О детстве преподобного Сергия, переселении родителей его в Радонеж. Обзор возможных причин, побудивших боярина Кирилла оставить Ростов

О детстве преподобного сложно рассказать больше, чем изложено в его житии. Учеба, начавшаяся в возрасте семи лет, шла непросто. Варфоломей отставал от своих сверстников, что приносило ему скорби. Скорби породили молитву. Молитва же не осталась неуслышанной. Чудесным образом отроку была подана способность к грамматике, о чем подробнее, нежели даже о других событиях из жизни святого, рассказал Епифаний. Речь идет о явлении отроку Варфоломею монаха-схимника, по молитвам которого мальчику было дано выучить не дававшуюся ему до того грамматику.

Отметим бытовую деталь. Отрок встретил схимника в лесу, куда отец отправил его искать убежавших жеребят. Быт даже знатнейших из ростовских бояр был прост: боярский сын приставлен к работе, подобно тому как гомеровский Одиссей, будучи царем о. Итака, сам пас собственное стадо овец [50]. Позднее сыновья Кирилла построили в лесу под Радонежем первую на Маковце часовню. Очевидно, что они не были изнежены. И если это не стало следствием скудости хозяйства Кирилла, то можно предположить, что отец готовил юношей в воины.

В Ростове было и где, и чему учиться. Уже рассказывалось об ученых книжниках, вышедших из стен ростовских училищ. Атмосферы книжности невольно должен был вкусить и отрок Варфоломей. Знаменитые библиотеки уцелели, татарские набеги обошли стороной Ростовскую землю.


Обучение отрока Варфоломея. 
Миниатюра их рукописного лицевого «Жития преподобного Сергия Радонежского». XVI в.
Из собрания Троице-Сергиевой ла
вры

Важно и то, что Ростов — первый церковный центр Северо-Востока. Здесь же находилась древнейшая епископская кафедра, на протяжении почти всего XIII века остававшаяся единственной наряду с Новгородом (помимо митрополичьей, формально считавшейся пребывающей в Киеве). И лишь меньше чем за пятьдесят лет до рождения преподобного Сергия появилась Тверская кафедра. Троицкая летопись под 1314 годом сообщает о смерти владыки Симеона, который назван епископом Ростовским и одновременно Владимирским. Следует понимать, что под формальной властью ростовского владыки пребывала епархия, охватывавшая помимо самого Ростова Москву, Владимир, Ярославль, Углич, Кострому, весь северный край (включая Белозерск). Обилие монастырей и монашествующих должно было внушить молодому человеку настроение к монастырской жизни. Епифаний описывает стремление к постничеству и богослужению у Варфоломея с младенчества. Современные светские писатели даже предполагают, что сложности, с которыми он столкнулся во время учебы, были естественным следствием постничества. Человеку же церковному уместнее видеть в этом особый Промысл Божий, как если бы болезнь сия была не к смерти, а к славе Божией [51].

Епифаний подробно повествует о переселении семьи в Радонеж. Событие это настолько примечательно на фоне происходивших на Руси процессов, что редкое затрагивающее первую половину XIII века современное исследование по русской истории оставляет без анализа или хотя бы упоминания это место из «Жития преподобного Сергия». Кирилл разорился. Как пишет биограф преподобного Сергия, этому, помимо уже упомянутых княжеских визитов в Орду, способствовали хлебные неурожаи, татарские набеги, дани и «выходы». Но более всего, повествует преподобный Епифаний Премудрый, погнал его из родной стороны на худостное житие в Радонеж приход Туралыковой и Федорчуковой рати 1328 года, с которыми, как читаем в «Житии преподобного Сергия», «отошли от князей ростовских слава, честь» [52] и прочие владетельные атрибуты.


Преподобный Кирилл посылает отрока Варфоломея на поиски потерявшихся лошадей.
Рукописное лицевое «Житие преподобного Сергия Радонежского». XVI в.

Простые объяснения, что помянутая татарская рать непосредственно нанесла ущерб имуществу ростовского боярина, не могут быть приняты. Туралыкова рать не была направлена ни против Ростова, ни против Руси в целом, она была послана громить мятежную Тверь. В 1326 году (15 вгуста) там произошло восстание, которое, может, и не заметили бы в Орде, если бы оно не стоило жизни двоюродному брату хана Узбека, именуемому в русских источниках «Щелкан Дюдене- вич», «Шевкал», что, видимо, соответствует татарскому Чол- хан. Отряд Чолхана разместился в городе, что было для Твери необычно и вызвало перетолки [53]. По обычаям Орды кровь чингизида (потомка Чингисхана) не могла быть оставлена неотомщенной. Потому убийство Чолхана неизбежно влекло татарский набег. Поводом для восстания стала потасовка, случившаяся между Дудко, дьяконом одного из тверских храмов, и татарином из отряда Чолхана, пытавшимся отнять у того упитанную лошадку. Дьякон крикнул о помощи. Дело пошло дальше — ударили в набат. И в городе началось избиение татар. Ответ последовал скоро. Рать в пятьдесят тысяч воинов (пять туменов), возглавляемая послами теменниками Туралыком и Федорчуком, жестоко наказала Тверь и ее пригороды (Кашин). Татарское войско сопровождали и русские князья: суздальский Александр Васильевич и московский Иван Данилович. Великий князь Александр Михайлович Тверской [54] бежал в Новгород. Великое княжение Узбек передал суздальскому князю Александру Васильевичу, а год спустя оно перешло Ивану Калите.

На Руси и в Орде одержали победу враги усилившегося Тверского княжества. Можно предположить, что сторонники тверской линии в Ростове тоже подвергались гонениям, и беда с Кириллом случилась именно потому, что он имел какое-то отношение к тверской партии. Во всяком случае, иную связь между упомянутым Епифанием Федорчуковым погромом Твери и переселением боярина Кирилла из Ростова в Радонеж предположить сложно.
Известие Епифания о «московских насилиях» [55] над именитыми ростовцами и отходе от ростовского дома к Москве «чести и славы и княжения» не может быть истолковано в смысле, что тогда Ростов был присоединен к Москве и перестал быть удельным княжеством. Присоединение Ростова к московским землям, по русским летописям, произошло значительно позже — уже при Дмитрии Ивановиче Донском, в 1365 году. Влияние Москвы на Ростов, безусловно, имело место в 20—30-е годы XIV столетия, хотя Ростов и не утрачивал своего удельного положения.

Еще историк Татищев отмечал, что в начале XIV века Ростов был разделен на две «половины», именовавшиеся по двум ростовским церквам Борисоглебской стороной и Сретенской стороной. Князем одной из них (Борисоглебской) был зять Ивана Даниловича Калиты — Константин Васильевич. Князь Сретенской стороны Феодор (1311—1331 год) нам интересен тем, что с ним обязательствами службы был связан боярин Кирилл. По некоторым признакам видно, что в конфликте Москвы с Тверью Ростов играл самостоятельную роль, причем по большей части в союзе с Тверью. Оба враждующих князя — Юрий Даниилович Московский и Михаил Тверской — были женаты на ростовских княжнах. Соответственно в ростовской политической элите были сторонники и Твери, и Москвы. Партии эти временами преобладали друг над другом. На Ростовский стол садились князья — сторонники то Твери, то Москвы. Позиция князя отражала настроение боярства. К тому времени тверичи возобладали над москвичами. Это становится яснее, если обратить внимание на тот факт, что порой за «грехи» тверского князя доставалось Ростову. Например, в 1317 году Юрий Московский с отрядом Кавдыгея по пути в Тверь сжег Ростов, что может говорить об отношениях Ростова и Москвы в контексте соперничества последней с Тверью.

В 1318 году в Твери при загадочных обстоятельствах умерла жена Юрия Даниловича Московского Агафья — сестра хана Узбека, носившая до крещения имя Кончака. Немедленной реакцией был «приезд» целенаправленно не в Тверь, а именно в Ростов «посла» Кончи и наказание Ростова (речь об этом набеге уже заходила при определении даты рождения преподобного Сергия). Агафья же была похоронена не в Твери, а в Ростове, в принадлежавшей Москве церкви Богородицы, на земле, которую Юрий еще в 1297 году получил как приданое за ростовской княжной, вступая в первый брак. То, что в 1322 году с Ахмыловой ордой на Ростов идет Иван Калита, тоже говорит о непростых отношениях Ростовской земли и Москвы.

Князь Сретенской половины Ростова Феодор правил недолго, до 1331 года. Он не оставил взрослых наследников, способных постоять за себя, и потому его удел, как предполагают историки, был включен в состав Великого княжества Владимирского. Следует пояснить, что титул великого князя был не просто почетным званием, дававшим его носителю номинальное превосходство чести над остальными русскими князьями, а предоставлял возможность присоединить к собственной земле еще и дополнительные территории. Поскольку с великокняжеского удела татары собирали особую дань (что, собственно, и вменялось в обязанность великому князю), Орда время от времени вмешивалась в наследственные дела князей и передавала в состав великокняжеского удела выморочные земли, т. е. земли, не имеющие прямых наследников, либо наследников, права которых Орда не считала нужным принимать во внимание. К примеру, так было с Переяславлем, который сначала достался по наследству Даниилу Московскому, но в середине XIV века по непонятным причинам вошел в великокняжеский удел. Таким же образом фискальная административная единица Ростова, потерявшая своего князя Феодора, сделалась частью Великого княжества Владимирского. А великим князем владимирским к тому времени (1332 г.) стал известный своей «любовью» к Твери и ее сторонникам московский князь Иван Данилович Калита.


Переселение семьи отрока Варфоломея из Ростова в Радонеж.
Рукописное лицевое «Житие преподобного Сергия Радонежского». XVI в.
Из собрания Троице-Сергиевой лавры

Умерший князь Феодор Васильевич, по всей видимости, и был лидером протверского движения в Ростове. Именно ему и служил боярин Кирилл. Со смертью князя он оказался на распутье.

У Феодора остался сын-младенец Андрей, права которого, собственно, и были попраны передачей отцовского удела в состав Великого княжества Владимирского. С политической точки зрения это вполне логично. Великий князь из московского княжеского дома, говоря современным языком, употребил свой кредит доверия в Орде, чтобы лишить базы тверскую боярскую партию в Ростове, отняв у князя, вокруг которого она сосредоточилась, удел. Малолетний князь Андрей был отправлен княжить в крохотный Бохтюжский удел в северной стороне Ростовского княжества.

Право в XIV веке предусматривало, что бояре за себя и за своих детей клялись князю «в верной службе», в том, что всегда и во всем будут «хотеть добра» ему и его детям, по совести, без утайки сообщать своему господину о всяком «лихе и добре», касающемся его, не нарушать клятвы и «не отъезжать» от него. Между сторонами существовали взаимные обязательства: боярин должен был служить князю (это давало ему право требовать такой службы, судить и казнить), а князь обязался оказывать покровительство и защиту, держать боярина в чести — обеспечивать ему почет, достойное место на службе и соответствующие материальные выгоды. Отъезд боярина к другому князю был поступком, имеющим правовые последствия: если отъезжающий предварительно не заявлял о своей обиде, т. е. о нарушении князем этих условий, и не получал от князя удовлетворения или отказа, то его отъезд считался клятвопреступлением и изменой. Однако со смертью князя Феодора Васильевича у Кирилла оказались развязаны руки: смерть князя освобождала его от клятвы, и он мог располагать собой. Кирилл мог присягнуть малолетнему князю Андрею, отправиться с ним в его новый удел либо отъехать в другое княжество. То, что Кирилл оказался в итоге в Радонеже, говорит о его выборе [56]. Видимо, эта не формальная, но моральная измена младенцу князю мучила его до конца дней. И, вероятно, именно этого ростовского князя Андрея, а не владельца Радонежа, поминала семья Кирилла в своих фамильных синодиках, оказавшихся в итоге в храме апостола Иоанна Богослова Ростовского кремля.

Но история взаимоотношений Кирилла и преподобного Сергия с князем Андреем на этом не закончилась. Забегая вперед: сын «изменившего» князю-младенцу Кирилла через сорок лет способствовал, прямо или косвенно — неизвестно, возвращению повзрослевшего князя на родительский Ростовский стол. В 1363 году митрополит Алексий направил преподобного Сергия в посольство к Ростовскому князю Константину Васильевичу, некогда покорному Ивану Калите. Ростовский князь пытался теперь играть самостоятельную игру, противную Москве, выступая против притязаний малолетнего внука Калиты Дмитрия Донского на великое княжение, отнятое у москвичей союзными Ростову суздальскими князьями. Итогом дипломатической миссии преподобного Сергия стало оставление князем Константином своего стола. Его занял наследник князя Сретенской половины Феодора — князь Андрей Усретинский-Бохтюжский. Но пока до счастливого завершения этого круга таинственно связанных событий было еще далеко, и Кирилл оказался перед разгневанным на ростовских сторонников Твери великим князем Иваном Калитой. 

К прочим несчастьям добавилось и то, что примерно в это же время (1331—1332 гг.) татары потребовали с Руси «выхода» дополнительно к обычным выплатам, понадобившегося им, видимо, на военные нужды. Установлено, что Орда вела войну где-то на юге, против ясов, что, естественно, требовало денег. По русским летописям можно проследить, сколько раз великий князь ездил к татарам и собирал дань по Руси: в Орду с пустыми руками не наведывались. В тот период великий князь бывал в Орде практически каждый год: в 1331— 1332, 1333—1334, 1336, 1338—1339 годах. Таким образом, можно предположить, что на приобретенный великим князем Ростов навалилась новая неприятность, которая, возможно, вызвала недовольство. Лишенные сантиментов москвичи ответили насилием, тем более обидным и болезненным, что раньше такого местные князья не делали со своим именитым боярством.

Историк А. Н. Насонов пишет, что с конца XIII века право сбора дани в Ростово-Суздальской земле перешло от баскаков к местным князьям, которые сами передавали ее в Орду через великого князя [57]. Так что в Ростове от приездов чужаков, пусть даже и русских, за деньгами уже давно отвыкли. Вероятно, дополнительные тяготы в первую очередь легли на плечи сторонников тверской партии, чем Москва убивала сразу двух зайцев: собиралась сверхустановленная дань и ослаблялась враждебная Москве часть местной элиты.

Епифаний описывает эпизод подобной расправы: посланные Калитой наместники Миня и Василий Кочева «обесих стремглав епарха Аверкия» [58], т. е. несчастного Аверкия [59] подвесили за ноги, вниз головой. Он едва остался жив.

Среди московских воевод, погибших во время битвы сторожевого московского полка с Ольгердовой ратью у реки Тростны, упомянут Дмитрий Минин, по всей видимости, сын Мини, что учинил описанные Епифанием в «Житии преподобного Сергия» «московские насилия» в Ростове (ПСРЛ. Т. XXIV. С. 125). 

О финансовых причинах «московских насилий» говорит тот факт, что Кирилл обеднел. Видимо, свирепая московская «административная деятельность» коснулась его непосредственно.

Н. С. Борисов в работе «Сергий Радонежский» [60] предлагает интересное толкование житийному рассказу о «епархе Аверкии». Дешифровка основывается на наблюдении за художественным стилем Епифания Премудрого — сюжеты Священного Писания он вплетает в собственное повествование. Поэтому в этом рассказе проглядывает библейская аллюзия. Должность, которую Епифаний присваивает боярину Аверкию, в русской администрации не встречается. Зато наименование «епарх» упоминается в Ветхом Завете во Второй Книге Маккавейской (2 Мак. 4,27-28) в рассказе о взыскании Менелаем дани, которая нерадиво собиралась Состратом — «епархом». При этом за недоимки Сострат, подобно боярину Аверкию, был подвергнут истязаниям.

Епифаний риторическим приемом хотел передать искушенному в Священном Писании читателю, что насилия московских наместников были связаны именно с взысканием татарского «выхода», а Аверкий подвергся глумлению либо как упорный, сознательный неплательщик, либо как городской чин, ответственный за проводившийся накануне поездки Калиты в Орду сбор дани [61].

Существует также мнение [62], что «московские насилия» были направлены против городского самоуправления — вечевого строя. Ростов как раз и был таким древним вечевым центром Северо-Восточной Руси. При этом важно отметить, что «насилия» эти последовали за нашествием Федорчуковой и Туралыковой рати, которое стало наказанием за восстание, произошедшее по сигналу вечевого колокола. Исходила ли инициатива уничтожения вечевых порядков от Узбека или же это было делом самого Калиты, но после разгрома Твери в 1327 году Иван Данилович увез в Москву тверской вечевой колокол со Спасского собора. Возможно, что и Аверкий был представителем местного ростовского самоуправления, с которым боролся Калита.

Историческая правда была на стороне Калиты. Но можно ли строго судить тех, кто ему противился? Москва была меньшим из уделов и княжений, род ее князей велся от младшего из сыновей Александра Невского. По всем правилам лествич- ного старшинства, если уж кто и имел право на первенство на Руси, то точно не московские «выскочки» — Даниловичи.

Москва в представлениях людей того времени — нахрапистый провинциал, разбогатевший неведомым образом и с неуемной наглостью, опираясь на Орду, претендующий на то, что ему не принадлежит по праву. Наверное, не случайно Узбек не решился в полной мере сразу вручить Калите великое княжение, дав ему преимущество перед другим его родичем, потомком старшего брата Невского — Александром Васильевичем Суздальским, разделив удел великого князя между двумя «героями» подавления тверского восстания. А ведь татар в вопросе, кому вручить ярлык, прежде интересовало, сколько князь обещает давать «выходу».


Избиение епарха Аверкия. Книжная миниатюра.
Рукописное лицевое «Житие преподобного Сергия Радонежского». XVI в.
Из собрания Троице-Сергиевой лавры

Не способствовала проявлению симпатий к Москве и сама история с подавлением Твери. И тут было в чем запутаться. С одной стороны, все понимали, что противостоять Узбеку — самоубийство. Героизм кончался плохо и для смельчака князя, и для его земли. Летопись со свойственной ей деликатностью сообщает, что, узнав о гибели в Твери Чолхана, Узбек «оскорбел зело». Это дипломатичное замечание современному человеку следует понимать в том смысле, что хан был взбешен. Рязанский князь Иван Ярославич, оказавшийся на то время в Орде, был под горячую руку без лишних рассуждений убит [63]. Опасность положения понимал не только Калита, и потому деятельных союзников у Александра Тверского на Руси не было. Ограничиться пришлось моральной поддержкой. А вот признание нравственного превосходства Твери над «московскими карателями» было всеобщим.

Летописцы донесли до нас то, как понимались причины тверского восстания: размещенный в Твери отряд Чолхана должен был извести христианскую веру на Руси, отнять у князей русских власть и отдать ее непосредственно татарам. Конечно, Тверь, воспротивившаяся этой мнимой или реальной угрозе, привлекала сердца русских сильнее, чем Москва, в угоду татарам устроившая погром этому намечавшемуся центру русского объединения. Воистину, лучше грешным быть, чем грешным слыть. Неудивительно, что и сердце боярина Кирилла было не на стороне Ивана Калиты. 

Но Федорчукова рать была низшей точкой падения русских. Оттолкнувшись от нее, Русь в «великой тишине», которую ей обеспечил на сорок лет Калита, смогла подняться и окрепнуть. Летописцы отмечают, что следующее большое нашествие на Русь произошло только в 1368 году и было оно не татарским, а литовским: тверской князь Михаил Александрович навел литовские войска своего зятя Ольгерда на московские пределы. Описывая события литовского нашествия, отразить которое у малолетнего великого князя Дмитрия Ивановича, будущего Донского, не было возможности, хронографы вспоминают именно Федорчукову рать: «Се же первое зло Москве от Литвы створися, от Федорчуковы бо рати Татарския в сорок лет и едино лето таково ино не бывало ничтоже» (ПСРЛ. Т. XXIV. С. 126).


Т. Крючков. Преподобный Сергий Радонежский и его окружение. Исторический очерк. - М., Издательство Московской Патриархии Русской Православной Церкви, 2012.


Примечания

[50] У Епифания сообщается, что отрок был отправлен в лес искать жеребят («на взыскание клюсят»). Но уже Пахомию Сербу кажется невероятным и неподобающим такое поведение мальчика из аристократической семьи, и появляется версия, будто Варфоломей вышел на прогулку (см.: Голубинский Е. Е. Преподобный Сергий Радонежский... С. 18).

[51] Ср.: Ин. 11, 4.

[52] «Увы, увы, и тогда граду Ростову, паче же и князем их, яко отъяся от них власть, и княжение, и имение, и честь, и слава, и вся прочая потягну к Москве» (Клосс Б.М. Указ. соч. С. 303).

[53] Вот как ростовская летопись доносит до нас политический и религиозный смысл разыгравшихся в Твери событий: «Того же лета прииде из Орды посол силен на Тверь, именем Щолкан, со множеством татар, и начата насилия творити великому князю Александру Михайловичю, и его братью хотяше побити, а сам сести хотяше в Твери на княжении, а иных князей своих хотяше посажати по иным городом Русскым и хотяше привести хрестьян в бесерменскую веру» (ПСРЛ. Т. XXIV. С. 115).

[54] Александр Михайлович Тверской был сыном убиенного в 1318 г. в Орде святого мученика князя Михаила Ярославича Тверского и святой благоверной княгини Анны Кашинской. Родился в 1301 г. После смерти старшего брата, тверского князя Дмитрия Грозные Очи, казненного в Орде в 1326 г. за убийство московского великого князя Юрия Даниловича, виновного в смерти отца, Михаила Ярославича, Александр становится князем Тверским и великим князем Владимирским, обойдя таким обазом московского князя Ивана Даниловича Калиту. В 1327 г. после тверского восстания и нашествия Федорчуковой орды бежал из Твери в Новгород, откуда вынужден был уйти в Псков, а затем в Литву. Прожив там полтора года, снова возвратился в Псков, где княжил 10 лет. В 1337 г., примирившись с ханом Узбеком, опять получил тверское княжение. В 1338 г. в результате, как утверждают, оговора Ивана Калиты был жестоко замучен вместе с сыном Феодором в Орде: князья были обезглавлены, а тела их расчленены. Отпевал мучеников митрополит Феогност в Москве. Погребены в Твери.

[55] Клосс Б.М. Указ. соч. С. 303.

[56] См.: Городилин. С.В. Ростовское боярство первой трети XIV века // История и культура Ростовской земли: Материалы конференции 2001 г. - Ростов, 2002. С. 86.

[57] См.: Насонов А.Н. Указ. соч. С. 229.

[58] Клосс Б.М. Указ. соч. С. 304.

[59] В ростовском соборном синодике есть упоминание о некоем боярине Аверкии (см.: Кузьмин А.В. Указ. соч. С. 62).

[60] См.: Борисов Н.С. Сергий Радонежский. - М., 2006. С. 283.

[61] А.Н. Насонов высказывает предположение, что летописные известия о насильственном сборе в 1332 г. князем Иваном Даниловичем с новгородцев по требованию Орды сверхустановленного сбора можно рассматривать как отдельный эпизод более широкого события — сбора дополнительной дани со всей Руси, доставка которой и была причиной визита в степь великого князя. Поэтому предположение, что и случай с епархом Аверкием можно отнести именно к 1332 г., не лишено оснований (см.: Насонов А.Н. Указ. соч. С. 304).

[62] См.: Кривошеев Ю.В. Указ. соч. С. 365.

[63] См.: Троицкая летопись. С. 359.



Смотрите также исторические очерки


Источник: STSL.Ru
28 Июня 2019

< Назад | Возврат к списку | Вперёд >

Интересные факты

Начало строительства Каличьей башни Лавры
Начало строительства Каличьей башни Лавры

4 июня (22 мая) 1759 года в Троице-Сергиевой Лавре началось строительство Каличьей башни (1759–1778). Строилась она по проекту московского архитектора И. Жукова на деньги, сэкономленные при возведении колокольни (РГАДА. Фонд Лавры. Балдин В.И. - М., 1984. С. 210) (Летопись Лавры).

Первая Пасха
Первая Пасха
21 апреля 1946 г., в праздник Светлого Христова Воскресения, в Троице-Сергиевой Лавре состоялось первое после 26-летнего перерыва праздничное богослужение. С этого дня в Троицкой обители был возобновлен богослужебный круг церковного года... 
Первый благовест Троицкой обители
Первый благовест Троицкой обители
20 апреля 1946 года в Великую Субботу Страстной седмицы из Троицкого собора в Успенский собор Лавры в закрытой серебряной раке перенесены мощи Преподобного Сергия. В 23.00 часов вечера того же дня впервые за четверть века с лаврской колокольни раздался благовест...
Визит великой княгини Александры Петровны Романовой
Визит великой княгини Александры Петровны Романовой
20 апреля 1860 г., по свидетельству исторических хроник, в Троице-Сергиеву Лавру, по дороге в Ростов, прибыла великая княгиня Александра Петровна Романова, известная своей обширной благотворительной деятельностью...
Первое богослужение в возрожденной Лавре
Первое богослужение в возрожденной Лавре
19 апреля 1946 г. в возвращенном братии Троице-Сергиевой Лавры Успенском соборе прошло первое богослужение – утреня Великой Субботы с обнесением Плащаницы вокруг собора...