Мысли на каждый день года. 14 июня

Иустин-философ.jpg 
Святой мученик Иустин Философ

14 июня

Житие и страдание святого мученика Иустина Философа (дословный перевод из Четьи-Минеи)

Святой мученик Иустин Философ родился в стране Палестинской-Сирской, в пределах Самарии, в городе, который сначала назы­вался Сихем, а после назван был Неаполис Флавия. Родителя имел славного благородием, но верою еллина, и сам, прежде чем просве­тился светом святой веры, был в том же идолопоклонническом за­блуждении. Но от юности прилежен был к книжному учению и пре­успевал в еллинской премудрости, имея острый ум. Научившись же риторскому добровещанию, возжелал разума философского и внача­ле отдал себя в науку одному философу из стоиков [1], желая разуметь их мудрование. Было же в нем великое желание узнать о Божестве — что есть Бог. Но, пожив у того стоического философа некое время и ничего не сумев узнать о Боге (ибо стоик тот Бога не знал и учение о богоразумии не считал нужным), Иустин оставил этого учителя и пошел к другому мужу, как думалось, премудрому, который был из философов, называвшихся перипатетиками [2]. Этот через несколько дней начал договариваться с Иустином о цене, не желая учить его да­ром. Иустин, видя его сребролюбие, презрел его как лихоимца и счел его недостойным философского названия, ибо не умеет презирать мирских стяжаний. По этим причинам он отверг и стоиков, и пери­патетиков. Но, сильно желая истинного любомудрия, которое бы привело к познанию Бога, обратился к некоему славившемуся учи­телю из мудрецов Пифагоровых. Сей велел Иустину учиться прежде всего звездочетству, землемерию, арифметике, музыкальному искус­ству и другим некоторым наукам, говоря, что эти науки суть самые нужные в этой жизни. Но Иустин рассмотрел, что в этих науках нуж­но препроводить много лет, а пользы для души от них никакой нет, ибо не слышал от учителя того ничего такого, что удовлетворяло бы его сердечному желанию, день ото дня все больше распаляюще­муся Божественною любовью, оставил и сего учителя. Но так как в те времена в большой славе и великом почитании была премудрость платоников [3], то пристал к одному из них, ибо этот платонический философ обещал научить его ведению Бога от разумения идей, по­казывающих бестелесное в подобии вещей телесных и высшее в об­разовании низшего; ибо такова была предположенная цель платони­ческого любомудрия, чтобы чрез идеи восходить к познанию Бога. И возлюбил это (учение) блаженный Иустин, надеясь получить же­лаемую Божественную мудрость: познать Бога и исполниться Его благодати. Довольное время он пребывал при этом учителе, скоро изучил Платоновы догматы и уставы и был совершенным и славным философом у еллинов. Но не мог еще достичь истинного христиан­ского богопознания, потому что еллинские философы Бога не как Бога прославляли, но изменяли славу нетленного Бога в подобие об­раза тленного человека, и птиц, и четвероногих, и гадов. Впрочем, Иустин отчасти утешался духом, упражняясь в богомыслии и поучаясь в боговедении, насколько это можно было постигать умом, еще непросвещенным.

Однажды, прохаживаясь вдали от города, один на особом месте, близ моря, и разбирая в уме философские мудрования, он увидел од­ного незнакомого знатного мужа — старца, украшенного сединами. И, когда с любопытством посмотрел на него, старец сказал:

— Или ты знаешь меня, что так внимательно смотришь на меня?

Иустин отвечал:

— Не знаю, но удивляюсь, что вижу тебя в этом пустынном месте, где никого не думал видеть.

— Старец сказал:

— Родные мои отправились в ту сторону, и, ожидая их возвраще­ния, я пришел навстречу им, чтобы издали мог увидеть их, а ты что здесь делаешь?

Иустин отвечал:

— Люблю в уединении прохаживаться, чтобы беспрепятственно размышлять о философии.

Старец спросил:

— Какую пользу находишь в философии?

Иустин отвечал:

— Кто может найти что-нибудь полезнее философии, ибо она есть просветительница ума, путеводительница и наставница всякому рас­суждению и правительница жизни, которую если кто хорошо позна­ет, тот, как в зеркале, видит невежество и заблуждение других, и без учения философского невозможна никакая премудрость, никакое пра­вильное употребление разума; поэтому всякому человеку нужно изу­чить ее, чтобы знать полезное и неполезное — чего держаться и что отвергать.

Старец сказал:

— Итак, философия приносит ли блаженство человеку?

Иустин отвечал:

— Философия есть разумение бытия и познание истины; блажен­ство же ее заключается в чести того разумения и премудрости.

Старец спросил:

— Если вы из философии, все правильно разумеющей, познаете истину, то скажи: что есть Бог?

Иустин отвечал:

— Я называю Богом то, что никогда не изменяется, но всегда оди­наково и есть причина бытия для всего иного.

Усладившись сим ответом, старец еще спросил:

— От разума есть ли общее всем вещам? Ибо кто искусен в каком- либо из всех художеств, тот называется в том разумным, в землемерии ли, или в мореплавании, или во врачевании и в прочих вещах Боже­ственных и человеческих, не так ли? И еще скажи мне: есть ли такой разум, который производит познание всех вообще вещей, и Боже­ских и человеческих?

Иустин сказал:

— Воистину есть.

Старец еще:

— Что же? Все ли равно — разуметь Бога, как разуметь музыку, или арифметику, или астрономию, или что-либо подобное?

Иустин отвечал:

— Никак, потому что иной разум в познании Бога, а иной в позна­нии какого-либо художества.

Старец сказал:

— Хорошо ты отвечал, ибо некие познания мы имеем то от слуха и учения, то от самого видения их. Например: если бы кто возвестил тебе, что в Индии есть какой-то зверь, не похожий ни на одного из прочих зверей,— такой или такой, разноличный и многообразный,— ты не мог бы познать его, не увидев своими очами, ни другому не мог бы поведать о нем, сам не слышав прежде от повествующего. Теперь спрашиваю: как же могут ваши философы (еллинские) иметь пра­вильное разумение Бога или сказать о Нем что-нибудь истинное, ког­да никакого не имеют о Нем понятия, ибо никогда не видели Его и не слышали о Нем?

Иустин отвечал:

— Сила Божества, отче, зрится не телесными очами — не так, как человек видит каких-либо животных, но постигать Бога можно од­ним только умом, как говорит Платон, учению которого я последую.

Старец сказал:

— Есть ли в уме нашем такая сила, которою мы могли бы скорее, чем телесными чувствами, познавать и разуметь какую-нибудь вещь и постигать невидимое?

Иустин сказал:

— Воистину есть, и она-то Платоном называется «око ума», данное, как он учит, человеку для того именно, чтобы, будучи очищено (любомудренным учением) и просвещено, могло зреть саму Божествен­ную истину, которая есть причина всех постигаемых умом вещей — не изображаемая, не имеющая никакого подобия, ни величия возра­ста или чего-либо подобного, что видится телесными глазами, но есть Существо, высшее всех существ,— непостижимое и неисповедимое, едино доброе и прекрасное; желание познания его душам благород­ным изначала — от Него же Самого — даровано, ибо Оно любит, что­бы быть познанным и виденным от них.

С любовью слушал старец такие слова, но не удовольствовался еще тем Иустиновым мудрованием о Боге, заимствованным у Платона, как несовершенным (без христианского исповедания) и, не благоволя к Платону, сказал:

— Если Платон так учит, как ты исповедуешь, то почему он сам не познал, не увидел истины Божией, ибо, говоря, что Бог невидим, не­постижим, поклонялся видимой твари: небу, звездам, также дереву и камню, вытесанному наподобие человека, как Самому Богу, и обра­щал истину Божию в ложь, прилежно служа кумирам и других тому уча? Не думаю, чтобы у Платона и других еллинских (языческих) философов был правый разум, могущий иметь истинное познание Бога: ... осуетишася помышлении своими, и омрачися неразумное их сердце: глаголющеся быти мудри, объюродеша... [4] Во всяком случае, скажу, что ум человеческий, не наставленный отДуха Святаго и не просвещенный верою, никак не может ведать и разуметь Бога.

Когда старец говорил это и многое другое о правом боговедении, об истинном богопочитании и о прочих Божественных вещах, заблуж­дение же еллинских философов обличал, Иустин удивлялся. Потом сказал:

— Если в Платоне и прочих философах нет истины, то где же и ка­кого кто может найти учителя, наставляющего на истину?

Тогда старец начал сказывать ему о святых пророках, говоря:

— В древнейшие времена, за много лет прежде всех философов, были некоторые святые, праведные и любезные Богу мужи, которые, быв исполнены Святаго Духа, предсказывали о тех вещах, кои ныне совершаются; назывались же оные мужи пророками: одни они позна­ли истину изначала и возвестили ее людям. Возвещая ее, они никого не стыдились, не боялись; никто ничем не мог их убедить, чтобы в каком-нибудь слове отступили от истины; не имели они и тщеславия, но все то, что видели или слышали в бывших им от Бога откровени­ях, чисто, просто, истинно и небоязненно сказывали. Писания их существуют и ныне, которые, если кто читает с верою, приносят то­му многую пользу и просвещают ум к познанию истины. Ибо оные святые пророки утверждали сказанное ими не хитрыми словами, не софистическими доказательствами или силлогизмами [5], а простой беседой показывали саму истину, потому что сами были вернейши­ми свидетелями истины как веровавшие в единого истинного Бога, Создателя всего, и предвозвестившие пришествие в мир Сына Его — Христа Бога, что выше всех софистических доказательств. И показа­ли они себя достойными всякого доверия, ибо некоторые пророче­ства их уже исполнились, а другие ныне исполняются; притом же слова свои они подтверждали чудесами, потому что силою Божией благодати, свыше им подаваемой, творили дивное,— каковых чудес ложные, не от Бога научаемые пророки никогда не могли сотворить: они устрашали людей разве только некоторыми бесовскими приви­дениями и мечтами.

Предложив Иустину такую беседу, блаженный оный и незнаемый муж наконец сказал ему:

— Прежде всего молись прилежно истинному Богу, чтобы Он от­крыл тебе двери света, ибо Божественного никто не может видеть и разуметь, кроме того, кому Сам Бог изволил открыть. А открыва­ет Он всякому, кто ищет Его молитвою и приближается к Нему лю­бовью.

Сказав это, старец отошел от него и стал невидим, так что и по­том Иустин никогда не мог нигде найти и видеть такового мужа. Что ощутил на сердце своем Иустин по его отшествии, о том он сам по­том возвестил в беседе, бывшей некогда со славным иудеянином Три­фоном.

— Некий огонь,— сказал он,— загорелся во мне, разжигающий дух мой желанием Бога, и явилась любовь к святым пророкам и тем му­жам, которые суть друзья Христовы; размышляя же о словах старца, я познал, что одна та правая философия, о которой он возвестил мне, и начал читать пророческие и апостольские книги, от которых и сде­лался философом правым, то есть истинным христианином.

Сказав о себе впоследствии это Трифону, блаженный Иустин сде­лал известным потомству, каково было начало его обращения к Богу, что он наставлен был на путь истинный оным незнаемым мужем, как бы с неба посланным.

После оной душеполезной беседы с богодухновенным старцем он сейчас же позаботился отыскать христианские книги и с усердным прилежанием начал читать Божественные Писания. Сводил древние пророчества сивилл с предвещаниями святых пророков о Христо­вом воплощении от Пречистой Девы, о вольном страдании Христо­вом, о будущем суде, о конце видимого мира и удивлялся, увидев, что они во всем согласны между собою, и, мало-помалу научаемый внутренно Святым Духом, приходил к священнейшему познанию Бога и Сына Божия; когда же день ото дня умножалась в нем духовная теп­лота к благочестию, посмевался [6] в себе еллинскому безумию и пре­клонился к христианской вере. Но было нечто, немало отклоняющее от доброго намерения душу, желающую христианского благочестия. Это были частые и лютые гонения на христиан, и многие бесчест­ные, постыдные, отвратительные для слуха пороки и клеветы лож­но наносимы были на них (христиан) от язычников: будто бы хрис­тиане в своих ночных собраниях, погасив светильники, вместе с тем угашают и свечу чистоты, оскверняясь взаимною нечистотою, и буд­то бы, подобно зверям, человеческое ели мясо. Такими и подобными им скаредными [7] клеветами еллины и иудеи бесславили пред народом неповинных христиан. Нечестивые и безумные люди верили лжи как самой истине, и христиане, будучи людьми праведными и святыми, ото всех неверных были ненавидимы и презираемы, почитаемы до­стойными оплевания и мерзкими, как величайшие беззаконники, ви­новные в тяжких грехах, и были предаваемы многоразличным лю­тым смертям. Такие вещи сначала отводили Иустина от намерения присоединиться к христианам, но он не очень верил наносимым на христиан злым делам, хорошо зная, что безрассудный народный суд часто осуждает невинных как виновных, бесславит честных как сквер- нителей, считает праведников за грешников.

И видя, что христиане безбоязненны в ответах на судилищах, му­жественны в муках — все красоты мира сего презирают как уметы (сор), добровольно отдают себя на мучения за Господа своего и спе­шат на смерть, как на пир,— рассуждал в себе и говорил:

— Неправду говорят о христианах, будто они совершают такие мерзости, ибо любострастный грешник, невоздержно предающий­ся плотским похотям и ищущий наслаждения в ядении мяса, боится смерти, не терпит мук, не отдает себя добровольно на раны, но убе­гает от них; если же и подпадет какому-либо суду, всячески старается избавиться от него, ничего не жалеет, чтобы избежать казни, дабы мог безболезненно и здраво подольше пожить и больше наслаждать­ся своими похотями; а христиане, напротив, самоохотно избирают страдание за Христа, в Которого веруют, и смерть предпочитают жизни: как же в них может быть такое грехолюбие?

Рассуждая так, он тщательно исследовал жизнь христианскую и увидел, что христиане пребывают в страхе Божием, чисто и непороч­но, хранят чистоту свою внимательно, умерщвляют себя постом и воз­держанием, часто молятся и всегда упражняются во всяких добрых делах. Изведав все в подробностях, он весьма возлюбил их, прилепил­ся к ним со всем усердием и, приняв святое крещение, сделался вели­ким поборником по вере Христовой, борясь с иудеями и еллинами — словом и Писанием, и был непобедимым воином Христовым — креп­ким и мужественным подвижником.

Ища спасения душ человеческих, он обходил различные страны с учением и проповедью о имени Христовом и обращал неверных от заблуждения их к Богу. Пришел он таким образом и в Рим как фило­соф, в философском одеянии, с учениками своими; и многие стека­лись к нему для обучения, так что у него составилось училище, в кото­ром он, под видом внешнего любомудрия, учил истинной христиан­ской философии. Встретив там ересеначальника Маркиона, крепко сопротивлялся ему и посрамил его; написал и обличение против его ереси, как писал и против других ересей.

Там же, в Риме, был некий языческий философ — циник Крискент, великий враг христиан. С этим нечестивым философом истинный христианский философ святой Иустин имел непрестанные прения, и словесные и письменные. Ибо циник тот, проводя скверную и пре- беззаконную жизнь, ненавидел христиан, живущих по Богу, целомуд­ренно, и завидовал доброй славе Иустиновой, так как Иустин и за богодухновенную мудрость свою, и за чистую, непорочную жизнь всеми римлянами был славим и почитаем. Так циник, по злобе своей желая обесславить и обесчестить пред народом Иустина и бывших с ним ве­рующих, ложно приписывал христианам многие постыдные дела и возбуждал против них нечестивый народ. Слыша и видя это, святой Иустин говорил:

— Я желаю за веру Христову пострадать и быть убитым от невер­ных; и думаю, что от того циника Крискента устроится мне смерть,— от циника, говорю, безумного и любящего больше гордость, чем муд­рость. Недостоин называться философом тот, кто дерзает уверять о таких вещах, которых совершенно не знает, будто христиане — безбож­ники, не имеют у себя Бога и многие скверные беззакония содевают. Так он хулит нас по ненависти и злобе своей, и тем хуже он простых людей, которые не дозволяют себе говорить о вещах, неведомых им.

В то время царствовал в Риме Антонин, преемник Адриана. Этот Антонин, если сам не был жесток к христианам, но власти, его окру­жавшие, как нечестивые идолопоклонники, частью по великой нена­висти, а частью и по лихоимству, чтобы грабить христианские име­ния, гнали и убивали христиан на основании повелений прежних царей, якобы не столько за исповедание имени Христова, сколько за многие беззакония, которые клеветники ложно приписывали вер­ным, предавали их суду и казнили различными муками, не разбирая возводимой на них клеветы.

В те времена случилось в Риме такое событие. Одна неверная жен­щина, жившая скверно, услышав от христиан слово об истинном Боге и учение о целомудренной жизни, о воздаянии праведным и о муке грешным, умилилась душою и уверовала во Христа. Жена сия имела мужа, пребывающего в неверии идолопоклонническом и в нечисто­тах плотских, и всячески увещевала его, чтобы он обратился к истин­ной вере и жил воздержно. Но, увидев, что никак не может его испра­вить, хотела избавиться от супружеского с ним сожительства, чтобы не жить больше с ним и не оскверняться его нечистотами. Муж же, узнав, от какого христианина жена его научена была христианской вере, пошел к начальнику города и принес жалобу на него. Имя тому христианину было Птоломей. И взят был раб Божий Птоломей, дол­го содержим был в смрадной темнице, потом приведен на суд и осуж­ден на смерть. Во время неправедного того судища стоял там некий муж именем Лукий. Видя блаженного Птоломея, осужденного невин­но, он сказал неправедному судье:

— За какую вину ты, епарх, предаешь мужа невинного смерти: он не прелюбодей, не обидчик, не убийца, не вор, не хищник и ни в ка­ком другом беззаконии не обличен — разве только за то, что испове­дал себя христианином?!

Судья же, грозно воззрев на него, с яростью сказал:

— Не из числа ли христиан и ты?

Лукий отвечал:

— Да, я — христианин.

И взят был по повелению епарха на смерть. К этим двум христи­анам (Птоломею и Лукию) присоединился и третий, некий друг их, ве­легласно [8] исповедавший себя христианином. И так все трое положи­ли за Христа души свои.

Увидев такое неправедное убиение святых, блаженный Иустин весьма сожалел об этом и написал свиток (названный Апологией), показывающий невиновность христиан и обличающий заблуждение и злобу идолослужителей, подал его царю, его сыновьям и всему сена­ту, дерзая небоязненно на муки и смерть за Христа. Царь, прочитав со вниманием свиток сей, подивился премудрости христианского фи­лософа и не только не прогневался на него, не убил его, но и похва­лил разум его; ибо в свитке своем он, изобличив прелесть еллинских богов, ясно описал силу Христову, доказал, что клеветы, возводимые на христиан, ложны, и показал явно, что жизнь христиан целомуд­ренна и праведна. Убежденный сей Апологией, царь дал повеление:

— Не мучить христиан за исповедание имени Христова и не разграб­лять имений их, кроме тех случаев, когда за кем-нибудь из них найде­но будет преступление, достойное истинного суда и казни.

Взяв это царское повеление, написанное на бумаге, и быв мило­стиво отпущен от царя на свободу, святой Иустин с царского соизво­ления отправился в Азию, где тогда особенно гонимы были христи­ане. Пришедши в город Ефес в философской одежде, которой не сни­мал до кончины своей, он всем объявил и пояснил повеление царево, а также и в окрестные страны и города послал оное; и утешена была Церковь прекращением, хотя и на время, гонения,— великая была ра­дость у правоверных.

Пребывая в Азии, святой Иустин имел прения с премудрым рав­вином иудейским Трифоном и опроверг его мнения ветхозаветным Писанием. Этот разговор с Трифоном иудеянином, как и помянутая Апология, дошел до нашего времени в сочинениях святого Иустина.

По прошествии длительного времени святой Иустин вознамерил­ся опять из Ефеса идти в Италию. И на пути, которым проходил, всю­ду апостольски проповедовал Христа. Препирая [9] иудеев и еллинов, он обращал их к святой вере, а верных утверждал в ней. Когда же он снова пришел в Рим, циник Крискент, прежде упомянутый языческий философ, восстал на него с большей ненавистью и злобой. С ним свя­той Иустин часто препирался и всегда побеждал его, посрамлял пред всеми. Злобный циник, не имея возможности противостоять свято­му Иустину и не зная, что иное с ним сделать, оклеветал его многими ложными клеветами пред судилищем римским. Святой Иустин взят был как виновный во зле, был мучим вузах, но, когда истязали его на судилище, никакой вины в нем не нашли. Завистник же его, опасаясь, чтобы не отпустили Иустина на свободу, тайно приготовил смерто­носный яд и им лестью убил непреодоленного воина Христова.

Так скончался истинный христианский философ святой Иустин, оставив по себе многие писания, весьма полезные и потребные для Церкви Христовой как исполненные премудрости Святаго Духа! Пред­став же к Подвигоположнику Христу Господу, получил от Него венец страдальческий и вчинен в лике святых мучеников, славящих Святую Троицу — Отца и Сына и Святаго Духа, во веки, аминь.

Закон Евангельский, имея целью научить нас, с одной стороны, отложити... по первому житию, ветхаго человека, тлеющаго в похотех пре­лестных, а с другой — облещися в новаго, созданнаго по Богу в правде и пре­подобии истины [10], предлагает нам два главнейших начала деятельно­сти: это по отношению к нам самим — начало самоотвержения, а по отношению к Богу и ближним — начало любви. Первое выражено в следующих словах Спасителя: Иже хощет по Мне ити, да отвержется себе, и возмет крест свой, и по Мне грядет [11] — и прямо направлено к искоре­нению в нас того начала, которым руководствуется человек падший, то есть к искоренению самолюбия, служащего в нас источником вся­кого греха. Последнее выражено также Самим Спасителем в следу­ющих словах: Возлюбиши Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всею мыслию твоею: сия есть первая и болтая заповедь: вто­рая же подобна ей: возлюбиши искренняго твоего, яко сам себе [12] — и име­ет целью укоренить в нас семя новой жизни, святой и богоугодной, и привести нас в союз совершенства. Раскрывая, в частности, начало самоотвержения, Новый Завет заповедует нам, чтобы мы прежде все­го покаялись и вообще каялись во всех своих грехах: покайтеся — начало Евангельского учения [13]; чтобы потом мы начали непрерывную брань с самими собою, подвизаясь иногда до крови против живуще­го в нас греха [14], и старались распять плоть свою со страстями и похотями, умертвить... уды... яже на земли: блуд, нечистоту, страсть, похоть злую и лихоимание, еже есть идолослужение [15], очистить себя от всякой сквер­ны плоти и духа [16] и не согрешать не только делом, но самой мыслью и словом [17]; чтобы в то же время мы начали непрерывную духовную брань и с миром, который во зле лежит и постоянно влечет нас к ис­кушениям,—удалялись от всего, чем может он возбуждать в нас трой­ственную похоть: похоть плотскую, похоть очес и гордость житей­скую [18]; напротив, вместо первой старались вкоренить в себе воздер­жание и чистоту [19]; вместо второй — нестяжательность и бескорыстие [20], вместо третьей — смирение [21]; чтобы охотно отказывались от всяких предметов мира, хотя бы они были для нас столь же дороги, как соб­ственный наш глаз, или рука, или нога, если только приметим, что они соблазняют нас и влекут ко грехам [22]; чтобы оставляли даже дом свой, отца, матерь и семейство, если увидим, что иначе невозможно нам отстать от нечестия и достигнуть вечного спасения [23].


Источник: Святитель Иустин Полянский, епископ Уфимский и Мензелинский. Мысли на каждый день года. - М., Издательство Московского подворья Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, 2012. 

ПРИМЕЧАНИЯ

[1] Основатель стоического учения Зенон (III в. до P. X.); оно было практическим и имело целью научить господству над страстями и равнодушию при всяких обсто­ятельствах жизни. — Ред.

[2] Перипатетики — последователи Аристотеля (IV в. до P.X.); они учили, что всякое познание берет начало из опыта. — Ред.

[3] Платоники — последователи Платона (IV в. до P.X.), который признавал врожденными понятия о Боге, истине, добре, самостоятельность существования души и т. п. Его учение ближе к христианскому, чем прочие древние философские учения. — Ред.

[4] Рим. 1, 21-22.

[5] Силлогизм (греч. sillogismos ) —умозаключение, состоящее из двух суждений (посылок), из которых следует третье суждение (вывод). — Ред.

[6] Посмевати (церковнослав.) — обращать в смех, издеваться. — Ред.

[7] Ска­редие (церковнослав.) — гнусность, мерзость. — Ред.

[8] Велегласно (церковнослав.) — здесь: во всеуслышание. — Ред.

[9] Препирати (церковнослав.) — опровергать, увещевать. — Ред.

[10] Еф. 4:22, 24.

[11] Мк. 8, 34.

[12] Мф. 22, 37-39.

[13] См.: Мф. 3, 2; Лк. 24, 47.

[14] См.:Евр. 12, 4.

[15] Кол. 3, 5.

[16] См.: Неем. 5, 28.

[17] См.: Еф. 5, 3.

[18] См.: 1 Ин. 2, 16.

[19] См.: Мф. 5, 27-30; Лк. 21, 34; Рим. 13, 14.

[20] См.: Тим. 6, 8- 10.

[21] См.: Лк. 22, 26.

[22] См.: Мф. 5, 29-31.

[23] См.: Мк. 10, 29.



День за днем. Каждый день – подарок Божий 

Отвори дверь сердца

Когда двери дома, где собирались ученики Его, 

были заперты... пришел Иисус, 

и стал посреди, и говорит им: мир вам! 

Ин. 20:19

Не будем отчаиваться в появлении Христа и в нашем ожесточенном сердце. Доступ к нему как бы закрыт; мы сами упорно запираем двери сердца нашего ко всему хорошему, в безумной гордости отклоняем от себя единое на потребу и стараемся заглушить голос нашей совести, который не дает нам покоя. Но даже в этом упорном отчуждении, в этой, по-видимому, неприступной крепости, в которой мы запираемся, Господь может явиться неожиданно для нас среди всех наших себялюбивых, лукавых чувств, среди суетных помышлений и сказать нам: «Мир вам!» Господь хочет нашего спасения и, покрывая все наши бесчисленные беззакония, Он стучится у двери нашего сердца; найдя дверь эту закрытой, Он все-таки входит в нее и озаряет Своим светом мрак нашей души.

Господи Иисусе, проникни и в мое сердце! Ты, воскресивший мертвого, Ты, Сам воскресший Христос, воскреси и во мне заглохшее семя добра и даже сквозь затворенную дверь войди в мое сердце, озари слепоту мою светом Твоего присутствия и дай мне услышать священное слово Твое: «Мир вам!»


Источник: День за днем. Каждый день – подарок Божий. Дневник православного священника. – М., 2013.


Размышления христианина, посвященные Ангелу-хранителю

Четырнадцатый день

Два цветка, распустившиеся на одном стебельке, не настолько похожи один на другой, как два друга, связанные сердечной любовью. Подобно струнам настроенной лиры, души их во всех действиях составляют приятную гармонию; так сердце возлюбленного ученика соединилось с сердцем Иисуса Христа, так великий Апостол говорил ученикам своим: «Будьте подражателями мне, как я Христу» (1 Кор. 11:1).

Послушай и ты, что говорит тебе твой Ангел: «Будь моим подражателем, как я подражаю Господу Богу». Он созерцает Святого Святых и непрестанно старается уподобиться Ему. Подражая своему Ангелу, ты делаешься причастником его святости и святостью приближаешься к Богу. Ты желаешь войти в Небесную обитель и быть сопричтенным лику блаженных; но каким образом ты можешь сделаться достойным сей славы и благости, если не станешь подражать тем, с которыми должен жить в одной обители? Кто решился идти в чужую сторону и там поселиться, тот обыкновенно старается узнать язык жителей той страны, чтобы объясняться с ними; старается изучить их нравы, обычаи, законы, чтобы не казаться чуждым пришельцем среди своих новых сограждан. Будущий житель Небесного града! Научись от своего Ангела языку обитателей горнего Иерусалима, узнай их законы и нравы!

Ты желаешь быть пред лицом Господа и вечно воспевать хвалу Ему. Научись же прежде священным песням Сиона и образуй сердце свое согласно с гармонией хоров Небесных. Но кто наставит тебя в сей Божественной науке? Твой Ангел есть один из певцов Небесных, он послан тебе для того, чтобы руководить и учить тебя. Что же это за гармония Небесная? Какие это песни? Это — святость мыслей и воли, это — действия любви Божественной, сердечного умиления и всех добродетелей, благоугодных Богу. Из недр Всевышнего, чрез Иисуса Христа, Ходатая всего рода человеческого, истекает свет вечной истины и озаряет всех обитателей святого града Небесного. Сей свет проливается от одного избранного к другому, которым озарил и тебя твой Ангел, твой хранитель и наставник.

Если ты подражаешь ему, то подражаешь Иисусу Христу и, уподобившись ему, вместе с ним войдешь в дом Отца Небесного. Но может ли Ангел ввести тебя в оный, если ты не имеешь вида и образа избранных Божиих?

Этот вид и образ суть добродетели. Скажи, можешь ли ты назвать Ангела путеводителем своим, если не идешь по стезям его? Можешь ли назвать его своим наставником и советником, если не соображаешься с его мыслями и его волей?

Может ли он быть твоим другом, если ты пререкаешься с ним во всем и противодействуешь ему?

Одно только усердное подражание может устранить все сие и утвердить согласие, в котором состоит радость и блаженство дружбы.

Посмотри на луг и на два ручейка, которые текут по нему и которые потом соединяются в один ручей. Так должен ты соединить течение своей жизни с бытием твоего Ангела-хранителя, чтобы душа твоя слилась с этим блаженным духом и с ним вместе протекла в океан вечной святости и вечной любви. Моли об этом Небесного своего руководителя:

Уподобиться тебе, святой Ангел мой, точно так, как бывает подобен брат брату, я почитаю для себя совершенной необходимостью. Я хочу сделаться подобным тебе и по чувству моей любви буду соглашать желания моего сердца с твоими чистыми желаниями. Не мир, не плоть, не гордость, не тщеславие, не малодушие будут управлять мною, нет; я хочу и мыслить, и рассуждать, и любить, и хотеть, и действовать подобно тебе. Пусть любовь твоя будет правилом для моих чувствований; пусть твоя чистота будет моей чистотою; пусть твои терпение и смирение научат меня покорности и самоотвержению, дабы я мог всегда исполнять волю Отца Небесного; пусть глубокое благоговение твое пред ликом Всевышнего научит меня углубляться мыслями в самого себя и любить безмолвное уединение. Я далеко отстал от образца своего, но ты поможешь мне, ты научишь меня, ты ободришь меня. Когда я вопрошу тебя, ты не замедлишь явиться и дать совет, в чем я должен исправиться, чего недостает во мне; ты поможешь мне исправить мои недостатки. Твоя любовь ко мне и моя любовь к тебе произведут перемену во мне и сделают меня подобным тебе. Да будет милосердие Божие, вверившее меня любви твоей, благословенно во веки веков.

Источник: Размышления христианина, посвященные Ангелу-Хранителю на каждый день в продолжение месяца с приложением молитвенного обращения, канона и акафиста Ангелу-хранителю. - Минск, Издательство Белорусского Экзархата, 2004. 


STSL.Ru


14 Июня 2018

< Назад | Возврат к списку | Вперёд >

Интересные факты

По указу для Приказа
По указу для Приказа
6 февраля 1701 года, исполняя указ Петра I о сборе с церквей и монастырей
103 года Доходному дому
103 года Доходному дому
103 года назад Троице-Сергиева Лавра завершила строительные и отделочные работы в четырехэтажном каменном здании на углу Красногорской площади и Александровской...
Возвращение Лавре монастырских зданий
Возвращение Лавре монастырских зданий
2 сентября 1956 года Постановлением Совета Министров РСФСР №577 Свято-Троицкой Сергиевой Лавре возвращено 28 зданий ( с учетом переданных в 1946 -1948 годах)...
Освящение надвратной Церкви после пожара
Освящение надвратной Церкви после пожара
14 июня (н.ст.) 1763 года в присутствии Екатерины II...
Визит Петра I
Визит Петра I
10 июня (н.ст.) 1688 года шестнадцатилетний Петр I посетил Троице-Сергиев монастырь. Юного царя сопровождала свита из тридцати думных людей...