Молитва в храме

Молитва в храме
Константин Ефимович Скурат. Алфавит духовный. Избранные советы и наставления святителя Филарета Московского

«Утешительно и прекрасно единство и союз Церкви Небесной и сущей на земле», — свидетельствует святой Филарет (8:7). А это единство, этот союз прежде всего осуществляются в храме — селении небесном и приюте земном. Особенно почитается храм намоленный, древний, построенный по строгим церковным канонам. «За знаменитым архитектором Вы погнались; я, — замечает святитель, — о сем не думал и не ожидал, чтобы его понятия об изяществе совместились с нашими о священной древности» (7:85).

В храме все священно, начиная от святых икон и кончая порогом, переступают который входящие с добрым чувством. Небрежность к священному не просто неприятна, а преступна. — «Хорошо, — говорит святитель, — что поправляете балдахин над мощами преподобного. Неприятно видеть поврежденные украшения святыни, представляющие вид небрежности» (7:104).


Икона — это образ или священное изображение Воплотившегося Бога, Его Пречистой Матери и святых — соединенные с ними священные воспоминания. При них Святая Церковь «желает занять Божественными предметами все чувства — что чрез чтение и пение занимает слух, то же чрез обряды занимает зрение, дабы ничто не рассеивало чувств и рассеяние их не препятствовало бы созерцанию духа» (29:247).

Полезно, чтобы собранный взор «с благоговением останавливался на иконах, нежели, чтобы бегал по пустым узорам» (7:91).

 
Икона Святой Троицы в Троицком соборе Лавры

Святитель отмечает, что в представленных на его мнение иконах Святых и Праздников, «некоторые изображения хороши, а некоторые неудовлетворительны. Святитель Иоанн Новгородский представлен в мантии так, что ног совсем не видно. На образе погребения преподобного Сергия изображен каменный Троицкий собор, построенный через тридцать лет после его погребения. Храм Иерусалимский представлен в виде малых комнат, без сходства с Иерусалимским и с христианским храмом. На праведном Захарии рогатая митра, какой нельзя предполагать по книгам Моисеевым; и она, кажется, от митры латинских архиереев. Есть ли она на древних иконах?» (10:158). За присланные иконы Божией Матери «Казанской» и «Всех скорбящих Радость» святой Филарет благодарит, но отмечает: «Лик Спасителя представляет выражение не очень приятное. В иконе Божией Матери «Радость всех скорбящих» есть хорошее и есть неудовлетворительное, и именно: самый лик Божией Матери» (9:71). У Святителя вызывает смущение название иконы Божией Матери: «Что Тя наречем?» — «Это вопрос о названии, а не название. Она имеет другое название; и недалеко было справиться в Архангельском соборе» (8:424). Еще: «Хорошо ли Вы (архимандрит Филарет, ректор Вифанской духовной семинарии. — К.С.), что одобрили картину Троеручицы? Мне помнится, что подобная просьба доходила до Святейшего Синода и была отклонена. Где церковное утверждение сего предания?» (19—1:144).

Писать иконы должно не погрешая против Церковной истории и древних образцов. «Был у меня, — рассказывает святитель, — иеромонах Филарет, в обыкновенном устроении духа, с доносами от ревности по вере, из которых один до Вас касается. Говорит, что Вы дали ему образ, которого рисунок при сем прилагается, и что на нем Божия Матерь изображена с оскорблением Ее достоинства. Если подлинно так у вас пишут, то это требует исправления. На картине представлена не келья, а храм со столпами и со сводами, какого в обители Преподобного Сергия тогда не было. Крестообразно сложенные руки у образа Богоматери дают сему образу выражение не согласное с обстоятельствами явления. Тут нет ереси против веры, находимой Филаретом, но есть ересь против исторической истины» (8:208). Так же: «Сошествие Святого Духа изобразить на Евангелии сомневаюсь. Оно описано не в Евангелии, а в Деяниях Апостольских. В воскресные дни, по чтении воскресного Евангелия, обыкновенно прикладываются к Евангелию; и особенно прилично, чтобы прикладывались к образу Воскресшего Спасителя. Апостолы, проповедники Евангелия, особенно называют себя свидетелями воскресения Христова. Посему, мне кажется, более приличным и с обычаем сообразным, изобразить на верхней деке Евангелия воскресение Христово... по образу древней иконы» (10:10). Или: «Среди образа Христос Спаситель. Под ногами Его сокрушенные врата адовы. По сторонам Его, ниже Его, возводимые Им» ветхозаветные праведники. «И сего может быть довольно, чтобы не было тесноты в иконе. Сие изображение может занять две трети деки. На третьей же трети вверху в свете изображение Господа Саваофа, Бога Отца, в виде ветхого деньми, и на персях Его, или из уст Его изображение Святого Духа, в виде голубя. Изображение Бога Отца должно быть только до пояса, покрываемое внизу облаками, над выходящим Спасителем почти разделяющимися... Так будем иметь образ и Пресвятой Троицы и воскресения Христова» (10:10—11). Святитель устанавливает очень важное правило: «Не нужно строго держаться действительности, но не надобно отступать от нее далеко» (9:121).


Особенно осторожно надо подходить к символическим изображениям. — «Символические изображения внесены в Церковь не по духу церковных постановлений и не на пользу народу, который их не понимает, и который должен быть поучаем церковными изображениями. Если встретятся и вне алтаря символические изображения, надобно заменить их историческими» (8:243; 23:116). «Потрудитесь... растолковать, ...что картины Символа веры и молитвы Господней составляются иконописцем посредством произвольных выдумок, частью не понятных, несообразных с делом, не представляющих ничего священного. Такие картины можно терпеть в церкви, когда они уже написаны. Но если прилично и полезно иметь в церкви изображения истинные, понятные и назидательные, то предметы их надобно брать из Священного Писания и из истории Церкви и Святых. Прискорбно видеть неведущего мирянина, распоряжающего иконописанием в церкви, и священника, смотрящего тупыми глазами и не понимающего, что его обязанность рассудить, что прилично церкви» (14:157).
Еще неприличнее в иконописании выдуманное слабоцерковным кругозором. — Некая госпожа «хотела, чтобы в верхней половине иконы был образ Спасителя, а в нижней написаны были труждающиеся и обремененные. Но это было бы нечто выдуманное. Я желаю лучше, чтобы на всей иконе изображен был Спаситель, сидящий и держащий раскрытое, прямо поставленное Евангелие, на открытых листах которого было бы написано: «Приидите ко Мне вси труждающиеся и обремененные, и Аз упокою вы». Такая икона существует в Церкви» (10:45).

Обветшавшее, не подходящее, неправославное — или поправить, или совсем отвергнуть:

«Иконы в Успенском соборе поправлять, по мере возможности, продолжайте» (7:215).

«В Троицком алтаре можно бы переменить... об Адаме и Еве и зверях около них. Многое изменить неудобно. Около Горнего места в нижнем ряду святители поставлены прилично. А на западной стене алтаря, если бы Вы благовременно спросили, я предложил бы преподобного Сергия написать на правой стороне, а учеников его на левой... Во втором ряду на востоке Святое Причащение в двух видах должно остаться, по древнему.

В третьем ряду изображения страстей Господних надобно оставить, как были; но желательно, чтобы распятие Господне было посреди над Горним местом. В предалтарии жертвенника надобно быть изображениям, относящимся к Рождеству Христову. Желательно, чтобы не много было отступлено от прежнего. Но сотворение человека и райские звери, хотя и райские, не у места были написаны; и не надобно сему быть» (8:167—168).

«В Цензурный комитет послано от меня несколько иностранных картин. По моему мнению, эти святые изображения написаны более или менее мирской, или фантастической кистью. Некоторые могут быть допущены, а некоторые, кажется, должны быть возбранены, например, изображения Спасителя со светящим наружи сердцем, как не утвержденные церковным преданием. Может быть, не худо было бы видеть резолюцию Комитета прежде предписания, чтобы не случилось нужды показать светским разноречия в духовном ведомстве» (14:116).

Оклады на иконы допускаются, но только в том случае, если своим блеском не закрывают святых ликов:

«Мысль сделать оклады на некоторые иконы трапезной церкви, покрывающие только поле и оставляющие открытым самое изображение лица и одежды, одобряю, и потому, что это древнейший образ окладов, и потому, что иконы представляются таким образом лучше в своем виде с достоинством иконописания» (8:276—277).

«Окладами на иконах никогда я не пленяюсь. Представляют богатство, а живость изображений закрывают» (23:116).

«Не сделать ли ризу так, чтобы одежды Святых были позлащенные, а поле между ними оставалось белое серебряное? Так издержка уменьшилась бы, а картина не сделалась ли бы виднее? Но и сие предлагаю, как вопрос, не почитая себя мастером, которого дело боится» (7:54).

Есть мнение Святителя и о «привесах» к святым иконам: «Малые серебряные привесы к святым иконам и мощам в память исцелений не надобно отнимать скоро от своих мест. Их видеть приятно вкладчикам и другим» (8:292).

Ценно освятить икону при святых мощах. — Хорошо было бы если бы Вы, — пишет святитель архимандриту Антонию, — оставили мне (икону. — К.С.) освященную при мощах Преподобного Сергия» (8:177).

Говорит святитель и о композиции или соотношении частей иконостаса:

«План иконостаса слишком похож на верхний. Это монотонно. Не лучше ли, чтобы в нижнем было менее пестрых форм. Колонны витые по большей части представляются более или менее грубыми. Если смотреть из нижней церкви и видеть над верхним иконостасом распятие, и внизу другое — эта двойственность неприятна» (10:175).

«Рисунок иконостаса возвращаю. Я не против его, но некоторым частям желал бы несколько более правильности и гармонии. Например, не лучше ли было бы, если бы иконы нижнего ряда, все четыре, были одной широты? Не лучше ли было бы, если бы верхние ряды, в разделении, соответствовали нижнему? ... Впрочем, если это покажется затруднительным, если находите лучше остановиться на теперешнем рисунке — оставлю спор» (8:117—118).

«Вы хотите написать иконы в иконостасе с обеих сторон. Мне сего не думается. Кто в непространном алтаре будет смотреть на запад на высокий иконостас? И если прочие стены алтаря останутся в простоте — не сообразно с ним будет великолепие западной стены. Неприятно видеть в алтаре пустое дерево иконостаса, когда передняя сторона позолочена: тут есть несообразность и неискренность; хотят хвалиться пред зрителями, а святыня, говорят, не осудит. Но сего не будет, когда в иконостасе с обеих сторон будет дерево. Надобно только, чтобы и внутренняя сторона, чисто, а не топорно, была отделана. На иконе над Царскими вратами написать и изнутри икону, и довольно» (8:122—123; 23:109).

Перед святой иконой горит лампада, напоминая нам, что и мы должны устремляться вверх своей молитвой, а дольнее согревать. И она (т. е. лампада) должна соответствовать своему назначению. — «К серебряной лампаде медную цепь — не люблю я сего лицемерия, особенно в церкви. Если на какую вещь не достанет серебра — сделаем всю медную и скажем, что медная» (7:33).

Горят и свечи... Забота о них не должна быть чрезмерной. «Высокие и толстые свечи, и умножение их без нужды нередко вредят благообразию храма. Свет свечи должен означать благоговение к святой иконе и давать удобство видеть ее, а большая свеча заграждает ее для зрителя. Должно делать нужное и приличное, а не мечтать о великолепии бесполезном» (20:39).


Где святые иконы, там и крест... Он — наше духовное оружие. — «От мечтаний надобно... прилежнее ограждать себя молитвой и знамением креста и именем Иисусовым — оружиями, коими отцы наши все искушения побеждали» (17:64). «Силой Креста Твоего сохрани нас Господи. И мысленный образ креста есть оружие против приражения» (8:72). Его внешнее украшение нами есть свидетельство нашего благоговения к нему. «Серебряные работы я смотрел, — пишет святой Филарет. — Крест хорош по образу устроения, только образ лица Спасителева неудачно сделан. Какова будет лампада, теперь не угадаешь» (7:44). Кощунственно изображать крест на полу. Святитель напоминает раскольникам, отливающим на чугунных плитах в попрание четырехконечный крест, 73-е правило Шестого Вселенского Собора, «которое и на песке начертанный крест велит изгладить, в предохранение от попрания, предписано было остеречься от подобия креста на половых листах чугуна» (9:213).

Главнейшая часть храма — алтарь. Он символизирует отверзтый рай. — Как в раю здесь «все наполняется благоуханием святыни», здесь «созерцают Творца и творение, восклицают: «Слава» и «аллилуиа» «Сотворившему вся»; ни о чем не просят, так как в блаженном состоянии нет нужд» (23:108). В алтаре присутствуют Ангелы и Сам Господь Неба и земли. «И мало ли нас грешных предстоят — и Он не поражает нас. И нас во святом месте Своем приемлет: и в наши неосвященные жилища входит освятить души болящих. Ему и Его неизреченному милосердию подобает слава, и честь, и поклонение во веки веков» (4:444).

В алтаре на святом Престоле постоянно лежит святой антиминс, который меняется «только по крайней нужде, когда нарушено освящение, или ветхость не обеспечивает охранение Святых Даров» (19—16202).

С благоговением подобает хранить и другие принадлежности святого храма. — «Изображение потира Преподобного Сергия сделано довольно хорошо», — пишет Святитель (8:73). А вот «треножник не очень мне по мысли. Дорого станет, а толку не обещает. И что такое треножник? Бывал ли он в наших священных храмах? Троичное число у нас есть верховное, а язычество испрокинуло оное под ноги и наделало треножников в своих храмах» (7:78).

Западную часть храма составляет притвор. «На что притворы? — Отвечаю: очень нужны для исполнения обыкновенного устава. Лития предписана в притворе, а теперь по неволе совершают ее в церкви, только близко спиной к западным дверям, в чем нет мысли. Для оглашения нужен притвор, а теперь оно также совершается в церкви, чем нарушается чин; или на открытой паперти, что неудобно» (23:108).

Чиноположение Святой Церкви разнообразно, но все оно, «до самых подробностей, направлено к соединению верующих и послушных душ с Богом и к общению в Нем между собой» (29:216). Церковь «Божественным предметом» — священными воспоминаниями — стремится занять все чувства молящегося, дабы рассеяние их не воспротивилось бы «созерцанию духа» (29:247). «Если бы мы вообще с такими направлениями и с полным влиянием участвовали в Богослужении, как воскрылялись бы сами к Небесному и расправляли бы крылья друг другу!» (29:216).

 
Во всем должно быть благочиние — надо охранять существующий порядок и не вводить «торопливо изобретенные распоряжения» (8:257). Святитель видит нарушение благочиния даже в том, что священники разоблачаются, стоя спиной к святому Престолу: «Не благообразно бывает, сказать к слову, и в Троицком соборе, когда, при отверзтых Царских дверях, я разоблачаюсь у Престола, а другие служащие, стоя близ Горнего места, спиной к Престолу, снимают с себя подризники» (8:321). «Нигде сего не встречаю, кроме Лавры, — везде отходят от Престола и от отверзтых Царских врат для разоблачения. Устав велит священникам облачаться и разоблачаться в алтаре, но не при отверзтых Царских вратах. Вид раздевающихся около Престола не в согласии с благоговейным зрением народа в алтарь» (8:323—324).

В совершении служения должна быть простота и ясность. — «Касательно служения говорил я вам (святитель Филарет архиепископу Тверскому Алексию. — К.С.), что нужна простота, естественность и внятное слово» (14:190; 23:116). При простоте и естественности «верующий иногда нестройными словами молится лучше разумевающего, чему есть пример в сказаниях Отцев. Но, — оговаривает Святитель, — иное молиться для себя, иное публиковать для употребления других. Церковь дает нам молитвы, взяв из уст Святых, чтобы молитвы были хороши и чувством, и примером, и разумом. Неправ тот, кто предлагает другим свои бестолковые выражения молитвы» (8:423-424).

Как в частном служении, так тем паче соборном должно избегать пестроты в облачениях — «надобно соблюсти такой порядок, чтобы или для частного служения делать одной материи стихарь и ризы, ... или для соборного по две ризы одинаких, или по несколько стихарей одинаких; ибо в соборных облачениях надобно единообразить священников со священниками и диаконов с диаконами. Пора сделать Лавре и праздничную разницу... Не люблю я нынешней парчи дорогой, но пеньковой, тяжелой и непрочной. Есть в Лавре пунцовый бархат — не прикупить ли и вышить золотом оплечья, так чтобы сделать риз 12 и столько же стихарей?» (7:3—4).

Сам святитель любил совершать богослужение с немногими сослужителями. — «Надобно, чтобы у меня меньше было сослужащих, нежели у Патриарха Александрийского, а думаю и у него не много» (4:34).

Не допустимы при богослужении как поспешность, так и косность — «без поспешности и без косности» (14:190; 23:82). «Православное богослужение древнее, мудрое, полное благодати и назидательности, мы исполняем слабо, спешим, сокращаем — и еще стесняем оное новосоставленными песнопениями, подражая, одному или двум истинно церковным, во внешней форме, не много заботясь о том, ясен ли в них дух жизни. Что нужнее: стараться ли дать большую силу существенному богослужению или усложнить стесняющую его силу? Вот вопрос достойный внимания и заботы» (4:651; 23:82). Но не следует и слишком затягивать богослужение. К архиепископу Евлампию (Пятницкому) святой Филарет писал: «Не раз уже говорили мне, что священнослужение Ваше слишком продолжительно. Обратите внимание и на немощь человеческую» (29:521). «Продолжительное священнодействование Ваше требует осмотрительного рассуждения, соответствует ли оно цели назидания. Мне сказали, что один из членов высших служебных сословий, известный усердием к Церкви, охотно выдерживавший довольно продолжительную церковную службу другого архиерея, однажды только мог выслушать литургию Вашего служения, а потом должен был перейти в другой храм. Таких людей надлежит привлекать к общению молитв, а не удалять: и потому не должно ли соразмерять подвиг с немощью. Верный личный слышатель пересказал мне отзыв покойного владыки Новгородского (митрополита Серафима Глаголевского. — К.С.) о Вашем служении: «Если он подвижник, пусть подвизается в молитве в келлии, сколько желает, а в церкви пусть сообразуется с обычаем и с мерою внимания и силы предстоящих». Соглашаюсь с ним и обращаю на оное Ваше внимание ради пользы Церкви и пользы Вашей» (29:527—528; 36:21—22). «Соразмерьте дело святого усердия с немощью многих и изберите средину, удовлетворительную для чина и усердствующих, и не слишком обременительную для немощных. А меня простите, что говорю сие, не аки уча, на что права не имею, но миру Вашему и Вашего служения, если можно, споспешествовать желая с любовью» (36:19).


Особое внимание уделял Святитель церковному пению. Прежде всего, он сетует, что «в праздник иногда поют с излишним вниманием к искусству и потому с ущербом внутреннего внимания. Сие однажды случилось мне заметить в пении славословия в праздник в сравнении с пением того же славословия на полупраздничной всенощной дня Полтавской победы» (8:80—81). «Стараясь петь хорошо, сим внешним вниманием вредят внутреннему. Надобно поговаривать поющим, что пение искусное приятно людям на краткое время, а пение благоговейное угодно Богу и людям полезно, вводя в них дух, которым оно дышет» (8:79; 23:80). Нелепо звучит сложное пение при Кресте: «Не шутите, отец ректор (ректор МДА архим. Алексий, потом архиепископ Тверской. — К.С.), делом о молитве при Кресте с ариями и хорами. Как было не понять священнику и монаху сколь нелепа сия сложность?» (14:114). А концерты Бортнянского вовсе не рекомендуется петь в храме: «Церковные песнопения, положенные на ноты Бортнянским, петь в церкви можно, кроме концертов, о которых есть особое правило» (2:86). Более того, только ради голоса не хорошо отдавать предпочтение кому-либо. — «Не надобно усиливаться для голоса привлечь в скит человека, который не привлекается туда духом» (8:187).

Было бы неправильно думать, что святитель был против пения по нотам. — «Пения по нотам я, — заявляет он, — не запрещал, но пения партесного никогда в женских монастырях не находил порядочным, и потому никогда не одобрял. В нем более труда, нежели пользы. — Более тщеславия мнимым искусством, нежели назидания и помощи молитве» (8:257; 23:80).

Святитель выступает за сохранение греческих корней в церковном пении. — «Если в Лавре поют хорошо; если там корень греческого пения — на что же хотят вырвать сей корень, и предлагать свое четырехголосное пение? — Если дадите свои ноты — к ним приложат такую гармонию, что и не узнаете Ваших нот и Вашего напева. И когда Вы скажете, что это несходно с Вашим прежним, то Вам скажут, что гармония правильна и такой признает ее вся Европа. Посему лучше нам петь, как благословил доныне преподобный Сергий» (9:17—18). Хорошо поют Богу не те, которые поют искусно, а те, которые поют «разумно и усердно. Прошедшим летом в Лавре в большой церкви я слышал, как один престарелый пел, один и рознил сам с собой, но вечерня была хороша» (3:13).


Итог: «Пусть регент настраивает хор, а епископ распространяет дух гармонии в церкви, да будет вся она единым духовным хором и органом Божиим» (23:81). «Что сказать вам? — В Юрьеве монастыре хорошо поют. «Благословен еси Христе Боже наш», — поют до слез хорошо. Вообще я был там с миром» (4:36).

При богослужении должна быть проповедь, произносимая перед аналоем. «Проповедований без аналоя я бы не посоветовал. Привыкли видеть проповедующего за аналоем; и проповедующему можно опереться на него с облегчением. Говорение без аналоя как будто хочет намекнуть, что говорится без приготовления. Я имел пред собой аналой, когда и без написанного говорил. Однажды случилось мне говорить без него; но потому что поздно на дороге в церковь думал, говорить ли, и что говорить, и решился говорить тогда, как уже поздно было сделать остановку, для истребования аналоя» (14:190—191).

Делом миссионерским, наипаче — возбуждением к молитве, подъемом духа при бедствиях служит крестный ход. «Надобно ли сказывать, что крестный ход бывает для взаимного возбуждения к молитве, а не для празднословия и рассеяния? Что священники должны подавать пример народу? Что им надобно смотреть на предносимую святыню, а не на толпу народную, песнословить, а не празднословить, молиться Богу из глубины души, а не рассеивать других безвременными приветствиями? Солдат в строю пред офицером станет ли кланяться и разговаривать? Разве менее благочиния нужно служителю Божию пред Богом?» (23:118). «Крестный ход устроить около Посада доброе дело. Желательно, чтобы сие было с усердием обывателей» (8:351). Святитель радуется: «И здесь по разным местам прихожане сами просят разрешения совершать молебствия и крестные ходы по приходам. Тем лучше, что сие делается по их благому изволению, а не по приказу. Для сих молебствий берут чудотворные иконы, и как по местам назначаются для сего разные времена, то желающие могут быть на сих молебствиях» (9:287)... «Наш большой крестный ход в прошедшее воскресенье был при большом стечении и сопровождении народа. Граждане выпросили позволение поднять икону Благовещения, что из Устюга, и я согласился, хотя не без заботы, потому что икона очень древняя, и дерево, может быть, ветхо, а она высотой в три аршина. Однако, они хорошо, с несколькими диаконами, несли ее удобно и благообразно» (8:351—352).

Явлением народной молитвы могут служить молебны. Они же — выражение благочестия и человеколюбия. «Я думаю, — пишет святитель архимандриту Афанасию, наместнику Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, — между частным служением молебнов, по желанию людей, дающих деньги, надобно, хотя изредка, служить молебны и по желанию людей, которые не дают денег. В сем последнем случае совесть служащего свидетельствует, что он творит дело благочестия и человеколюбия. Потому желаю, чтобы иеромонах, который думает согласно со мною, совершил по желанию просителя молебен и панихиду»; надобность в том, «чтобы молитва была со вниманием» (17:104—105). Как бы продолжая и развивая те же мысли, святой Филарет к письме к преемнику архимандрита Афанасия архимандриту Антонию и братии предлагает: «Ныне, братия, убеждаюсь я предложить благому усердию Вашему то, что и в другое время было бы приличным и даже должным для обители нашей — учредить в воскресные дни соборное молебное пение ко Пресвятой Троице и Преподобному Отцу нашему Сергию во славу и благодарение, купно же и во испрашивание благодати, милости и всех душеполезных и временной жизни благопотребных даров, Благочестивейшему Государю императору нашему и Августейшему дому его, нашему о Христе братству и обители, благотворящим и всем православным соотечественникам и сохристианам. Если сия мысль встретиться с Вашим не только послушанием, но и, что еще лучше, с добровольным усердием, то да будет жертва сия благоприятна пред Богом молитвами Угодника Его» (7:394).

Соборные молитвы святым можно возносить к тем, которые соборно или синодально признаны Православной Церковью и внесены в святцы (19—2:90).



Особую речь ведет святитель об акафистах: «Об акафистах моя мысль, чтобы употреблять древние Иисусу Сладчайшему и Божией Матери, а не вводить новых, которые дозволено напечатать, но которые не получили еще полного характера церковного» (23:83). Всем творцам новых акафистов необходимо «пожелать, чтобы их акафисты были произведениями духа, а не литературы, чтобы они читающего возводили к созерцанию, или погружали в умиление и питали назидательностью, а не осыпали градом хвалебных слов, с напряженным усилием отовсюду собранных. Святой Григорий Богослов не написал акафиста святому Василию Великому» (4:650—651; 23:83). Святитель отмечает, что акафист страстям Господним доставил ему приятные минуты, но разрешить совершать его всем сомневается. «Что он принадлежит святителю Димитрию, то не довольно верно известно. Список не исправлен так, что в некоторых местах не догадаешься, как восстановить смысл. Правильно ли сказано: «Странно от мертвых воставше, явися Тебе Моисей и Илия»? Илии нужно ли было восстать от мертвых? Не думаю, чтобы святитель Димитрий изъяснился таким образом. И в выражении неправильность — Святитель сказал бы: «явишася». Вообще, мне кажется, не излишняя осторожность, чтобы при общих молитвах употреблять только то, что благословлено и принято Церковью, а не вводить нового, хотя и доброго, по частному изволению, которое может отворить дорогу к нововведениям сомнительным. Мне кажется, надобно стараться не о разширении церковного правила, но о том, чтобы существующее правило совершаемо было больше и больше степенно и не спешно, чтобы больше давать места вниманию, размышлению, умилению и созерцанию» (7:260—261; 23:82). Если упомянутый акафист (Страстям Господним) напечатан в униатском издании в Почаеве, «то как согласить сие обстоятельство с мнением, что он есть творение святителя Димитрия? Со времен Святителя сего униаты никогда не были с православными в таком отношении, чтобы принять от них акафист. Уклониться от употребления изданий униатских есть особенная причина ныне, когда стараются и в униатских церквах ввесть книги православных изданий. Говорю сие, не восставая против творений, но объясняя мою нерешимость употребление оного» (7:263). При таких обстоятельствах Святейшему Синоду было бы не лишне «рассудить, полезно ли для Церкви печатать новосоставленные службы и акафисты, в которых много слов и мало духовных мыслей и назидательности, и занимать сим неразборчивых, тогда как не находят довольно времени и усердия в точности исполнить Богодух- новенными Отцами преданные существенные церковные службы» (19—2:91; 23:84).

Примечательно, что святой Филарет указывает порядок чтения акафистов в обители преподобного Сергия и в скиту: «...с пятницы на субботу прилично читать акафист Божией Матери, в честь Ее Успения... Годен был бы и сей порядок: с субботы на воскресенье — акафист Спасителю, на понедельник — Божией Матери, на вторник — каноны, на среду — акафист Преподобному Сергию, на четверток — каноны, на пятницу — акафист Спасителю, на субботу — Успения. Если правило с одними канонами будет короче, немощному облегчение, а усердный может дополнить в келье» (8:169).

О ком, о чем молится Святая Православная Церковь?

— «Церковь молит нам «Ангела мирна, верна наставника, хранителя душ и телес». Молитва важная, и желательно, чтобы каждый, и каждый раз, прилагал к ней сердечное внимание. При священнослужении Церковь просит «Ангелов сослужащих нам». И в сем случае важно для служащего, чтобы он с полным вниманием и разумением приносил сию молитву» (7:172).

— О лежащих на одре болезни. — «Долг человека молиться о болящем, а не судить того, кого Бог посещает» (29:331).

— О соединении Церквей. — «Православная Церковь молится о соединении Церквей так, чтобы соединение Православных Церквей существующее было благодатью Божией Матери сохранено, и чтобы благодатью Божией восстановлено было соединение с Православной Церковью и тех Церквей, которые отделило от нее какое-либо неправое учение» (23:76—77). «Иное дело молиться о соединении с Православной Церковью неправославных Церквей в Литургии оглашенных, а иное поминать неправославных в диптихе при таинстве Евхаристии. Неправославные самым неправославием отлучили себя от общения Таинств Православной Церкви: сему соответствует непоминание их при Таинстве Евхаристии и исключение из диптихов. А что на Литургии верных можно молиться о воссоединении Церквей, отделившихся от Православной, о том зри в литургии Василия Великого молитву: “Утоли раздоры Церквей”» (23:77). Впрочем, Святитель допускал, как об этом будет сказано в главе 25-й, поминовение на проскомидии (!) благочестивых лютеран (см.: 10:278; 23:80)...

— О ниспослании дождя. — «Если у вас дождь и, буде нет, молитесь ли? — Мы молимся, но после малого бывшего на прошедших днях дождя, продолжается сухое время. Воззовите к Преподобному, да воззовет о нас ко Господу» (8:26).

— О всех и за вся. — «Что Вы думаете о страждущем в пламени и желающем, чтобы сын его молился за одного его и не истощал себя для других?.. Скажете: как же всякому предписана молитва за вся человеки? — ставит вопросы Святитель и отвечает: За всех ли, за одного ли, как премудро учит Церковь, “миром Господу помолимся”» (19-1:115, 116).

Среди молитв Святой Церкви выделяется поминовение усопших. Основание к сему находится еще в Ветхом Завете — в повествовании о молитве и жертве Иуды Маккавея за умерших на поле брани воинов (2 Макк. 12, 38—45). — «В последующий после сражения день, Иуда с своими пришел, чтобы, как требовал обычай, поднять тела падших в битве и положить со сродниками в гробах отеческих. У каждого из умерших нашли под одеждой вещи, посвященные идолам в Иамнии, которых чуждаться повелевал закон иудеям. Тогда стало ясно для всех, что по сей причине они пали. Все благословили Господа правосудного, тайное явным творящего; и обратились к молитве, прося, чтобы совершенно изглажен был сделанный грех. Благородный же Иуда убеждал людей, чтобы охраняли себя от греха, имея пред глазами случившееся за грех падших пред сим. Он приготовил также, посредством сбора с каждого человека, около двух тысяч драхм серебра, и послал в Иерусалим, чтобы принесена была жертва за грех. Он поступил очень хорошо и прекрасно, помышляя о бессмертии» (4:62)... И Святая Новозаветная Церковь об отошедших с верой и любовью вспоминает «с миром и упованием» (3:14—15). «Сегодня мы поем панихиду по князе Димитрии Владимировиче Голицыне (градоначальник Москвы — К.С.), — пишет святитель архимандриту Антонию. — Совершите и Вы панихиду и четыредесятидневное поминовение в Лавре, да отшедшего... примет Господь в Отечество небесное» (8:129)... «О Дмитриевой субботе постановления не знаю, кроме предания, нашего, Русского. Может быть, поминовение Преподобным Сергием падших в Мамаевой битве было началом общего поминовения. День поминовения, может быть, определился первой удобностью по возвращении из похода. Или, может быть, по кончине Димитрия Донского, в ближайшую подле Ангела его субботу (обычный в неделю день поминовения усопших, потому что в сей день Господь наш пребывал в усопших) определили поминать его и сподвижников его; и, как всякому при сем кстати было помянуть и своих присных, то поминовение сделалось всеобщим» (4:168—169). На вопрос: «Не преграждает ли пути будущему прошедшее?» Святитель отвечает: «Правила большей частью строги, но есть в одном степень к снисхождению. Есть и примеры Святых, хотя не многие, которые допускают снисхождение... По древним правилам Крещение покрывало все прошедшее, и строго взыскивалось за последовавшее после Крещения... Надобно молиться, примечать указания Провидения Божия, внимать суждениям добре подвизающихся во благочестии. Думаю, что по любви и смирению, они не осудят и недостойного, и своим благословением и молитвой сделают его достойным» (4:114). Но если попросят неизвестные люди отслужить панихиду по неизвестных, то должно сказать: «Мы не знаем, христиански ли сии люди жили и скончались, потому сомневаемся поминать их; поминайте там, где о них есть известность» (10:351).

В связи с только что сказанным особое звучание получает следующее святительское суждение:

«Церковь учит нас молиться об усопших, не рассуждая, во аде ли кто из них, хотя, вероятно, что есть такие между поминаемыми в Церкви. Это хорошо и смиренно, потому что не знаем жребия отшедших, не берем ни о ком осуждающей мысли, что он во аде, и недерзновенно просим. В молитвах Пятидесятницы имеем свидетельство, что Господь «сподобляет приимати молитвенныя очищения о иже во аде держимых». Но может быть Церковь имела особенную мысль, сию, многое дерзновение заключающую, молитву отнести к особенному дню, а не представлять всякому человеку и времени... Бог бесконечен в милосердии, но нам поведено знать свою меру. Между держимыми во аде есть такие, о которых Церковь не позволила ни пения, ни жертвы. Мы не затворяем их во аде, но повинуемся Церкви. И не безопаснее ли с точностью держаться в пределах сего повиновения?» (7:171, 172).

Святитель посылает наместнику Свято-Троицкой Сергиевой Лавры архимандриту Антонию «образец помянника» об усопших, по которому и творилось поминовение при чтении Псалтири в Гефсиманском скиту. В нем поминались все, «иже от века и до ныне» преставившиеся, императорский двор, священнический и монашеский чин, все потрудившиеся ради общего блага, воины, плодоносившие и добродеявшие во святых храмах и обителях, наипаче в обители преподобного Сергия, миловавшие нищих, посещавшие больных, заступавшие немощных, подвизавшиеся за правду, все заповедавшие молиться за них, внезапной смертью скончавшиеся, предсмертного покаяния и причащения Святых Таин напутствия несподобившиеся, на поле брани убиенные, также — от разбойников и наветников, разными образами жизни лишенные... «Помяни их Сам Господи, — читаем помянник, — ведый коегождо имя и душевную потребу, и даруй им очищение и прощение, и мира и ослабления сподоби их, непобедимой силой Креста, молитвами Пресвятыя Богородицы и всех Святых». Дальше идет поименное поминовение царей и архипастырей, скончавшихся во времена святого Филарета (полный текст помянника см.: 8:165—166).

Глубоко содержательно богослужение на страстной и светлой седмицах. «Церковные чиноположения страстной и светлой недели, или, как древние говорили, пасхи страданий и пасхи воскресения, подлинно чудное сокровище. Каждый день страстной недели видишь в церкви происходящее в Иерусалиме и на Голгофе в тот день. С какой полнотой и точностью из четырех Евангелий соткана одна непрерывная ткань событий и созерцаний! Как знаменательно сближены пророчества с событиями, и взаимно светят пророчества событиям, и события пророчествам! Нельзя не убедиться и не чувствовать, что тако «изволися Духу Святому» и Отцам Церкви» (9:133—134; 23:78). На этих двух неделях «устав и свойство времени устраняют дополнительные службы Святым. Благословно в сии дни отложить и акафисты» (10:262). В другие дни можно вводить дополнительные прошения. — «Молитвенное прошение не по преданию, а по примеру, чаще обыкновенного стали употреблять в Москве, потому что умножились грехи наши, и наипаче требуют покаянной и умиленной молитвы» (4:594).

Умиленная молитва священника и народа, в соединении со священным окроплением водой, могут творить и творят чудеса. «Мне, — повествует святой Филарет, — сказал один очевидец, что когда помещику в селе донес управитель, что червь повреждает поля, помещик тотчас пригласил священника, собрал народ; пошли на поля, совершили освящение воды с молитвой, положенной на сей случай, окропили поля и края их, где опустошение означало след червя. На другой день управитель принес помещику с поля множество мертвых червей, в доказательство, что бедствие кончилось. Это было не в нынешнем году, но Бог и Господь наш Иисус Христос вчера и днесь, той же и во веки. Взывайте ко Господу; да не до конца прогневается и не по грехам нашим воздаст нам, но да призрит на смирение наше, и нищие Своя да насытит хлебы. Припадем Ему вкупе» (3:70)...

Храм — место свято, и это надо всегда помнить и также чтить. — Прежде всего святитель осуждает торговлю святыней. Он с горечью сообщает А.Н. Муравьеву — попечителю Востока: «Есфигменский архимандрит (со Святой Горы Афон. — К.С.), в бытность в Москве, объявил в ведомостях о кресте у него с частью живительного древа, и на своей келье над дверью написал: желающий приложиться ко кресту должен положить сколько-то серебром...» (4:409). Далее, в храме решительно запрещается разговаривать. «Всенощная поется не для того, чтобы во время ее монахиня допрашивала игумению» (8:253), — заявляет святой Филарет и приводит два поучительных примера поведения в святом месте:

1. «Спрашивал я княжну Цицианову, что случилось между ей и Вами (А.Н. Муравьевым. — К.С.) в церкви? И, когда она мне рассказала, я сказал ей, что разговаривать в церкви во время Богослужения ни в каком случае не дозволительно; что напомнившего сие, кто бы он ни был, надобно благодарить, а не вступать с ним в распрю, что выражение: «Церковная полиция» неприлично и оскорбительно. Видите, что я не защищаю ее. Но теперь скажу Вам: если бы Вы, услышав говорящих в церкви, сказали про себя: Господи, повели Ангелу Хранителю напомнить душам сим о молчании, Вы довольно исполнили бы свой долг, пребывая в пределах благоговения и молчания. Но когда Вы послали пономаря унять говорящих — не скажу, есть ли угодно, что Вы вышли из пределов, скажу, что Вы были в пределах ревности. Но когда увещания не послушали, и Вы послали в другой раз, от чего непринявшая увещания пошла далее и вступила в распрю, то, думаю, Вы выступили из пределов умеренной ревности и осторожности, и вторым посольством подали случай к распре, которой, вероятно, не было бы после первого» (4:394—395).

2. «Монах Исаия одной благородной женщине во время Литургии сделал выговор, зачем она стоит с книгой и молится в перчатках. Она заплакала и после пожаловалась. Исаия оправдывается, что желал ей добра, и я не мог уверить его, что он не поставлен учить и особенно смущать человека во время Богослужения, и что ему надобно примириться» (7:68).

Если нельзя разговаривать в храме, то тем паче не позволено уходить с Богослужения раньше окончания, хотя бы на это были и важные причины. — «Если приеду во время церковной службы, чтобы никто не оставлял своего места в церкви», — велит святитель (7:14).


Надо стремиться каждое воскресенье посещать храм — почитать воскресный день. «Стыдно видеть, — говорит святой Филарет, — что в соблюдении воскресного дня неправославные лучше православных. Иногда беспорядок сей становится не исправим человеческими средствами: надобно страшиться исправительных мер с Неба, более сильных, нежели какие уже испытываем» (9:244). И Святитель указывает на являемый временами перст Божий: «До сих пор еще над нами угрожающий перст Его. В прошедшую субботу вечером сын Успенского протодиакона, окончивший семинарское учение, выпросил у отца позволение пропеть на фортепиано Херувимскую песнь; отец не хотел было музыки в навечерие праздника, однако позволил; сын исполнил желаемое, пошел ко сну и чрез два часа умер от холеры, а чрез сутки или двое последовала за ним мать его» (8:370).

Для верного служения нужно обращаться к Церковному Уставу и по нему определяться. — «Применение к уставу Благовещения в праздновании царице Александре, по моему мнению, неправильно. Один праздник Благовещения устав соединяет со днем Пасхи: поелику оный есть праздник не только Пресвятыя Богородицы, но и Христов. Праздникам святых устав общей службы велит, как звездам пред солнцем, скрыться пред днем Пасхи, и только при вечере его являть свой свет» (9:33; 23:78). Но все предусмотреть и дать детальные указания вряд ли возможно. — «Неужели, по известию, будто где-то в Харьковской или Курской епархии пели молебен Фомину понедельнику, должен я предписать в Московской епархии, чтобы не пели молебен Фомину понедельнику? Или: надобно ли предписать, чтобы везде пели всенощную шесть часов, и чтобы никто не уставал? Всенощная в шесть часов продолжения не может быть общим правилом. Или: надобно ли напечатать особо службу каждой неделе великого поста для незнающих устава причетников?.. И напечатанная служба первой недели не удовлетворяет сему, потому что по одной сей книге нельзя исполнить службы, а надобно в пособие месячная минея. И как службы первой и страстной недель составляют четыре тома в четверть листа, то многие ли сельские церкви могли бы купить четырнадцать томов служб на весь пост?» (4:424).

Святитель скорбит, что «общеобязательного богослужения не умеем исполнить с полнотой, без поспешности и сокращений, а изобретаем протяженные службы, обильные более словами, нежели силой» (10:343; 23:81).

Отмечает святитель и положительное, чему и радуется: «Один богомолец сказал мне: как хорошо служат молебен у Василия Блаженного! Не протяжно, а внимательно и внятно. И с каким вниманием причетник кладет вериги Блаженного на богомольца, не показывая ни торопливости, ни отягощения при многократном повторении того же! Я спросил: а в Лавре? И оказалось, что богомолец менее был там удовлетворен, хотя у Василия Блаженного служащих меньше, и им бывает нужнее спешить в свою семью, нежели монашествующим в свою келью. Не дать ли каждому гробовому помощника и разделить день между двумя? (8:267—268).

«Припадем, отец наместник, — взывает святой архипастырь, — к истинному настоятелю нашему преподобному Сергию с молитвой, чтобы он устроил и сохранил нас послушниками своими единомысленными и единодушными, чтобы нам дал мир, ненарушимый моими прекословиями» (8:339).

И продолжает утешать:

«Если Вы были в церкви холодной и слушали службу, ... то жертву Богу Вы принесли и благословение Его получили» (21:18).

«Что в праздники некоторых святых не случается Вам быть у Божественной службы по затруднениям домашней жизни, тем себя не возмущайте. Кто усердно исполняет должность, повинуясь всякому человеческому постановлению, ради Господа, — тот молится. Притом можно и должно и в делах житейских похищать некоторые минуты для Бога. Для чего у нас благовест? Скажете, чтобы звать в церковь; но это пред начатием Божественной службы; для чего же в средине священнослужения благовест, просто называемый: «К Достойну», то есть тому времени, когда поют: «Достойно и праведно есть», и прочее? Одна из причин сего установления есть та, чтобы сим пользовались и те, которые не могут быть в церкви. Сей благовест пред самым освящением Даров. Итак, услышав его, вспомните, что в сие время Дух Святой сходит на алтарь и являются на нем Тело и Кровь Христовы» (29:226).

«И то лишение, что не можете посещать храм Божий, принимайте не со скорбью только, но также с мирным послушанием воле Божией. Имя Господне да обитает в сердце Вашем, и фимиам молитвы да восходит горе от души Вашей: и тогда Вы не чужды храма Божия» (23:15).


Источник: К.Е.Скурат. Алфавит духовный. Избранные советы и наставления святителя Филарета Московского. - М.: "Ковчег", 2010.


Источник: STSL.Ru
1 Июня 2017

< Назад | Возврат к списку | Вперёд >

Интересные факты

Начало строительства Каличьей башни Лавры
Начало строительства Каличьей башни Лавры

4 июня (22 мая) 1759 года в Троице-Сергиевой Лавре началось строительство Каличьей башни (1759–1778). Строилась она по проекту московского архитектора И. Жукова на деньги, сэкономленные при возведении колокольни (РГАДА. Фонд Лавры. Балдин В.И. - М., 1984. С. 210) (Летопись Лавры).

Первая Пасха
Первая Пасха
21 апреля 1946 г., в праздник Светлого Христова Воскресения, в Троице-Сергиевой Лавре состоялось первое после 26-летнего перерыва праздничное богослужение. С этого дня в Троицкой обители был возобновлен богослужебный круг церковного года... 
Первый благовест Троицкой обители
Первый благовест Троицкой обители
20 апреля 1946 года в Великую Субботу Страстной седмицы из Троицкого собора в Успенский собор Лавры в закрытой серебряной раке перенесены мощи Преподобного Сергия. В 23.00 часов вечера того же дня впервые за четверть века с лаврской колокольни раздался благовест...
Визит великой княгини Александры Петровны Романовой
Визит великой княгини Александры Петровны Романовой
20 апреля 1860 г., по свидетельству исторических хроник, в Троице-Сергиеву Лавру, по дороге в Ростов, прибыла великая княгиня Александра Петровна Романова, известная своей обширной благотворительной деятельностью...
Первое богослужение в возрожденной Лавре
Первое богослужение в возрожденной Лавре
19 апреля 1946 г. в возвращенном братии Троице-Сергиевой Лавры Успенском соборе прошло первое богослужение – утреня Великой Субботы с обнесением Плащаницы вокруг собора...