Из писем архимандрита Софрония (Сахарова) в Россию. Письмо 16

Из писем архимандрита Софрония (Сахарова) в Россию. Письмо 16

Путешествие по Святой Земле. О контрасте
между величием человека и тем, что он
представляет собой в исторической действительности.
О грани между «дозволенным покоем»
и воздержанием для мирского человека. О спасении


The Old Rectory,
Июнь 1961 г.

Дорогая Мария! Мир тебе!

Я в большом долгу перед тобою. Вот и теперь, прошло уже немало дней, прежде чем я собрался писать тебе. Но повторю уже не первый раз, потерпи меня, вернее, обстоятельства всей нашей жизни, и мое иногда молчание не приписывай «высоким» мотивам аскетической жизни. Бывает же, что просто у меня нет достаточно времени или сил на то, чтобы ответить на императивные требования повседневности.

Хочу сказать тебе, что мое путешествие прошло более благоприятно, чем можно было бы ожидать. Также сверх всяких ожиданий и физически я вынес все путешествие лучше, чем другие. В сущности только по возвращении я почувствовал усталость, утомление  и физическое, и душевное. Но уже начинаю восставать.

Трижды я служил на камне Гроба Господня; однажды  на Голгофе. Эти места и исторически достовернее многих других. Впрочем, теперь благодаря научным методам исследования и также благодаря раскопкам открыты многие места, с удивительной точностью совпадающие с евангельским повествованием. Я вообще имел мысль, что неправильно ожидать «точности» географической указываемых мест. Мне, в сущности, было не так уже важно, здесь ли точно произошло то [или] иное событие, здесь ли точно ноги Христа касались земли или немногими метрами дальше. Все равно, все освящено; все равно  Земля  Святая.

Началось мое пребывание в Палестине служением литургии в Дамаске, на той улице, о которой говорят «Деяния апостолов» [1]: «Востав поиди на стогну, нарицаемую Правую, и взыщи в дому Иудове Савла именем, Тарсянина: се бо, молитву деет...»

От Дамаска путь лежал по автомобильной дороге через Восточную Палестину в Иерусалим, через места, совсем близкие к Мертвому морю, через Амман, столицу Иордании, через Иерихон...

Замечательно то, что до сего времени возможно видеть многое таким, каким или почти каким было сие и во времена Христа, и даже до Христа, и даже до Авраама. Да, это удивительно, что до наших дней сохранились такие же палатки, в каких живали кочевавшие со своими стадами наши предки. Те же животные, те же пейзажи, те же, надо полагать, силуэты людей, движения их, лица их, взгляды. Все это дает с удивительной силой войти в чувство эпохи Христа и Самого Христа воспринимать несравненно более «ощутительно» в Его воплощенной жизни, в Его исторической действительности. Отсюда странное впечатление, странное видение, пугающее душу. Хочу сказать, что контраст между Божественным величием Христа и в Нем человека, с одной стороны, и почти, почти животным состоянием многих людей, там живется особенно сильно.

Когда мы были в Назарете, этом маленьком и страшно грязном городишке, то невольно в душе все время повторяются слова Нафанаила: «От Назарета может ли что добро быти?» [2] И вот из этих стран, где так много совершенно невообразимой бедности и примитивного убожества, из этих стран вышел наивысший Закон Божественной Любви. Так Сын Божий и в Нем сыны Божии жили и, конечно, еще живут среди этих обездоленных.

Странное впечатление, как через такой контраст между глубоким сознанием человека, сознанием себя чадом Отца Небесного [3], которому Сей последний раскрывает всю Свою полноту, чтобы Ею исполнить человека-сына, и тем, что он, человек, представляет собой в исторической действительности,  из видения сего контраста, на Востоке более очевидного, исходит этот огонь [4]. На Западе, где люди живут в большем комфорте, которым они удовлетворяются часто, слишком часто, этому Огню меньше места, и при повышенном уровне материальном у них СНИЖАЕТСЯ духовное сознание. Этого, конечно, не должно было бы быть. То есть нормальным было бы для человека не остановиться ни на каком уровне материального благополучия, а искать своего Отца, и прежде всего именно Его.

Были такие дни, когда мои впечатления от увиденной мною жизни были так сильны, что мне вовсе не представляется возможным их описывать, их выражать. Некоторые из этих впечатлений я хотел бы унести с собою в грядущий век. В некоторые моменты мне казалось, что окружающая Голгофу и Живоносный Гроб «мелкая», «рыночная» жизнь, назойливо толкающаяся в сознание посетителя этих мест, может заполонить вообще все внимание и помешать лучам Божественного света отразиться на экране глубокого сознания глубокого сердца. В этом отношении я не жалею, что я не живу в этих местах, потому что бороться за чистоту глубокого фона нашей души было бы еще сложнее, чем вдали от них. Достаточно нам слова Христа, что истинное поклонение вездесущему Богу совершается в Духе и Истине [5]. И я рад, что возвратился в мой тихий угол. Но я благодарен Богу за это путешествие, как за новый дар Его милости мне в дни моей старости. После долгого отрыва от прямого общения с миром, после в каком-то смысле затвора, или «изоляции», это путешествие было для меня новым опытом. Я увидел немалый кусок Земли и жизни на ней...

«Где грань для мирского человека между ״дозволенным покоем и наслаждениями плоти“ и необходимым воздержанием?» [6] Все вопросы духовной жизни в проведении их в жизнь становятся чрезвычайно сложными, потому что мы страшно сложны. Но если кратко выразить дело, твое дело, как я его понимаю, то я сказал бы, что тебе после всего пережитого необходимо быть БЕРЕЖЛИВОЮ с твоим телом. Наслаждения плоти убийственны для души, когда они ищутся человеком именно как таковые, то есть наслаждения по страсти. Твои же лежания в постели никак не относятся к этой категории. Не смущайся нисколько тем, что ты лежишь, что ты ешь или пьешь, что ты вообще заботишься о теле твоем. Для тебя жизнь драгоценна и важна. Если можно ее продлить, экономя тело свое, то нужно так и сделать. А главное, ты от этого только выиграешь и в плане молитвы. Что и показал тебе опыт.

В этом отношении было бы небесполезно прочитать письма епископа Игнатия Брянчанинова (издание: Сергиев Посад, 1913). Там он очень хорошо пишет о том, как ему было неполезно удручать себя непомерным постом, из-за чего он потерял много драгоценного времени, лежа в постели от слабости, и прочее [7].

Ты меня еще спрашивала о том, что значит спастись... Если говорить об этом просто, то надо сказать, что с нашей стороны это значит: всеми силами души нашей, всего нашего существа стремиться к тому, чтобы НЕ принимать участия в ГРЕХЕ, отталкиваться от греха. Негативный момент, единственно возможный для нас. А самое спасение, как уже новая жизнь, это дар Божий, который может быть дан во всякий момент всякому человеку, сделавшему себя способным воспринять его. Поэтому мы сосредоточиваем наше внимание на том, чтобы сохранять заповеди Божии, чтобы не творить греха, чтобы жить по правде Божией. И ничего не ждем другого от себя. Ни от Бога, чтобы не впасть в заблуждение через это ожидание, когда мы можем счесть себя достойными дара Божия и за таковой принять то, что не есть дар Божий. Богословски же  спасение есть обожение человека. Спасенный получает полноту Божественной жизни. И это  от Бога, дар...


Источник: Софроний (Сахаров), архим. Письма в Россию.  СТСЛ, 2010. С. 101-106. 


Примечания:

[1] Деян. 9, 11.

[2] Ин. 1, 46.

[3] См.: Ин. 1, 12. Рим. 8. 14-15.

[4] См.: Лк. 12, 49.

[5] См.: Ин. 4, 23.

[6] Этот вопрос был задан Марией в ее ответном письме на пасхальное поздравление о.Софрония в 1961 г. Она поясняет далее свой вопрос: «Вот в нашей жизни было так много лишений разного рода, и теперь, когда они миновали, мы, достигши старости, стремимся к покою. В какой мере, скажем, мне простительно ״беречь" себя? Или нужно жить при максимальном воздержании, которое, возможно, для каждого человека свое. Мне очень часто мешает немощь моя физическая, а ведь повсюду читаю, что она способствует и горячей молитве и богомыслию. Сознаюсь, что мне этот пост под конец был тяжек и я не приобрела того состояния духа, которое у меня бывало без такого строгого поста...» (Письмо Марии от 12 апреля 1961 г.).

[7] Свт. Игнатий Брянчанинов. Письма к разным лицам. Вып. 1. Сергиев Посад, 1913. С. 160-161.



9 Апреля 2019

< Назад | Возврат к списку | Вперёд >

Интересные факты

Начало строительства Каличьей башни Лавры
Начало строительства Каличьей башни Лавры

4 июня (22 мая) 1759 года в Троице-Сергиевой Лавре началось строительство Каличьей башни (1759–1778). Строилась она по проекту московского архитектора И. Жукова на деньги, сэкономленные при возведении колокольни (РГАДА. Фонд Лавры. Балдин В.И. - М., 1984. С. 210) (Летопись Лавры).

Первая Пасха
Первая Пасха
21 апреля 1946 г., в праздник Светлого Христова Воскресения, в Троице-Сергиевой Лавре состоялось первое после 26-летнего перерыва праздничное богослужение. С этого дня в Троицкой обители был возобновлен богослужебный круг церковного года... 
Первый благовест Троицкой обители
Первый благовест Троицкой обители
20 апреля 1946 года в Великую Субботу Страстной седмицы из Троицкого собора в Успенский собор Лавры в закрытой серебряной раке перенесены мощи Преподобного Сергия. В 23.00 часов вечера того же дня впервые за четверть века с лаврской колокольни раздался благовест...
Визит великой княгини Александры Петровны Романовой
Визит великой княгини Александры Петровны Романовой
20 апреля 1860 г., по свидетельству исторических хроник, в Троице-Сергиеву Лавру, по дороге в Ростов, прибыла великая княгиня Александра Петровна Романова, известная своей обширной благотворительной деятельностью...
Первое богослужение в возрожденной Лавре
Первое богослужение в возрожденной Лавре
19 апреля 1946 г. в возвращенном братии Троице-Сергиевой Лавры Успенском соборе прошло первое богослужение – утреня Великой Субботы с обнесением Плащаницы вокруг собора...