Икона и дети

Когда видишь древнерусские иконы, то не можешь не обратить внимания на сходство святых ликов с детскими лицами. Эта особая нежная, ласковая «детскость» замет­но удавалась преподобному Андрею Рублеву: взять, на­пример, фрески Успенского собора во Владимире. И наоборот, изображая детей, иконописцы при­давали им определенную «зрелость». Подчас ребенок визуально отличается от взрослого лишь своим масшта­бом да отсутствием бороды и усов. А если посмотреть на икону кисти Прокопия Чирина Великомученик Димитрий Солунский и благоверный царевич Угличский и Московский Димитрий (строгановские письма, начало XVII века), то находишь младенца Димитрия одинаковым по росту с во­ином Димитрием Солунским, то есть масштаб фигуры не определяется возрастом.

0710_G.sized.jpg 
Преподобный Андрей Рублев. Апостол Петр ведет праведников в Рай. 
Успенский Собор во Владимире

Эта особенность иконы, возможно, основывается на словах преподобного Ефрема Сирина: «Равными воскре­сит Творец сынов Адамовых; как сотворил их равными, так равными же пробудит и от смерти. В воскресении нет ни больших, ни малых. И преждевременно родив­шийся восстанет таким же, как и совершеннолетний»; а на той же странице выше преподобный приводит при­мер: «Кто умер во чреве матери и не вступил в жизнь, того сделает совершеннолетним то же мгновение, кото­рое возвратит жизнь мертвецам. Младенец, которого ма­терь умерла вместе с ним во время чревоношения, при воскресении предстанет совершенным мужем и узнает матерь свою, а она узнает детище свое. Не видавшие здесь друг друга увидятся там, и матерь узнает, что это ея сын, и сын узнает, что это его матерь» [1]. Хотя Ефрем Сирин и не называет возраста, но, несомненно, имеет­ся в виду 33-летний возраст Христов [2]. Здесь, конечно, прежде всего «достигается чрез Него мера возраста человека нашего внутреннего» [3], но и телесный возраст Христов считался совершенным.

dm_s_i_dm_z.jpg 
Прокопий Чирин. Великомученик Димитрий Солунский и благоверный царевич Димитрий.
Строгановские письма. Начало XVII в.  


Моленный образ святого на иконе является условным изображением «внутреннего человека», у которого всег­да только один идеальный возраст. Спрашивается, почему же тогда на иконах мы видим три возраста: это старцы, средовеки и юноши? Если дети могут «мужать» до взрос­лого состояния, то, казалось бы, необходим и обратный процесс  усреднение до 33-летнего идеала всех, то есть старцев изображать средовеками. История иконописания, кстати, знает и такие примеры. Святителя Николая Мирликийского писали (особенно часто византийцы) и стар­цем, и средовеком (цв. илл. 6). Здесь важно понять другое: идеальный возраст воспринимался иконописцем не как отсутствие старости или младенчества, а как совершен­ство, заповеданное Самим Господом: «Истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдете з Царство Небесное» (Мф. 18, 3). Речь идет, конечно, не об инфантилизме, а о врожденной детской добродетели. Слова Спасителя святитель Иоанн Златоуст поясняет так: «Младенца хотя бы поносили, хотя бы наказывали, хотя бы хвалили, хотя бы чествовали, он ни в первом случае не досадует и не укоряет, ни в последнем не гордится» [4].

«Идеальный возраст» — это определенный показа­тель духовной зрелости, мера «полного возраста Христо­ва» (Еф. 4, 13). Духовную зрелость следует отличать от житейского опыта; она менее всего зависит от величины временного отрезка жизни. Святые младенцы и отроки успели-таки войти в «идеальный возраст», а закоренелый грешник далек от него и в 90 лет [5]. Именно из концепции «идеального возраста» возникают изображения взрос­лых как детей, а детей как взрослых [6]. Любая каноничная икона Введения во храм подтверждает сказанное: детская фигура Марии отличается от Ее взрослых изображений только масштабом, даже облачения остаются неизменны­ми  трехзвездный мафорий и синяя туника. В так назы­ваемом Евангелии псевдо-Матфея говорится, что Мария, будучи в 3-летнем возрасте, «не походила на младенца, но казалась уже взрослой и исполненной лет» (гл. 6) [7].

28109.jpeg 
Икона Спаса Эммануила. XVII в.

Но первенствующее положение среди детских ликов принадлежит Спасу Эммануилу (табл. 102). С.С. Аверипцев писал: «Вневременный, бесконечно древний младенец переходит в византийское искусство послеиконоборческой поры, а затем и в древнерусскую живопись, где с наиболь­шей выразительностью выявляет свой старческий аспект на иконах Одигитрии и Спаса-Иммануила; его огромный лоб порой даже прорезан морщинами... В идеале всякий старец должен быть младенцем по незлобию, но зато вся­кий младенец должен быть старцем по мудрости, серьез­ности, истовости» [8]. Его можно видеть на иконах Собор Архангелов, Спас Недреманное Око и Богоматерь Знаме­ние. Обратим внимание, что нигде, начиная с саркофагов VI века, мы не найдем даже следов сусальности, которой нередко отмечены моленные образы нового и новейшего времени,  везде на нас смотрит духовно умудренная Лич­ность, ставшая Младенцем по воле Божественного Отца. Из упомянутого Евангелия псевдо-Матфея узнаем также, что во время бегства в Египет Христос говорит Иосифу и Марии: «...Не смотрите на Меня только как на Младенца. Я совершенный муж». Нет, разумеется, признаков слаща­вости и на древних иконах Богородицы, держащей на ру­ках Сына  Богомладенца. Лишь с XVII века изографы стали нисходить до сентиментальных и даже сусальных изображений Младенца.

99718992_10_.jpg 
Три отрока в пещи огненной. Новгород. Конец XVII в.  


На иконах с фигурами детей обнаруживается одна типичная особенность при передаче одежд. Наряду со взрослыми облачениями, столь характерными для эпо­хи средневековья, на детях можно видеть снежно-белые «сорочицы» [9]. Белый цвет их, вне всяких сомнений, символичен и обозначает чистоту детских душ. В таких со­рочках и в виде детей представлены души праведников на лоне Авраамовом [10]. Получается следующая картина: души скончавшихся взрослых праведников предстоят Богу в Царстве Небесном детьми, а живые дети ходят перед Бо­гом по земле взрослыми праведниками. И белый цвет их сорочек подчеркивает важное духовное качество, без кото­рого невозможно увидеть Бога: «Блаженны чистые серд­цем, ибо они Бога узрят» (Мф. 5, 8). Не случайно также на иконе Успения Божией Матери душа Пречистой пред­ставлена ребенком и тоже в белом. Столь же закономерно расположение детей в сорочицах над и под фигурой Хри­ста на иконе Вход в Иерусалим [11]. Детвора здесь наподобие Ангелов составляет окружение Господа (табл. 105, 106). На этой иконе изображена сцена извлечения детьми за­нозы, которая по-разному толкуется иконоведами. Иногда приходится читать о ее бытовом характере. Действительно, не все иконы на данный сюжет знают такую сцену, одна­ко трудно согласиться с тем, чтобы иконописец золотого XV века мыслил столь приземленно, «бытово». Сцена име­ет, безусловно, символическое значение, которое состоит в том, что изначально человек создан чистым, как ребенок, но грех занозой сидит в человеческой природе. И здесь проводится мысль о врачевании Христом этой раны. Надо только исполнить призыв Спасителя: «Будьте как дети».

Но как можно реализовать эту заповедь в жизни? Отец Александр Шмеман говорил: «"Будьте, как дети" никак не означает какого-то инфантилизма, не есть противопостав­ление детства взрослости; это не означает, что для того, чтобы воспринять религию или религиозный опыт, нужно стать каким-то простачком, или еще грубее  дурачком. Я настаиваю на этом, потому что так говорят, так пони­мают религию ее враги. Они сводят ее к сказкам, басням и выдумкам, на которые только дети, или же взрослые дети  недоразвившиеся люди,  могут клюнуть» [12]. Для отца Александра «ребенок целостен не только в отношении ко времени, но и ко всей жизни, он отдается весь  всему; он воспринимает мир не рассудочно, не аналитически, не каким-либо одним из своих чувств, а всем своим существом без остатка,  но потому и мир раскрыт ему во всех своих измерениях. Если для него звери говорят, деревья страдают или радуются, солнце улыбается, а пустая спи­чечная коробочка может чудесно засиять, как автомобиль, или аэроплан, или дом, или что угодно, то это не потому, что он глуп и неразвит, а потому что ему в высшей степе­ни дано и открыто это чувство чудесной глубины и связи всего со всем. Потому что он имеет дар полного слияния с миром и с жизнью, потому что, вырастая, мы действитель­но безнадежно теряем все это». Божественная реальность как целостность и «постигается только целостным воспри­ятием, и вот это-то и значит  "будьте как дети"» [13].

Икона-Вход-Господень-в-Иерусалим.jpg 
Вход Господень в Иерусалим. Новгород. Конец XV в.

Концептуальный прием превращения взрослых в де­тей, а детей во взрослых свойственен преимущественно древнерусской иконописи. Византийские и другие мастера православного мира владели им «однобоко». У них «взрос­лели» дети, но не «юнели» взрослые, не считая, разумеется, отдельных случаев омоложения до средовека святителя Николая Мирликийского, которому просто сбавлялся воз­раст, а не присваивалась та упомянутая выше нежная, ла­сковая «детскость», свято выводимая кистью преподобного Андрея Рублева. Русская иконопись «по-детски радостна и легка, полна безмятежного покоя и теплоты. И можно утверждать, что нигде жизнерадостное и жизнеутвержда­ющее христианское мировоззрение не нашло столь ярко­го выражения, как в русской иконе. Можно сказать, что если Византия богословствовала по преимуществу словом, то Россия богословствовала по преимуществу образом. В пределах художественного языка именно России дано было явить глубину содержания иконы, высшую степень ее духоносности» [14],  писал Л.А. Успенский.

Вместе с тем библейские писатели помнят, что ре­бенок  существо, еще не достигшее полноты развития.

Одно дело — святые младенцы и отроки, взирающие из резных киотов, другое дело — реальные дети в жизни. Для апостола Павла слово «младенец», «младенчество» означа­ло как раз духовную незрелость: «Когда я был маленьким то по-младенчески говорил, по-младенчески мыслил, по- младенчески рассуждал; а когда стал мужем, то оставил младенческое» (1 Кор. 13, 11). Поэтому сама собой воз­никает проблема: дети и занятия иконописанием. Ныне появилось немало студий, в которых ребят учат писать иконы. Но задумаемся: стоит ли умиляться детскими за­нятиями иконописью, которые приобретают уже, кажется, массовый характер? Дети расписывают храмы, проводятся конкурсы на лучшую детскую икону... Устроители таких конкурсов, видимо, забыли, что для верующего нет «пер­венства» икон, ибо каждая икона свята. И выявленные победители ничего не приобретут, кроме гордыни.

Дети на Руси икон не писали, они числились толь­ко подмастерьями: растирали пигменты, готовили левкас, краски, но самостоятельно иконописью не занимались. Напомним, что в православной традиции слово «отрок» (от праслав. Оt-(ъ)-rокъ, происходит из от и реку) по­нималось как «не имеющий права говорить», в том числе, разумеется, и языком иконы. Церковное предание сви­детельствует, что даже святой евангелист Лука впервые живописал образ Богоматери лишь после Пятидесятницы. А ведь это был взрослый человек, со сформированной сенсомоторикой в отличие от детей, сложившийся художник, с точным глазом и «поставленной» рукой. Другим апо­стол Лука быть просто не мог, Господь бы не попустил.

А сегодня пишутся программы для занятий иконо­писью в воскресных школах, что никоим образом нель­зя считать нашим достижением. Это явное заблуждение. «В создании иконы ничто не может заменить личный опыт стяжания благодати» [15],  вот аксиома, которую вывел Л.А. Успенский, богослов и иконописец. Первые шаги но­воначальные русские иконописцы делали не раньше юно­шеского возраста [16], и заключались они в освоении опыта ведущего иконника «дружины» (обычно «знаменщика», именуемого в летописях старейшиной и начальником), под чьим непременным руководством находились «огла­шенные» изографы. Через духовный и профессиональ­ный опыт как руководителя, так и всей дружины они постепенно приобщались «ведению святых иконописцев, живому опыту Церкви». В этом было принципиальное отличие русской школы обучения живописи от запад­ноевропейской. Современные искусствоведы с помощью стилистического анализа доказывают, что творческое об­щение гениального Андрея Рублева с Феофаном Греком и Прохором с Городца оставило поистине благотворный след в его дальнейшей деятельности.

В заключение скажем, что вопреки распространенно­му светскому мнению, причисляющему иконописцев про­сто к ремесленникам, Церковь их считает людьми с особой харизмой и, с точки зрения преподобного Максима Грека, иерархически относящимися к причетникам, то есть цер­ковнослужителям [17]. Поэтому тех из них, что стяжали дары Духа Святого и достигли особых высот в иконописи, Цер­ковь канонизировала и признала святыми. Поручать ребен­ку написание моленного образа  столь же ответственно и неуместно, как благословить подростка служить литургию. В воскресных школах мы обязаны учить детей понимать сложный язык иконы, но никак не «создавать» ее.


Источник: Кутковой В.С. Краски мудрости. – М.: Паломник, 2008.


ПРИМЕЧАНИЯ

[1] Ефрем Сирин, преподобный. Творения. – М., 1995. Т. 4. С. 105.

[2] Ср.: «Доколе все придем в единство веры и познание Сына Еюжия, в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова» (Еф. 4, 13).

[3] Ефрем Сирин, преподобный. Творения. Т. 7. С. 192.

[4] Иоанн Златоуст, святитель. Толкование на святого Матфея Евангелиста. Книга 2 // Избранные творения. – М., 1993. С. 597.

[5] По этой причине на новгородской таблетке "Три отрока в пещи огненной" царь Навуходоносор, стража и халдеи в масштабе показаны меньше отроков Анании, Азарии и Мисаила (табл. 103). Прослеживается даже иерархия по убыванию: Ангел – отроки – Навуходоносор – стража – халдеи – идол.

[6] В светском искусстве мысль о «духовной зрелости», как ее понимали русские иконописцы, смог успешно реализовать, кажется, один Ефим Честняков. Именно на его полотнах мы встречаем техже «взрослых» детей и по-детски чистых, доверчивых стариков.

[7] Иисус Христос в документах истории / Сост. Деревенский Б.Г. – СПб., 1998. А также: Книга о рождении благодатной Марии и дет­стве Спасителя, написанная по-еврейски блаженнейшим евангелистом Матфеем и переведенная по-латински блаженным Иеронимом, I пресвитером // http://nesusvet.narod.ru/ico/books/matfey.html

[8] Аверинцев С.С. Поэтика ранневизантийской литературы. - С. 173-174. Что касается богословской проблематики образа «внев­ременного, бесконечно древнего младенца», то см. в нашей книге главу О некоторых концептуальных приемах личного письма в древ­ней иконописи.

[9] См. иконы: 1) Молящиеся новгородцы (XV век); 2) О тебе ра­дуется (XVI век, цв. илл. 8) из Ильинской церкви в Вологде; 3) нов­городскую таблетку "Вход в Иерусалим" (XV век, табл. 105); и др.

[10] См.: 1) фреску XII века Лоно Авраамово в нарфике нижнего этажа монастырской церкви-гробницы, что в Бачково, Болгария, табл. 104; 2) фреску на тот же сюжет в Кирилловской церкви, Киев, 3) фреску на тот же сюжет в Дмитриевском соборе г. Владимира.

[11] См. памятники XV века: "Вход в Иерусалим"; 1) новгородская икона из собрания И.С. Остроухова, ныне переатрибутированная как московская, находится в Третьяковской галерее; 2) новгородская таблетка; 3) икона кисти преподобного Андрея Рублева из праздничного чина Благовещенского собора и др.

[12] Шмеман Александр, протопресвитер. Будьте как дети // http:// kiev-orthodox.org/site/faithbasis/1022/

[13] Шмеман Александр, протопресвитер. Будьте как дети.

[14] Успенский JI.A. Богословие иконы Православной Церкви. С. 223.

[15] Успенский Л,А. Богословие иконы Православной Церкви. С. 137.

[16] Поэтому в летописях они называются «унотами». Древнерусск. унъ, «молодой, юный», восходит к общеслав. junb, имеющему индоев­ропейский характер. Напомним, что Церковь считает детей младен­цами до 7 лет; с 7 лет до 14 они отроки и только с 14-ти – юноши.

[17] Максим Грек, преподобный. О святых иконах // Философия Русского религиозного искусства XVI-XX вв. Антология. Сост. Гаврюшин Н.К. - М., 1993. С. 47. См. в нашей книге главу "Иконописец: Ремесленник или церковнослужитель?", посвященную этому вопросу.


STSL.Ru


4 Июля 2018

< Назад | Возврат к списку | Вперёд >

Интересные факты

Первая Пасха
Первая Пасха
21 апреля 1946 г., в праздник Светлого Христова Воскресения, в Троице-Сергиевой Лавре состоялось первое после 26-летнего перерыва праздничное богослужение. С этого дня в Троицкой обители был возобновлен богослужебный круг церковного года... 
Первый благовест Троицкой обители
Первый благовест Троицкой обители
20 апреля 1946 года в Великую Субботу Страстной седмицы из Троицкого собора в Успенский собор Лавры в закрытой серебряной раке перенесены мощи Преподобного Сергия. В 23.00 часов вечера того же дня впервые за четверть века с лаврской колокольни раздался благовест...
Визит великой княгини Александры Петровны Романовой
Визит великой княгини Александры Петровны Романовой
20 апреля 1860 г., по свидетельству исторических хроник, в Троице-Сергиеву Лавру, по дороге в Ростов, прибыла великая княгиня Александра Петровна Романова, известная своей обширной благотворительной деятельностью...
Первое богослужение в возрожденной Лавре
Первое богослужение в возрожденной Лавре
19 апреля 1946 г. в возвращенном братии Троице-Сергиевой Лавры Успенском соборе прошло первое богослужение – утреня Великой Субботы с обнесением Плащаницы вокруг собора...
Пасхальная иллюминация на колокольне
Пасхальная иллюминация на колокольне
19 апреля 1913 г., на Пасху последнего предвоенного года (перед Первой мировой войной), жители Сергиевского посада и многочисленные паломники стали свидетелями иллюминации, устроенной на колокольне Троице-Сергиевой Лавры...