще­на пра­во­слав­ным. Пер­вым на­сто­я­те­лем По­ча­ев­ско­го мо­на­сты­ря по пе­ре­хо­де его к пра­во­слав­ным был Преосвященный епи­скоп Во­лын­ский Ам­вро­сий, ко­то­рый из­брал сво­им на­мест­ни­ком кре­ме­нец­ко­го про­то­и­е­рея Гри­го­рия Ра­фаль­ско­го, впо­след­ствии вы­со­ко­прео­свя­щен­но­го Ан­то­ния, мит­ро­по­ли­та Новгородско­го и Санкт-Пе­тер­бург­ско­го.

Па­мять пре­по­доб­но­го Иова праз­ну­ет­ся в По­ча­ев­ской Лав­ре три­жды в год: 19 мая – в день па­мя­ти Иова Мно­го­стра­даль­но­го; 10 сен­тяб­ря – в день об­ре­те­ния чест­ных мо­щей пре­по­доб­но­го Иова; 10 но­яб­ря – в день его кон­чи­ны. (Да­ты ука­за­ны по но­во­му сти­лю.)

И в на­ши дни чест­ные мо­щи обиль­но ис­то­ча­ют чу­де­са во сла­ву Трии­по­стас­но­го Бо­га, Ему же по­до­ба­ет вся­кая сла­ва, честь и по­кло­не­ние, От­цу и Сы­ну и Свя­то­му Ду­ху, ныне и прис­но и во ве­ки ве­ков. Аминь.

Тропарь преподобному Иову, игумену Почаевскому, глас 4

Многострадальнаго праотца долготерпение стяжав,/ Крестителеву воздержанию уподобляяся,/ Божественныя же ревности обою приобщаяся,/ тех имена достойно прияти сподобился еси/ и истинныя веры был еси проповедник безбоязнен;/ темже монахов множества ко Христу привел еси,/ и вся люди в Православии утвердил еси,/ Иове преподобне отче наш,/ моли спастися душам нашим.

Кондак преподобному Иову, игумену Почаевскому, глас 4

Явился еси Истинныя веры столп,/ Евангельских же заповедей ревнитель,/ гордыни обличение, смиренным же предстатель и научение:/ темже и ублажающим тя грехов отпущение испроси/ и обитель твою невредиму сохрани,/ Иове отче наш,/ Многострадальному подобный.

Молитва преподобному Иову Почаевскому

О преподобне отче Иове, иноков трудолюбнаго жития богомудрый наставниче, кротости и воздержания, чистоты и целомудрия, братолюбия и нищелюбия, терпения и бдения от ранней юности до поздней старости неутомимый подвижниче, веры православныя великий ревнителю и непреоборимый поборниче, земли Волынския и Галицкия светило богосветлое и святыя Почаевския обители непобедимый защитниче! Призри оком благоутробия твоего на нас недостойных чад твоих, к тебе усердно по вся дни прибегающих и на боголюбивыя люди сия, пред твоими духоносными и многоцелебными мощами собравшияся и благоговейно к тем припадающия, и испроси предстательством твоим ко Всевышнему Владыце им и нам вся, яже к животу и благочестию, полезная и благопотребная: болящия исцели, малодушныя ободри, скорбящия утеши, обидимыя заступи, немощныя подкрепи и поверженныя долу возстави, всем вся, благодатию тебе от Бога данною, даруй по коегождо нужде и потребе, во спасение души и во здравие телу. Вознеси, угодниче Божий, всемощную молитву твою, да будет в стране нашей выну мир и тишина, благочестие и благоденствие, в судах правда и милость, в советех мудрость и благое преспеяние, да утверждается же во благих человецех верность, в злых же страх и боязнь, во еже престати им от зла и творити добрая, да тако в стране нашей Царство Христово растет и множится и да прославится в нем Бог, дивный во Святых Своих: Ему же единому подобает всякая слава, честь и поклонение Отцу, и Сыну, и Святому Духу, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.


Источник: azbyka.ru


STSL.Ru



19 Мая 2017

< Назад | Возврат к списку | Вперёд >

Интересные факты

По указу для Приказа
По указу для Приказа
6 февраля 1701 года, исполняя указ Петра I о сборе с церквей и монастырей
103 года Доходному дому
103 года Доходному дому
103 года назад Троице-Сергиева Лавра завершила строительные и отделочные работы в четырехэтажном каменном здании на углу Красногорской площади и Александровской...
Возвращение Лавре монастырских зданий
Возвращение Лавре монастырских зданий
2 сентября 1956 года Постановлением Совета Министров РСФСР №577 Свято-Троицкой Сергиевой Лавре возвращено 28 зданий ( с учетом переданных в 1946 -1948 годах)...
Освящение надвратной Церкви после пожара
Освящение надвратной Церкви после пожара
14 июня (н.ст.) 1763 года в присутствии Екатерины II...
Визит Петра I
Визит Петра I
10 июня (н.ст.) 1688 года шестнадцатилетний Петр I посетил Троице-Сергиев монастырь. Юного царя сопровождала свита из тридцати думных людей...