Из воспоминаний о старце Кирилле (Павлове)

Куда бы он ни приезжал к отцу Кириллу: в Переделкино ли, в больницу или в подмосковный санаторий, где Батюшка временами бывал на реабилитации, владыка всегда представлялся – «грешный Онуфрий». И возникало с этим «грешным Онуфрием» порой целое замешательство. Целое такое трогательное недоразумение.

2P20170223-PAL_.jpg

Чин отпевания архимандрита Кирилла (Павлова) в Успенском соборе Свято-Троицкой Сергиевой Лавры

Ну и я еще двадцатилетняя тогда была, ничего не знала толком. И, конечно же, зачем мне надо было помнить все архиерейские имена? Зачем? Я и в титулах не шибко разбиралась, путалась все время.

Звонят с поста на проходной. «Тут какой-то грешный Онуфрий приехал», – вяло доложит сонный милиционер.

«Господи, – думаю, – мало ли народу-то со странностями ходит. Пустишь, так не пойми кого».

И впускали не всех и не сразу. Тем более – таких вот, «грешных».

А потом выяснялось, что это архиерей ждал больше часа под воротами. Может, прошелся за это время по территории Подворья, оглядел знакомые места? Он ведь служил здесь в бытность свою еще насельником Лавры – это мне местные старушки позже поведали, полюбили они его тогда и до сих пор помнили.

Подходить и требовать: скажите, мол, что это не кто-нибудь тут ожидает, а архиерей, – владыка Онуфрий не мог. Просто не умел он этого

Так или иначе, а подходить вторично к постовому и требовать: скажите, мол, что это не кто-нибудь тут ожидает, а архиерей, – владыка не мог. Просто не умел он этого. Ну, бывает такое: солидный опытный титулованный человек, а чего-то, ну хоть убей, – не умеет.

И когда наконец все выяснялось и я с ужасом поднимала свое лицо, чтобы встретить его праведный гнев, вселенское негодование, безудержное возмущение, чтобы получить строгий выговор и беспощадное разоблачение моего разгильдяйства… Когда наконец я поднимала свое лицо… Я видела только веселый огонек в его добродушных глазах и детскую улыбку. Ни тени недовольства на незадачливую послушницу. Ни тени. И почему-то становилось весело и легко. Как после исповеди. Сердиться он, оказывается, тоже не умеет!

kirill_pavlov3_a11.jpg

Отец Кирилл его очень любил. За скромность любил, за непритворное смирение и монашеский настрой.

Как-то владыка приезжал к Батюшке на исповедь, только-только став митрополитом, получив белый клобук. Клобук, само собою, был надежно спрятан в машине, и владыка зашел в келью к старцу в одном подряснике – как обычно, даже без панагии. Стоя на коленях, поисповедовался.

Батюшка потом рассказывал, что он уже знал тогда, что владыка – митрополит, но ожидал, что тот сам объявит ему об этом. Ничего подобного не произошло – не сказал ни слова. Когда же отец Кирилл начал произносить разрешительную молитву и назвал-таки его митрополитом сам – в ответ не последовало никаких возражений. Только и всего.

Батюшку это умилило тогда: надо же! Ничего так и не сказал. Какой скромный.

И когда владыка Онуфрий стал уже Блаженнейшим митрополитом всея Украины, когда на плечи его легла небывалая тяжесть и ответственность – он по-прежнему продолжал регулярно навещать парализованного отца Кирилла, дорогого своего духовника и наставника.

Казалось бы, что ему с этих поездок через московские пробки к нам, в Переделкино? Если несколько лет назад старец мог еще его узнать и даже еле слышно поприветствовать, то теперь эти встречи проходят в молчании. Но несколько раз в году Блаженнейший отодвигал плотный график своих дел и ехал навестить тяжелобольного.

Чтобы несколько минут постоять у его кроватки, помолчать. И как знать, может, и поговорить на том таинственном языке, который ведом только людям духовно близким.

Он уважительно и кротко выслушивал наши скромные, подчас бессвязные рассказы о батюшкином здоровье. И здесь ему важна была любая деталь, любая мелочь: как часто Батюшку причащают, не повышалась ли у него температура, не нужна ли нам какая-нибудь помощь.

Когда отец Кирилл еще немножечко мог говорить, он при виде владыки Онуфрия повторял неизменное: «Наш родной приехал». А мы – сложили это в сердце своем.


Монахиня Евфимия (Аксаментова)


Источник: Православный собеседник «Правми.рф»


18 Мая 2019

< Назад | Возврат к списку | Вперёд >

Интересные факты

Почему посад, а не город?
Почему посад, а не город?
В последние десятилетия одним из направлений деятельности Сергиево-Посадского музея-заповедника стало изучение прошлого не только нашего города, но и всей северо-восточной части Подмосковья. Началась эта работа после того, как в ведение музея...
Письмо святителя Тихона о недопущении вскрытия мощей преподобного Сергия Радонежского
Письмо святителя Тихона о недопущении вскрытия мощей преподобного Сергия Радонежского

2 апреля (н. ст.) 1919 года Патриарх Московский и всея России Тихон отправил письмо председателю СНК В.И. Ленину, в котором «во имя успокоения смущенных сердец верующих людей» просил принять законные меры к недопущению готовящегося местными властями вскрытия мощей преподобного Сергия Радонежского, основателя Троице-Сергиева монастыря. Данное письмо Патриарха являлось уже вторым - первое письмо в СНК о недопущении вскрытия мощей было отправлено святителем в марте 1919 года.


Подписание Екатериной II указа об учреждении Сергиевского посада
Подписание Екатериной II указа об учреждении Сергиевского посада
22 марта (2 апреля н. ст.) 1782 года императрица Екатерина II подписала указ, одним из пунктов которого повелевалось учредить из сел и слобод близ Троице-Сергиевой Лавры лежащих «посад под имянем Сергиевской и в нем ратушу...».

Предложение о вскрытии мощей преподобного Сергия Радонежского
Предложение о вскрытии мощей преподобного Сергия Радонежского

1 апреля 1919 года Сергиевский совет рабочих и крестьянских депутатов тайным голосованием (29 голосов – «за», 3 – «против» и 4 «воздержались») поддержал предложение фракции коммунистов в Совете о вскрытии мощей преподобного Сергия Радонежского.

Встреча в Троицком монастыре врагов великого князя Московского Василия II Темного
Встреча в Троицком монастыре врагов великого князя Московского Василия II Темного

20 (30) марта 1434 года в Троицком монастыре состоялась встреча врагов великого князя Московского Василия II Васильевича Темного  - князя Звенигородского Юрия Димитриевича и князя Можайского Ивана Андреевича, а затем последовало начало их совместного похода на Москву, оставленную Василием II.