Как должно молиться

Как должно молиться
Поучительные истории из книги «Преподобномученик архимандрит Кронид (Любимов). Беседы, проповеди, рассказы»

...Ты, христианин, часто жалуешься, что чувствуешь холод в душе, сухость в сердце во время молитвы, что помыслы одолевают тебя, рассеяние преследует тебя, не оставляет даже в то время, когда ты стоишь в храме за службой. Но знаешь ли, отчего происходит такое неустройство в твоей душе в самые нужные, в самые важные и дорогие для нее минуты? Оттого, что ты забываешь, где и пред Кем стоишь, Кого просишь, не хочешь уяснить себе как должно важность тех нужд, с которыми ты обращаешься к Богу и о которых просишь Бога. А вспомни все это, живее представь себе то — и ты увидишь другое.

Пред Кем, в самом деле, стоим мы на молитве? Мы стоим пред Существом всех существ. Существо это — Господь и Творец всяческих. Это Тот Бог наш, пред Которым трепещут архангелы, и ангелы, и все воинства, пред Которым херувимы и серафимы лица закрывают в знак благоговейного трепета. Это Тот Бог, Которому престол — небо, а земля — подножие ног Его, пред Которым мы ничто, пред Которым называли себя прахом и пеплом, червем, а не человеком великие праведники, близкие Ему, которых Он благоволил именовать друзьями Своими, возлюбленными рабами Своими. Это Тот, в руках Которого жизнь и смерть всякого человека, времена и лета всего сущего, Которым «царие царствуют и сильнии пишут правду». Словом, это Царь царствующих и Господь господствующих (1 Тим. 6, 15). Но представляем ли мы себе все это, приступая к молитве? Нет, мы, по большей части, бываем чужды, далеки от подобных мыслей; мы так мало думаем о величии Бога, пред Которым предстоим, о Его близости к нам, о святости места, на котором стоим, что, стоя на молитве, беседуя с Богом, мы в то же время нередко ведем разговор, беседуем с людьми, и в храме даже и часто это делаем; имея очи, обращенные к Богу, к предметам священным, в то же время обращаем их и на окружающих нас; слушая, что поют и что читают, мы в то же время и еще больше слушаем, что внушает нам осуетившийся ум наш, наше воображение, рисующее пред нашими взорами картины мирские, часто даже нечистые. И что же удивительного, если и в сем святом месте, пред сими священными изображениями и среди песней священных, самых трогательных, самых умилительных, мы стоим неподвижные, холодные в душе и сердце, не желая лишний раз крестное знамение положить, лишнее поклонение сделать, стоим, не обнаруживая в себе духа молитвенного, без знаков молитвы тогда, когда бы нужно горячо молиться, не преклоняя колен даже и пред святыми дарами, когда с ними в Царских вратах является священник, говоря: «Со страхом Божиим и верою приступите!.. Всегда, ныне и присно и во веки веков»? Да, все это оттого, что мы не хотим уяснить себе, Кто является в этих дарах, что это Сам Иисус Христос, что это Он является в них нашим грешным очам, как являлся некогда апостолам и мироносицам по воскресении. 

Нет, христианин, в то время, когда готовишься к молитве, когда стоишь на молитве, никогда не выпускай из своих мыслей Того, к Кому ты приступаешь, пред Кем стоишь. Только при этом представлении можно иметь тот благоговейный трепет, который нужен молящемуся, то глубокое сознание величия Божия и собственного ничтожества, которые должны наполнять его ум и сердце. Только при подобном настроении душевном забываются достоинства и преимущества, богатство, познания, которые так в другое время надмевают нас. Стяжи, христианин, истинное смирение и поверь: ты всем существом своим, и душою и телом, повергнешься ниц, будешь в состоянии только или хвалить, величать и благодарить Бога, как делал благодарный исцеленный Спасителем самарянин, или просить, умолять, как умолял Иаир, — а это и есть истинная смиренная молитва.

Блаженный Августин в книге «О граде Божием» описывает чудесное исцеление одного больного, которому он был очевидцем и которое показывает, как сильна пред Отцом Небесным молитва праведного, возносимая от сердца сокрушенного и смиренного.

«По прибытии в Карфаген, — говорит блаженный Августин, — я и брат мой Алипий были приглашены остановиться в доме одного благочестивого и богобоязненного человека, по имени Иннокентий; к сожалению, мы нашли этого праведника страждущим от тяжкого недуга: вся нижняя часть спины его была покрыта множеством застарелых свищей. Врачи истощили все свое искусство для исцеления болящего и посредством мучительной операции успели закрыть большую часть ран, но осталась одна такая жестокая и опасная, что при всем усердии старания их в продолжение многого времени оставались безуспешными. Наконец после всех усилий искусства врачи объявили, что надлежит или страдать безнадежно, или решиться на вторую операцию. При одном этом слове больной ощутил такой ужас, что некоторое время не мог произнести ни одного слова. Его тяжкие страдания, его безотрадное положение сообщили всему семейству безутешную скорбь, так что казалось, будто мы были в доме умершего. Каждый день святые [мужи] и между нами епископ города Узы приходили навещать болящего; мы утешали его и убеждали не терять надежды на Бога и терпеливо и с упованием предаться в волю Его промысла; потом мы начали молиться. Когда, по обыкновению, мы преклонили колена и простерлись на земле, больной так стремительно сделал вслед за нами то же самое, что казалось, будто кто его вытолкнул с одра болезни. Невозможно пересказать, с какой горячностью, с какими слезами, с каким воплем и стенаниями он молился. Поистине удивительно было, как могло тело, почти уже умирающее, перенести все эти сильные потрясения! Я не знаю, молились ли другие и не было ли внимание их поглощено столь необычайным зрелищем, но что касается меня, то я не мог опомниться и только тайно в душе моей говорил: "Господи! Если Ты не услышал этой молитвы, то какая другая будет принята Тобою?" Ибо мне казалось, что и при дверях гроба молитва не могла [бы] быть возносима с большею горячностью. Когда окончили молитву, епископ преподал нам свое благословение и мы разошлись, пожелав твердости и благодушия болящему, который, со своей стороны, просил нас навестить его на следующий день, назначенный для вторичной операции.

Утром этого дня мы собрались к больному, по обещанию; врачи приготовили все для операции и разложили свои инструменты, взгляд на которые приводил всех присутствовавших в невольное содрогание. Те, которые имели больше твердости, старались успокоить и ободрить страдальца; между тем врач снял повязки и с инструментом в руке искал рану, несколько раз рассматривал ее, щупал, но раны уже не было! На ее месте остался один плотно стянувшийся рубец. При сем зрелище все мы от изумления радостно воскликнули и со слезами благодарно прославили благодать и милосердие святого Промысла».

Источник: «Преподобномученик архимандрит Кронид (Любимов). Беседы, проповеди, рассказы», Троице-Сергиева Лавра, 2001, Стр. 197-200

Фото: Кусиков Владимир Георгиевич, 18.07.2012 г.

15 Мая 2014

< Назад | Возврат к списку | Вперёд >

Интересные факты

«Клевета смущает души...»
«Клевета смущает души...»

10 (23) июля 1916 г. в газете «Сельский вестник» за подписью наместника Лавры архимандрита Кронида была опубликована статья «Бойтесь клеветников».

Пушка в подарок
Пушка в подарок

Однажды, много лет назад, келарю Троицкого монастыря довелось показывать иностранным путешественникам помещения монастырских арсеналов. Гости пришли в неподдельное изумление. Искреннее восхищение и уважение вызвала громадная, только что отстроенная крепость, оснащённая по последнему слову военной техники.

278-летие Указа о наименовании Троице-Сергиевой обители Лаврой
278-летие Указа о наименовании Троице-Сергиевой обители Лаврой

278 лет назад, 8 июля (ст. ст.) 1742 года, специальным императорским указом императрицы Елизаветы Петровны Троице-Сергиеву монастырю был присвоен статус и наименование Лавры.

Образ преподобного Сергия в искусстве
Образ преподобного Сергия в искусстве

Преподобный Сергий и созданный им Троицкий монастырь вдохновили не одно поколение мастеров – иконописцев, архитекторов и художников на создание шедевров.

Елизавета I ходила на богомолье в Лавру пешком за 52 км
Елизавета I ходила на богомолье в Лавру пешком за 52 км

Известно, что Елизавета Петровна ходила на богомолье в Троице-Сергиеву Лавру из Москвы пешком, правда, весьма оригинальным способом...