Исполненное послушание

Исполненное послушание

Из воспоминаний об архимандрите Кирилле (Павлове)

В те годы, ловил я каждую возможность, даже в рабочие будни старался посещать ближайшую церковь. Там и маму мою 23 сентября 1984 года отпевали. Священники, диакон, алтарники, певчие и убирающие храм бабушки, были мне знакомы.

Однажды, это было уже в начале 90-х годов, настоятель, отец Геннадий предложил мне подняться на солею, к левому клиросу, к чтецам и благословил на чтение. Через некоторое время пригласил в алтарь и предложил там прислуживать.

Служил в этом храме отец Александр Арсеньев. Как-то он, будто заново меня увидев, воскликнул:

– Слушай! Тебе к отцу Кириллу надо съездить!

– Какому? – не понял я.

– К архимандриту Кириллу, в Лавру, – еще более удивился он моему непониманию.

Пожал я плечами, показав, что у меня до такого светила «нос не дорос».

После одной из служб, отец Александр решительно усадил меня в свой старый, побитый «москвич» и приказным тоном сообщил, что сейчас мы поедем в Переделкино.

Напрасно спешили. Не застали отца Кирилла, его увезли обратно в Лавру.

Как-то, во время Великого поста, отец Александр, уже не с просьбой, а настоятельно обратился ко мне. Дал указание, чтобы я съездил к духовнику Троице-Сергиевой лавры, архимандриту Кириллу (Павлову) и спросил его об интересующем отца Александра вопросе, который он из-за множества служб не может сам выяснить.

Не сразу я решился выполнить просьбу священника. Заботы поглощали время, но однажды решительно собрался и поехал в Сергиев Посад.

Прибыл в Лавру с опозданием. Литургия в Успенском Соборе уже началась.

В конце службы была проповедь. Ее произносил невысокий старец в блестящей митре, но без панагии. Значит – архимандрит. Держался просто, располагал к себе своей наружностью. Говорил безыскусно, иногда чуть запинался. Это не мешало слушать его. В доступной форме, открывая нам такие смысловые глубины, что дух захватывало.

Замерев, как и все в храме, почти не дыша, напряженно я вслушивался в каждое слово, произносимое старцем, старался запечатлеть в себе слышимое:

«...Вера в Воскресение Христово является и величайшим утверждением христианской любви. Любовь, в особенности истинно христианская, требует от верующего человека больших жертв, большого самоотречения; подчас – вплоть до самопожертвования, до смерти. Любить Бога – значит всю свою жизнь, все силы посвятить служению Богу. Это требует самоотречения и самопожертвования, готовности пожертвовать жизнью ради славы Имени Божьего, ради святой Веры, ради Закона Божьего. Любовь к ближним требует неустанных трудов, попечения о их вечном душевном спасении и о благополучии, о их телесной жизни, требует также и готовности пожертвовать своим имуществом и жизнью ради блага ближнего. Таковы жертвы, которых требует любовь. Но как решиться на эти жертвы, когда наша самолюбивая природа ищет всегда пользы, выгоды только для себя? Когда наше самолюбие внушает нам, что мы должны жить только для своего собственного удовольствия, наслаждения, для собственной пользы? Не лучше ли действительно жить в свое удовольствие? Но нет. Что посеет человек, то и пожнет. Сеющий в плоть свою, от плоти пожнет тление, а сеющий в дух от духа пожнет жизнь вечную (Гал. 6, 8). И примером тому является любовь Христова. Чем человек самоотверженнее приносит себя в жертву для блага ближнего, тем любовь бывает благоплодней. И это мы видим на примере Христа Спасителя. Господь любил Бога Отца беспредельной любовью. Для Него пищею было творить волю Отца Небесного. И по любви к Отцу Небесному, из послушания Ему Господь воспринял на Себя величайший подвиг – искупление, спасение грешного человеческого рода. И по любви к Нему Господь положил душу Свою за ближнего.

Обыкновенно, по естественному закону и по чувству справедливости и благодарности, на любовь отвечают любовью, любовь одной стороны вызывает любовь стороны другой.

Потому и мы на безпредельную любовь к нам Спасителя должны отвечать полной, готовой на все жертвы любовью к Нему. Любим ли мы Господа нашего за Его безграничную любовь к нам? Ответом на этот вопрос служит наша жизнь, наше поведение. Признаком истинной любви людей ко Спасителю Сам Он поставил исполнение людьми Его заповедей: Кто имеет заповеди Мои и соблюдает их, тот любит Меня (Ин. 14, 21). Поэтому если в жизни нашей осуществляется Закон Христов, если мы исполняем Его заповеди и соблюдаем слово Его, то мы истинно любим Его. Если же мы поступаем вопреки заповедям Христа, то либо вовсе не любим Его, либо любим только словом или языком.

Одну из заповедей Христовых мы слышали из ныне прочтенного Евангелия: Кто хочет идти за Мною, – говорит Господь, – отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною (Мк. 8, 34). Эта заповедь Христова требует от нас, чтобы мы отвертись себя, то есть отказались от своего самолюбия, от всех греховных пристрастий и греховных дел и вообще от своей воли и подчинили свою волю беспрекословно воле Божией. Она требует также, чтобы мы взяли крест свой, то есть терпеливо и покорно несли тяжелые труды самоуправления и самоусовершенствования, труды, сопряженные с исполнением всех наших обязанностей, лишения, скорби, несчастья, вообще все то, что пошлет нам Промысл Божий. Заповедь требует далее, чтобы мы следовали за Христом, то есть чтобы мы любили учение Христово и закон Христов и свою жизнь направляли по примеру Его жизни, в духе любви самоотверженной...»

Тут меня отвлекли. Послушник попросил меня помочь. Вдвоем мы отнесли небольшой столик и поставили невдалеке от входа в собор. Когда я вернулся на свое место, старца на амвоне уже не было. Закончив свою проповедь, он вернулся в алтарь. Вскоре открылись Царские врата, и трое священников стали причащать множество прихожан.

Чтобы не мешать им, отошел я в сторону, ближе к входу. Остановил проходившего монаха. Спросил его, как можно свидеться с архимандритом Кириллом (Павловым)? Тот сообщил, что сейчас старец занят на службе, но после этого повидаться с ним возможно. Вежливый монах, несмотря на свою занятость, был внимателен и обстоятелен, он доверительно мне сообщил:

– После окончания службы, Батюшка выйдет из храма, и тогда, если повезет, можно будет подойти к нему, но очень трудно это сделать.

– Почему? – взволновался я.

– Бывает по-всякому. Он может очень торопиться, по какому-нибудь срочному делу. Но чаще, его так обступает народ, что пробиться к нему, практически невозможно.

– И что же мне делать?..

– Попытаться. Может, повезет...

– Отец Кирилл здесь будет выходить?

– Нет. Не через центральный вход, а вон через ту дверь справа, - указал монах на массивную дверь на солее, справа.

– А где выход будет из этой двери?

– Пойдемте, покажу, – услужливо предложил монах.

Мы вышли из собора. Свернув налево, чуть прошли вперед. Показав на одну из высоких дверей в стене собора, монах сообщил, что именно через нее должен выйти отец Кирилл.

– А как мне его узнать? – растерянно спросил я монаха.

– К которому больше всех кинется народу, тот и есть отец Кирилл. Не ошибетесь.

Монах поклонился и быстро пошел к Троицкому собору, а я вернулся в Успенский собор. Причастие только что закончилось.

После отпуста и целования креста, быстро заспешил я к указанной двери. Оттуда уже густой чередой выходили в развевающихся на ветру черных рясах и мантиях, как стая диковинных птиц, монахи Лавры разных чинов и сана. Долго они, один за другим, а иногда и парами выходили из двух дверей рядом. Так, что я подивился, сколько же здесь монахов!.. Но ожидаемого старца, не видел. Да и собравшаяся большая группа прихожан стояла не двигаясь, также жадно высматривая выходящих.

Ревниво устрашился я: «Вон их сколько! Да все знакомы ему. Их он будет слушать. А я?.. Совсем незнакомый. Зачем ему время тратить на меня?..»

Выходили некоторые старцы, очень похожие на того, кого я ждал с нетерпением. Кого видел на фотографиях в церковных журналах, да у отца Александра в келии. Иногда порывался броситься к кому-нибудь из седовласых архимандритов. Не выдержав, даже подбежал к одному из них. Тот ласково сообщил, что нет, он не отец Кирилл, и что тот скоро выйдет.

Когда большая группа людей бросилась к одному из выходящих, удивленный, какое-то время остолбенело смотрел я на окруженного старца, узнавая в нем того, кто так поразил меня своей проповедью на сегодняшней службе. Потом очнувшись, подошел и я к большой группе людей, окруживших улыбающегося, пожилого архимандрита. Стал вслушиваться в те вопросы, которые сыпались отовсюду на него, на которые он неспешно, негромко отвечал.

Какое-то время, постояв на месте, плотная группа, продолжая беседу с уважаемым старцем, стала потихоньку смещаться от собора вперед, к въездным вратам и деревянной пристройке перед двумя трехэтажными, жилыми корпусами за обширным Трапезным храмом. Тут группа людей, получив поочередно благословение старца, стала расходиться.

Стоя среди последних, я замешкался и не заметил, как старец исчез за дверью братской проходной. Кроме меня, остались еще трое в неопределенности. Что делать?..

Походив по Лавре. Между толпами цветастых то ли немцев, толи французов... много, на удивление сновало вездесущих японцев... Зашел я снова в Троицкий собор. Встал поближе к раке преподобного Сергия Радонежского. Приложился к мощам святого. Послушал молебен, с акафистом ему.

Выходя, приметил молодого человека. Сердце подсказало. Обратился к нему с вопросом о том, как попасть к старцу Кириллу. Договорились встретиться у монастырской проходной, в 13 часов. Пришел туда в 12.40. Ждал. Но послушник не пришел. Попытался сам пройти. По деревянному коридору прошел в подклеть Трапезного храма. Пытался пройти в нужную дверь. Не пустили. Уговаривал. Ответ дежурных строг – нет! Думал – уже не попасть. Придется возвращаться ни с чем...

Стал молиться. Замерз. И вдруг! Вышел тот молодой человек ко мне. И на удивление провел меня на территорию братских корпусов. Указав на угол Трапезного храма, сказал, чтобы я там, у стены, дожидался отца Кирилла.

– Как я его узнаю?! – взмолился я.

Он снова повторил для меня:

– Увидишь старца, больше всех окруженного людьми – значит это отец Кирилл!

Не дожидаясь новых моих вопросов, он быстро убежал по делам своим за корпуса. Остался я в растерянности и неопределенности: «Прошел и что?.. Так всю ночь и будешь стоять на ветру?..»

Стоял минут сорок. Замерз основательно. Молился. И вдруг вижу, идет группа монахов. Среди них узнаю старца и молодой человек в подряснике показывает мне, для верности на старца и кивает мне! Божья милость!..

Подошел я к группе. Опасаясь, что старец, влекомый насельниками Лавры, опять пройдет мимо меня, шагнул прямо к нему. Назвался. Передал просьбу о желаемой встрече о. Александра по важному вопросу. Добрый старец предложил идти с ним в его келью. В это время от ворот подскочил появившийся там, явно нездешний монах южного вида. Перебив меня, он во всеуслышание обратился к отцу Кириллу. Представился монахом. Просил благословения старца в дорогу, на Афон. Отец Кирилл, к моему удивлению, считавшему, что желание кого-либо на Афон – священно, ответил другое:

– А чего тебе делать на Афоне? Ты ведь и в России не можешь прижиться нигде. Думаешь, там медом намазано, да птички поют? Работы меньше, чем здесь?.. Там, брат, тяжелой работы больше. Да жара невыносимая... Хоть ты и на юге, видно родился, но и тебе там будет не сладко. Экзотики там – нет. Она, – на мирских курортах только. Не выдержишь ты там, сбежишь быстро. Быстрее, чем из наших, русских монастырей.

Затем, старец спросил:

– Тебя благословили на это?

– Нет, – признался погрустневший монах.

Тут уж пришла очередь удивляться архимандриту:

– А как же ты собрался туда?

– Я думал вы благословите... – испуганно пролепетал монах.

– Как я могу давать тебе благословение, если у тебя свой духовник есть?

– Нет у меня его. Раньше были. А теперь вот, нет, – еще тише признался монах.

– А как же ты тогда живешь, «монах»?! – воскликнул от удивления отец Кирилл. Вон, видал? Сколько людей сейчас было, и у всех духовники есть! А у тебя, монаха, духовника нет!.. Что это за монастыри такие, в которых ты был?..

Не дожидавшись ответа, отец Кирилл отвернулся от него.

В это время, улучив момент, к старцу бросились двое среднего возраста, мужчина и женщина. Они стали о чем-то взволнованно расспрашивать его. Немного поговорив с ними, старец дал им знак, чтобы они чуть подождали. После этого спросил быстро, но заинтересованно меня, стоящего в неопределенности:

– А ты чего?

– Да я, вот... по послушанию, с поручением к вам приехал, – смущенно ответил я.

– Пошли, – коротко, неожиданно бросил мне отец Кирилл и быстро пошел к двери своего, «варваринского» корпуса.

Растерялся, стоял я как вкопанный, соображая, куда мне идти. И что означает слово старца? Может, чтобы я уходил, как и все. В другой раз, когда-нибудь подойти?..

Увидев, что южанин ринулся вслед за Батюшкой, и я сообразил, что мне нужно сделать то же самое.

У старого, братского корпуса, напротив проходной Батюшку остановили еще двое монахов Лавры, о чем-то стали расспрашивать его. Остановился и я, опять в неопределенности. Но тут, поискав взглядом, снова старец махнул мне легонько рукой и прошел в здание. За ним последовали двое монахов, быстро засеменил туда и южанин. Робко и я последовал за ними. В полутьме, скорее по громкому стуку ног по деревянной лестнице, понял, что надо подниматься наверх.

На втором этаже, в коридоре, двое лаврских монахов, выяснив на ходу желаемое, распростились со старцем. Попутно, они видимо узнали у него про идущих следом, а посему, взяв легонько за руку, завернули обратно к выходу назойливого путешественника на Афон. Тот прокричал вслед удаляющемуся к своей келье старцу:

– Батюшка! Помолитесь обо мне. Чтобы страсти отстали. Замучили!

Отец Кирилл, подойдя к двери своей кельи, кивнул ему в ответ, осенил его укрепляющим крестным знамением. Затем, почему то, не выясняя нужное мне здесь, в коридоре, оказал нежданную честь, пригласив меня к себе в келью.

Не чувствуя под собой ног, как замороженный от страха и почтения, я робко, осторожно переступил порог старческой кельи.

Келия старца Кирилла на удивление просторная, метров 20. Завалена была повсюду, везде и всем вперемешку. Главным образом книгами, иконами, подсвечниками, свечами... По всему было видно одно – человеку крайне некогда. Не тратит он время на разборки, уборки... Все службы, молитвы, исповеди, встречи, дела... Ни секунды на быт. Кладет куда придется. Не теряя время на поиск места. Понятно было, что все здесь лежащее, это для других. Здесь не задерживается.

Давно я заметил, и тут отметил про себя, что «идеальный порядок» как правило бывает у тех, кто не занимается всепоглощающим, сосредоточенным трудом. Требующим много разных книг, бумаг, документов, источников... Идеальный «порядок» у пустых. У них книг немного, и те для показухи. У увлеченных, активно работающих все по-другому. У них нет ни минуты лишнего времени. Все для дела, и на дело!.. Им не надо разбираться, так как это для них – пустое занятие. Все равно не разберешься, так как завтрашние документы, книги... снова пойдут на завал «порядка». Разберутся потом, другие, когда хозяина вынесут. Быстро. Разом. Выбросят. Будь то сложено по «порядку» или нет. Поэтому и нечего тратить зря уйму времени на это. Тут же, в келии старца, все служило не для него, а для людей. Все то множество коробок с подарками, книги, иконки, крестики... все это заготовлено для передачи, на поучительные подарки людям.

За окном висела кормушка для птиц. И там, несмотря на весеннюю, сытную уже для живности погоду порхали, стучали носиками множество разных лесных птиц.

Аромат в келии отца Кирилла – непередаваемый.

Старец устало сел на старенький диван и спросил меня:

– Рассказывай, какое у тебя надобности ко мне?

– Отец Александр – духовник генерала Стерлигова. Он просил меня узнать, когда вы сможете принять его у себя. Ему очень важен и нужен ваш совет.

– Пусть подъезжает в ближайшую субботу, между службами.

– Хорошо, передам, – ответил я и замер, не зная, что дальше предпринять, как распрощаться со старцем...

Паузу нарушил сам отец Кирилл. Он, несмотря на сильную усталость, с интересом спросил:

– А ты сам, где и кем служишь?

– Да так, ничего особенного. Тружусь как все помаленьку.

Быстро, штрихами описал я свой путь, сказал, что хотел бы

теперь служить в Церкви. Борьба с видимыми врагами не получается, пора наверное переходить полностью в строй бойцов против невидимых врагов. На что старец привстав, взяв мои руки в свои, потряс, горячо поддержал.

Второй вопрос возник неожиданно. Я спросил об «общественной» своей занятости, что я к тому же и депутат Моссовета ...

– Да-а? – заинтересовался отец Кирилл. – Ну, как там у вас, во власти? Хорошие законы нам готовите?

– Хорошие не получается. Много очень противников.

– Бороться нужно!

– Боремся, как можем.

– А семья у тебя есть?

– Есть. Жена и сын.

– Работа твоя тебе нравится?

– Да, но ее почти не осталось. Доживаем там последние сроки...

– Жалко, – вздохнул старец, потом, взбадривая сказал. – А в Советах надо пока быть. Помогать людям, а то тяжело, совсем злодеи нас одолели... Но главное – Церковь, Вера Православная. Дом, семья, на камне веры чтобы стояли! Молитесь? В храм ходите?

– Молимся. Ходим. В церкви алтарничаю. Читаю на клиросе.

– О, это – хорошо! – похвалил меня отец Кирилл. – Молодец! Продолжай, не оставляй этого дела. Оно – самое благое. И вот что...

Отец Кирилл пронзительно, коротко глянув мне в глаза, привстал и уверенно сказал:

– Вот что... Ты, давай, совсем переходи на служение, в Церковь...

Я вскричал, что грешен, вел не благостную, мирскую жизнь среди сверстников... Не достоин такой чести!..

Отец Кирилл был непреклонен. Благословил меня. Сказал, что я должен стать священником.

Непререкаемым тоном приказал:

– Давай, иди к владыке. Расскажи все, как ты мне рассказал. Воскресные школы надо открывать побольше. Будешь преподавать, просвещать деток. Рукоположишься в области, в селе служить. Только там тяжело. Нищета...

Снова взгляд на меня. Испытующий.

– Бедности и трудов, я не боюсь, – ответил я.

Обрадовавшись такому ответу, отец Кирилл энергично закончил:

– Действуй!.. Спасайся! И семью спасай!

– Будем стараться...

– Вот и хорошо, – уставший старый монах встал и негромко предложил. – Ты ко мне, недельки через две приезжай, побеседуем еще...

На этом и расстались.

Благословляясь, трепетно прижался я к руке старца. Взял он со стола, что слева от двери, из кучечки зеленых яблок одно и одарил меня им. Получил я в подарок и коробку конфет, пряники для сына.

Благодарный за встречу с духоносным старцем, не помнящий себя от счастья, не выдержал:

– Почему?! За что мне сегодня такой Праздник?!

Отец Кирилл рассмеялся и подтолкнул меня к двери.

Радостный я вышел. Тут же вошёл другой человек, назначенный для встречи. Всё щедро, но по распорядку. Ни секунды лишней.

Если он не на службе, то в 6.30 уже начинается приём приходящих. И весь день расписан до глубокой ночи.

Всю обратную дорогу не мог я удержаться, улыбался, так, что на меня смотрели, как на умалишённого.

«Вот, что значит, – послушание и решимость!.. – ругал я себя. – Сколько ты канючил, что ты – самый занятой. Нет времени, не можешь выполнить порученное тебе священником. Не примут тебя. Зря проездишь, время потеряешь... А вот, решился. Понудил себя и какой результат!.. С каким старцем имел общение! У кого благословился!.. – удивлялся, вразумлял я себя и поучал на будущее.


Источник: Батюшка. Архимандрит Кирилл (Павлов) / Авт.-сост. священник Виктор Кузнецов – М., 2017 – С. 35-47.


STSL.Ru


14 Марта 2019

< Назад | Возврат к списку | Вперёд >

Интересные факты

Начало строительства Каличьей башни Лавры
Начало строительства Каличьей башни Лавры

4 июня (22 мая) 1759 года в Троице-Сергиевой Лавре началось строительство Каличьей башни (1759–1778). Строилась она по проекту московского архитектора И. Жукова на деньги, сэкономленные при возведении колокольни (РГАДА. Фонд Лавры. Балдин В.И. - М., 1984. С. 210) (Летопись Лавры).

Первая Пасха
Первая Пасха
21 апреля 1946 г., в праздник Светлого Христова Воскресения, в Троице-Сергиевой Лавре состоялось первое после 26-летнего перерыва праздничное богослужение. С этого дня в Троицкой обители был возобновлен богослужебный круг церковного года... 
Первый благовест Троицкой обители
Первый благовест Троицкой обители
20 апреля 1946 года в Великую Субботу Страстной седмицы из Троицкого собора в Успенский собор Лавры в закрытой серебряной раке перенесены мощи Преподобного Сергия. В 23.00 часов вечера того же дня впервые за четверть века с лаврской колокольни раздался благовест...
Визит великой княгини Александры Петровны Романовой
Визит великой княгини Александры Петровны Романовой
20 апреля 1860 г., по свидетельству исторических хроник, в Троице-Сергиеву Лавру, по дороге в Ростов, прибыла великая княгиня Александра Петровна Романова, известная своей обширной благотворительной деятельностью...
Первое богослужение в возрожденной Лавре
Первое богослужение в возрожденной Лавре
19 апреля 1946 г. в возвращенном братии Троице-Сергиевой Лавры Успенском соборе прошло первое богослужение – утреня Великой Субботы с обнесением Плащаницы вокруг собора...