День памяти преподобной Ксении (в миру Евсевии) Миласской, диаконисы

День памяти преподобной Ксении (в миру Евсевии) Миласской, диаконисы

Жил в Ри­ме один знат­ный и по­чтен­ный муж, при­над­ле­жав­ший к со­сло­вию стар­ших се­на­то­ров, по ве­ре хри­сти­а­нин, глу­бо­ко бла­го­че­сти­вый, имев­ший един­ствен­ное ди­тя, как зе­ни­цу ока, – дочь, по име­ни Ев­се­вию. Ко­гда она до­стиг­ла де­ви­че­ско­го воз­рас­та, один вель­мо­жа, так­же из со­сло­вия се­на­то­ров, про­сил ро­ди­те­лей Ев­се­вии от­дать дочь свою за сы­на его. Ро­ди­те­ли Ев­се­вии, по­со­ве­то­вав­шись меж­ду со­бою, об­ру­чи­ли ее бла­го­род­но­му юно­ше, рав­но­му им по­че­стя­ми и бо­гат­ством, и уже на­зна­чен был день, ко­гда дол­жен был со­вер­шить­ся за­кон­ный брак. Де­ви­ца же, ис­пол­нен­ная люб­ви к Бо­гу, по­же­ла­ла остать­ся веч­ною неве­стою нетлен­но­го Же­ни­ха, пре­крас­ней­ше­го по сво­им со­вер­шен­ствам всех сы­нов че­ло­ве­че­ских, Са­мо­го Хри­ста Гос­по­да, и со­хра­нить свое дев­ство на­все­гда. Од­на­ко она ута­и­ла свое же­ла­ние от ро­ди­те­лей, ибо зна­ла, что ес­ли бы они уга­да­ли ее на­ме­ре­ние, то не за­хо­те­ли бы и слы­шать об этом. Они вся­че­ски пре­пят­ство­ва­ли бы ей, и то ле­стью и лас­ка­ми, то при­ка­за­ни­я­ми при­ну­ди­ли бы ее к бра­ку, тем бо­лее, что она бы­ла един­ствен­ною на­след­ни­цей всех их бо­гатств; они по­же­ла­ли бы уте­шать­ся ее су­пру­же­ством и детьми ее.

Бла­жен­ная Ев­се­вия име­ла двух вер­ных ей ра­бынь, ко­то­рые с дет­ства вы­рос­ли с нею и слу­жи­ли ей со всем усер­ди­ем и пре­дан­но­стью. Уеди­нив­шись с ни­ми, она ска­за­ла:

– Я хо­чу от­крыть вам од­ну тай­ну, но пред­ва­ри­тель­но за­кли­наю вас Гос­по­дом Бо­гом, чтобы вы ни­ко­му не го­во­ри­ли о том, что услы­ши­те от ме­ня: я хо­чу по­ве­дать вам со­кро­вен­ную мысль и же­ла­ние мо­е­го серд­ца. Смот­ри­те же, чтобы ни­кто из смерт­ных не узнал мо­ей тай­ны; еще луч­ше, ес­ли и вы са­ми со­гла­си­тесь со мною. То­гда и вы спа­се­те свои ду­ши, и мо­е­му недо­сто­ин­ству по­мо­же­те.

Ра­бы­ни от­ве­ти­ли ей:

– Все, что по­ве­лишь нам, гос­по­жа на­ша, мы ис­пол­ним, тем бо­лее, что и на­шим ду­шам бу­дет поль­за от тво­е­го за­мыс­ла. Мы го­то­вы ско­рее уме­реть за те­бя, чем ска­зать ко­му-ли­бо о том, что ты име­ешь от­крыть нам.

То­гда де­ви­ца ска­за­ла им:

– Вы зна­е­те, что ро­ди­те­ли мои хо­тят вы­дать ме­ня за­муж; но мне и на ум ни­ко­гда не при­хо­ди­ло да­же по­мыс­лить о бра­ке. Слиш­ком тя­же­ло для ме­ня это де­ло, ко­то­рое ро­ди­те­ли со­ве­ту­ют мне ис­пол­нить. Что для ме­ня та­кая жизнь? Толь­ко при­зрак, ту­ман и сон. По­слу­шай­те же ме­ня: ре­шим­ся со­об­ща на чи­стое жи­тие, и ес­ли во­ля Гос­под­ня бла­го­сло­вит мое на­ме­ре­ние, а вы по­сле­ду­е­те мо­е­му со­ве­ту и со­хра­ни­те в тайне, что я ска­за­ла вам, – то об­ду­ма­ем все, что нам сле­ду­ет де­лать. По­верь­те мне, что ес­ли бы ро­ди­те­ли мои и узна­ли об этом и за­хо­те­ли бы на­силь­но при­ну­дить ме­ня к бра­ку, то, при Бо­жьей по­мо­щи мне, они ни­ко­гда не бу­дут в со­сто­я­нии из­ме­нить мо­е­го на­ме­ре­ния, да­же ес­ли бы пре­да­ли ме­ня ог­ню, ме­чу или ди­ким зве­рям.

Вы­слу­шав это, обе ра­бы­ни ска­за­ли:

– Да бу­дет во­ля Гос­под­ня! Мы со­глас­ны с тво­им на­ме­ре­ни­ем и стре­мим­ся к то­му же, к че­му и ты, гос­по­жа на­ша. Мы ско­рее же­ла­ем уме­реть с то­бою, чем без те­бя цар­ство­вать.

Услы­шав от сво­их ра­бынь та­кие ре­чи, бла­жен­ная Ев­се­вия про­сла­ви­ла Бо­га. По­сле это­го все три де­ви­цы, имев­шие оди­на­ко­вую лю­бовь к Хри­сту, по­сто­ян­но раз­мыш­ля­ли о том, что бы им сде­лать, дабы же­ла­ние их мог­ло осу­ще­ствить­ся. И мо­ли­ли они Бо­га по­дать им бла­гой со­вет.

На­чи­ная с то­го дня, ко­гда они пре­да­ли се­бя с лю­бо­вью Гос­по­ду, ре­шив­шись на без­брач­ную жизнь, Ев­се­вия тай­но от ро­ди­те­лей раз­да­ва­ла нуж­да­ю­щим­ся, ру­ка­ми сво­их от­ро­ко­виц, все, что име­ла: зо­ло­то, се­реб­ро и все дра­го­цен­ные ве­щи. От­ро­ко­ви­цы раз­да­ва­ли и свое иму­ще­ство, ка­кое име­ли, го­то­вясь к ни­ще­те ра­ди люб­ви к Хри­сту. Ко­гда уже при­бли­жал­ся день бра­ка и все го­то­ви­лись к нему, бла­жен­ная Ев­се­вия, по­со­ве­то­вав­шись со сво­и­ми от­ро­ко­ви­ца­ми, пе­ре­оде­лась вме­сте с ни­ми в муж­ские одеж­ды и, взяв немно­го необ­хо­ди­мо­го из иму­ще­ства, вы­шла с ни­ми тай­но из до­му, так как две­ри ока­за­лись неза­пер­ты­ми. Осе­нив се­бя крест­ным зна­ме­ни­ем, они об­ра­ти­лись к Хри­сту Бо­гу с мо­лит­вою:

– Пре­будь с на­ми, Сын Бо­жий, и ука­жи нам путь, ко­то­рым мы долж­ны ид­ти, ибо ра­ди люб­ви к Те­бе мы остав­ля­ем дом и все, что в нем, и ре­ша­ем­ся луч­ше стран­ство­вать и жить в скор­бях, к Те­бе стре­мясь и Те­бя же­лая об­ре­сти.

Так они по­мо­ли­лись со сле­за­ми, вы­хо­дя из до­му, и за­тем по­шли, пла­ча и ра­ду­ясь в од­но вре­мя.

Во вре­мя пу­ти свя­тая Ев­се­вия об­ра­ти­лась к ра­бы­ням сво­им:

– С это­го вре­ме­ни будь­те мне сест­ра­ми и гос­по­жа­ми; луч­ше я вам бу­ду слу­жить в те­че­ние всей мо­ей жиз­ни. Толь­ко, гос­по­жи мои, оста­вим все ра­ди Бо­га и ни­че­го ино­го не ста­нем ис­кать на зем­ле, как толь­ко спа­се­ния душ на­ших. Бу­дем из­бе­гать вся­ких су­ет­ных жи­тей­ских за­бот, вред­ных для ду­ши; бу­дем ве­ро­вать Гос­по­ду, за­по­ве­дав­ше­му: «вся­кий, кто оста­вит до­мы, или от­ца, или мать, или зем­ли, ра­ди име­ни Мо­е­го, по­лу­чит во сто крат и на­сле­ду­ет жизнь веч­ную» (Мф. 19:29). Да, сест­ры мои, по­за­бо­тим­ся о спа­се­нии душ на­ших.

Меж­ду тем как свя­тая так бе­се­до­ва­ла с ни­ми, они при­шли к мо­рю и, на­шед­ши ко­рабль, го­то­вый от­плыть в пре­де­лы Алек­сан­дрии, да­ли пла­ту и по­ме­сти­лись на нем. Так как дул по­пут­ный ве­тер, то они через несколь­ко дней до­стиг­ли Алек­сан­дрии. Оста­вив ко­рабль, они при­бы­ли на один ост­ров, по на­зва­нию Коя, от­сто­яв­ший от ка­рий­ско­го го­ро­да Га­ли­кар­насса [1] в пят­на­дца­ти ты­ся­чах ша­гов. Они пе­ре­хо­ди­ли с ме­ста на ме­сто, же­лая най­ти ни­ко­му неиз­вест­ную мест­ность, чтобы не быть отыс­кан­ны­ми ро­ди­те­ля­ми. На­хо­дясь на этом ост­ро­ве без опа­се­ний от­но­си­тель­но по­ис­ков, они сно­ва пе­ре­ме­ни­ли муж­ской вид на жен­ский и, сняв вна­ем неболь­шой уеди­нен­ный до­мик, жи­ли в нем, бла­го­да­ря Бо­га, Ко­то­ро­му и мо­ли­лись по­сто­ян­но, чтобы Он по­слал им име­ю­ще­го ду­хов­ный сан че­ло­ве­ка, мо­гу­ще­го об­лечь их в ино­че­ский чин и по­за­бо­тить­ся о ду­шах их. Свя­тая Ев­се­вия убеж­да­ла по­друг сво­их, го­во­ря:

– Мо­лю вас, сест­ры мои, ра­ди Гос­по­да: со­хра­ним на­шу тай­ну и ни­ко­му не ска­жем об оте­че­стве на­шем и о том на­ме­ре­нии, ра­ди ко­то­ро­го мы ушли из до­ма, а рав­но и о име­ни мо­ем, чтобы по мо­е­му име­ни, ко­то­рым я на­зы­ва­юсь, и по оте­че­ству, из ко­то­ро­го мы ушли, ро­ди­те­ли мои не на­шли ме­ня. За­кли­наю вас Бо­гом, чтобы все это вы со­хра­ни­ли в тайне до кон­ца мо­ей жиз­ни и ни­ко­му не го­во­ри­ли ни­че­го о быв­шем с на­ми или име­ю­щем слу­чить­ся. Ес­ли же кто-ли­бо спро­сит вас о мо­ем име­ни, ска­жи­те, что я на­зы­ва­юсь Ксе­ни­ей, что зна­чит – чу­же­стран­ка [2]; ибо, как ви­ди­те, я стран­ствую, оста­вив дом и ро­ди­те­лей, ра­ди Бо­га. От­се­ле и вы зо­ви­те ме­ня не Ев­се­ви­ей, а Ксе­ни­ей, так как я не имею здесь по­сто­ян­но­го жи­тель­ства, но, стран­ствуя вме­сте с ва­ми в этой жиз­ни, ищу бу­ду­ще­го.

В от­вет на эту речь свя­той Ев­се­вии к сво­им по­дру­гам они обе­ща­ли со­хра­нить в тайне все ска­зан­ное им, и с это­го вре­ме­ни свя­тая неве­ста Хри­сто­ва ста­ла на­зы­вать­ся, вме­сто Ев­се­вии, Ксе­ни­ей.

Од­на­жды она, пре­кло­нив ко­ле­ни свои вме­сте с по­дру­га­ми, на­ча­ла пла­кать и го­во­рить:

– Бо­же, со­тво­ри с на­ми, стран­ни­ца­ми и убо­ги­ми, ве­ли­кую Твою ми­лость, как это Ты со­тво­рил и со все­ми Тво­и­ми свя­ты­ми. По­шли нам, Вла­ды­ка, че­ло­ве­ка бла­го­угод­но­го Те­бе, чрез ко­то­ро­го и мы, сми­рен­ные, мог­ли бы спа­стись.

По­мо­лив­шись так, свя­тая Ксе­ния вы­шла с сест­ра­ми из до­ма, в ко­то­ром они жи­ли, – и вот они уви­де­ли по­чтен­но­го се­до­вла­со­го стар­ца, иду­ще­го от при­ста­ни, оде­то­го по-ино­че­ски, ли­цо ко­то­ро­го бы­ло по­доб­но ли­цу Ан­ге­ла. По­до­шед­ши к нему, свя­тая де­ви­ца при­па­ла к но­гам и, пла­ча, ста­ла го­во­рить:

– Че­ло­век Бо­жий, не пре­зри стран­ству­ю­щей по чу­жой стране, не от­верг­ни убо­гой ни­щей, не по­гну­шай­ся моль­бою греш­ни­цы, но упо­до­бись свя­то­му апо­сто­лу Пав­лу и будь нам на­став­ни­ком и учи­те­лем, ка­ким он был для свя­той Фек­лы. Вспом­ни о воз­да­я­нии, уго­то­ван­ном пра­вед­ным от Бо­га, и спа­си ме­ня вме­сте с эти­ми дву­мя сест­ра­ми.

Услы­шав это, слу­жи­тель Бо­жий по­чув­ство­вал жа­лость и, взи­рая на сле­зы их, спро­сил:

– Че­го ты хо­чешь и что я дол­жен сде­лать вам?

Она от­ве­ти­ла:

– Будь нам от­цом по Бо­гу и учи­те­лем. Ве­ди нас ту­да, где мы мог­ли бы спа­стись; мы – стран­ни­цы и не зна­ем, ку­да нам ид­ти; мы сты­дим­ся по­ка­зать­ся лю­дям.

Он спро­сил то­гда:

– От­ку­да вы и ка­ко­ва при­чи­на, что вы так оди­но­ки?

Свя­тая от­ве­ти­ла:

– Мы из очень да­ле­кой стра­ны, раб Хри­стов. Мы со­гла­си­лись вме­сте уй­ти с ро­ди­ны и при­шли в эту мест­ность. Мы мо­ли­ли Бо­га день и ночь, чтобы Он по­слал нам че­ло­ве­ка, ко­то­рый по­мог бы нам спа­стись. И вот Бог ука­зал нам те­бя, ду­хов­но­го от­ца, мо­гу­ще­го при­нять немо­щи на­ши.

Свя­той ста­рец ска­зал на это:

– По­верь­те мне, сест­ры, – и я стран­ник здесь, как вы ви­ди­те. Я иду от свя­тых мест; по­кло­нив­шись там, я воз­вра­ща­юсь в свое оте­че­ство.

Ра­ба Хри­сто­ва спро­си­ла:

– Из ка­кой стра­ны ты, ду­хов­ный отец, – гос­по­дин мой?

Он от­ве­тил:

– Я из стра­ны Ка­рий­ской, из го­ро­да Ми­лас­са.

То­гда ра­ба Хри­сто­ва опять об­ра­ти­лась к нему:

– Умо­ляю твою свя­тость: ска­жи нам, ка­ков твой сан, ибо я ду­маю, что ты – епи­скоп.

Ста­рец ска­зал ей на это:

– Про­сти ме­ня, сест­ра! Я – че­ло­век греш­ный и недо­стой­ный ино­че­ско­го са­на. По щед­ро­там Бо­жьим, я – пре­сви­тер и игу­мен неболь­шо­го со­бра­ния бра­тии, в мо­на­сты­ре свя­то­го и п­реслав­но­го апо­сто­ла Ан­дрея; имя мое Па­вел.

Услы­шав это, ра­ба Хри­сто­ва про­сла­ви­ла Бо­га, го­во­ря:

– Сла­ва Те­бе, Бо­же, что Ты услы­шал ме­ня убо­гую и по­слал мне, как неко­гда свя­той Фек­ле [3], свя­то­го Пав­ла, че­ло­ве­ка, ко­то­рый спа­сет ме­ня с эти­ми дву­мя сест­ра­ми.

За­тем она об­ра­ти­лась к стар­цу:

– Умо­ляю те­бя, раб Бо­жий, не от­верг­ни нас, стран­ниц, но будь нам от­цом по Бо­гу.

Бла­жен­ный Па­вел от­ве­тил им:

– Я ска­зал вам, что и я стран­ник и не знаю, что хо­ро­ше­го я мо­гу сде­лать вам здесь? Ес­ли же вы хо­ти­те ид­ти в мой го­род, то я на­де­юсь, что Гос­подь со­тво­рит ми­лость Свою с ва­ми, а я по ме­ре сил сво­их бу­ду за­бо­тить­ся о вас.

Де­вы, со сле­за­ми пре­кло­ня­ясь пред стар­цем, го­во­ри­ли:

– Да, раб Бо­жий! возь­ми нас с со­бою. Мы пой­дем ту­да, ку­да по­ве­лишь нам, но толь­ко ока­жи ми­лость стран­ни­цам и будь нам ру­ко­во­ди­те­лем к веч­ной жиз­ни.

Че­ло­век Бо­жий взял с со­бою свя­тых дев и по­шел с ни­ми в го­род Ми­ласс. Там он на­шел им жи­ли­ща на уеди­нен­ном ме­сте, на­хо­див­ши­е­ся близ церк­ви. Свя­тая де­ви­ца ку­пи­ла их за день­ги, взя­тые из до­му, а за­тем по­стро­и­ла неболь­шую цер­ковь во имя свя­то­го пер­во­му­че­ни­ка Сте­фа­на и в ско­ром вре­ме­ни устро­и­ла жен­ский мо­на­стырь, со­брав несколь­ко де­виц и по­свя­тив их Хри­сту. Игу­мен, свя­той Па­вел, за­бо­тил­ся о них. Он и по­стриг свя­тую Ксе­нию с ее дву­мя ра­бы­ня­ми в ино­че­ский чин. Ни­кто и ни­ко­гда не узнал, до са­мой кон­чи­ны ее, от­ку­да бы­ла эта свя­тая де­ви­ца и по ка­кой при­чине она оста­ви­ла оте­че­ство, и ка­ко­во ее под­лин­ное имя, в то вре­мя как она на­зы­ва­ла се­бя Ксе­ни­ей, то есть стран­ни­цей. Пре­по­доб­ный же Па­вел тем, кто спра­ши­вал об этих де­вах, го­во­рил:

– Я взял их с ост­ро­ва Кои и при­вел сю­да.

Так все и ду­ма­ли, что они при­бы­ли от­ту­да. По­то­му-то и мо­на­стырь тот на­зы­ва­ли по име­ни ост­ро­ва Кои.

Спу­стя немно­го вре­ме­ни Ки­рилл, епи­скоп то­го го­ро­да, по­чил о Гос­по­де, а на его ме­сто был из­бран пре­по­доб­ный Па­вел, игу­мен Ан­дре­ев­ско­го мо­на­сты­ря. По при­ня­тии епи­скоп­ско­го са­на он при­шел в де­ви­чий мо­на­стырь и по­свя­тил Ксе­нию, по­ми­мо ее же­ла­ния, в диа­ко­ни­ссы, как вполне до­стой­ную это­го са­на. Ибо она, еще жи­вя в пло­ти, про­во­ди­ла Ан­гель­скую жизнь. Хо­тя она, как дочь се­на­то­ра, бы­ла вос­пи­та­на в рос­ко­ши и сре­ди вся­ких удобств, од­на­ко устре­ми­лась к столь труд­ной и по­движ­ни­че­ской жиз­ни и за­мет­но об­на­ру­жи­ва­ла на се­бе со­вер­шен­но но­вые, необыч­ные и труд­ные пу­ти к пост­ни­че­ско­му со­вер­шен­ству. Воз­дер­жа­ния ее бо­я­лись да­же бе­сы; по­беж­да­е­мые ее по­стом и по­дви­га­ми, они убе­га­ли, не смея и при­сту­пить к ней. Она вку­ша­ла пи­щу или на вто­рой, или на тре­тий день, а мно­го раз и всю сед­ми­цу оста­ва­лась без пи­щи. «Ко­гда же на­сту­па­ло ей вре­мя при­ни­мать пи­щу, она не вку­ша­ла ни зе­ле­ни, ни бо­бов, ни ви­на, ни елея, ни ого­род­ных ово­щей, ни че­го-ли­бо дру­го­го из пи­та­тель­ных яств, а толь­ко немно­го хле­ба, оро­шен­но­го соб­ствен­ны­ми сле­за­ми. Она бра­ла из ка­диль­ни­цы пе­пел и по­сы­па­ла им хлеб. Де­ла­ла она это во все го­ды сво­ей жиз­ни, ис­пол­няя про­ро­че­ское из­ре­че­ние: «Я ем пе­пел, как хлеб, и пи­тье мое рас­тво­ряю сле­за­ми» (Пс. 101:10). При этом она вся­че­ски ста­ра­лась скрыть та­кое свое воз­дер­жа­ние от про­чих се­стер, и толь­ко две ее ра­бы­ни, жив­шие вме­сте с нею, на­блю­да­ли тай­но, что она де­ла­ет, и са­ми под­ра­жа­ли ее доб­ро­де­тель­ной жиз­ни. При этом она все­гда со­хра­ня­ла столь ве­ли­кую бод­рость, что с ве­че­ра и до утре­ни про­ста­и­ва­ла всю ночь на мо­лит­ве, про­стер­ши свои ру­ки вверх. В та­ком ви­де сест­ры на­блю­да­ли ее тай­но во все дни ее жиз­ни. Ино­гда же она, пре­кло­нив ко­ле­ни с ве­че­ра, со­вер­ша­ла мо­лит­ву до утра, про­ли­вая обиль­ные сле­зы. Так она все­гда слу­жи­ла Гос­по­ду и де­ла­ла это с та­ким сми­ре­ни­ем, как буд­то счи­та­ла се­бя ху­же всех лю­дей.

Но кто мо­жет пе­ре­чис­лить все про­чие ее доб­ро­де­те­ли? Ка­кое сло­во бу­дет до­ста­точ­ным для изо­бра­же­ния всех ее по­дви­гов! Что, преж­де все­го, ска­зать о ее кро­то­сти? Ни­кто и ни­ко­гда, не ви­дел ее гне­ва­ю­ще­ю­ся; ни­ка­кое тще­сла­вие, или гор­де­ли­вость не омра­чи­ли ее жиз­ни. Ли­цо ее бы­ло все­гда сми­рен­но, ум – без вся­ко­го пре­воз­но­ше­ния, ли­цо – без при­крас, те­ло – из­мож­ден­ное пост­ни­че­ски­ми тру­да­ми, серд­це ее – спо­кой­ное, не тре­во­жи­мое ни­ка­ки­ми со­мне­ни­я­ми. Ка­кой толь­ко доб­ро­де­те­ли у нее ни бы­ло! ей бы­ли при­су­щи: все­гдаш­нее бде­ние, необы­чай­ное воз­дер­жа­ние, неска­зан­ное сми­ре­ние, без­мер­ная лю­бовь. Она по­мо­га­ла бед­ным, об­на­ру­жи­ва­ла со­стра­да­ние к страж­ду­щим, бы­ла ми­ло­серд­на к греш­ни­кам, а со­блаз­нив­ших­ся на­став­ля­ла на путь по­ка­я­нья. Об одеж­дах ее нече­го и го­во­рить: она но­си­ла очень вет­хие пла­тье и ру­баш­ку, но и тех счи­та­ла се­бя недо­стой­ною. Вся жизнь ее про­хо­ди­ла в сер­деч­ном уми­ле­нии и по­сто­ян­ном про­ли­тии слез. Ско­рее мож­но бы­ло ви­деть обиль­ные вод­ные ис­точ­ни­ки пе­ре­сох­ши­ми в зной­ное вре­мя, неже­ли гла­за ее – пе­ре­став­ши­ми лить сле­зы. Все­гда взи­рая на воз­люб­лен­но­го Же­ни­ха Хри­ста, гла­за ее ис­то­ча­ли це­лые по­то­ки слез. Она же­ла­ла ви­деть его ли­цом к ли­цу и го­во­рить с Да­ви­дом: «ко­гда при­ду и яв­люсь пред ли­це Бо­жие», ли­цу слад­чай­ше­го Же­ни­ха мо­е­го? «Сле­зы мои бы­ли для ме­ня хле­бом день и ночь» (Пс. 41:3-4).

Ко­гда же при­бли­зи­лось для этой прис­но­па­мят­ной де­вы, непо­роч­ной неве­сты Хри­сто­вой, вре­мя от­ше­ствия из на­сто­я­щей зем­ной жиз­ни, на­сту­пил празд­ник в па­мять свя­то­го Еф­ре­ма, быв­ше­го неко­гда в том го­ро­де епи­ско­пом. Бла­жен­ный епи­скоп Па­вел от­пра­вил­ся со всем кли­ром сво­им в се­ле­ние, на­зы­ва­е­мое Лев­ки­ном. Там бы­ла цер­ковь свя­то­го епи­ско­па Еф­ре­ма, а в ней по­чи­ва­ли его чест­ные мо­щи. В этот день пре­по­доб­ная Ксе­ния при­зва­ла всех се­стер сво­их в мо­на­стыр­скую цер­ковь и на­ча­ла го­во­рить им:

– Гос­по­жи мои и сест­ры! Я знаю, ка­кую лю­бовь вы об­на­ру­жи­ва­ли по от­но­ше­нию ко мне, – как вы тер­пе­ли мои немо­щи и по­мо­га­ли мне, стран­ни­це. Ныне я умо­ляю вас: про­дли­те до кон­ца лю­бовь ва­шу ко мне, ра­бе ва­шей; по­ми­най­те ме­ня, убо­гую, греш­ную и стран­ную, в мо­лит­вах ва­ших, уми­ло­стив­ляя ко мне Бо­га, чтобы ме­ня не за­труд­ни­ли гре­хи мои, но чтобы, по мо­лит­вам ва­шим, я мог­ла бес­пре­пят­ствен­но пе­рей­ти к Хри­сту мо­е­му. Вот уже при­бли­зи­лась кон­чи­на моя; ду­ша моя силь­но стра­да­ет и скор­бит, так как я без над­ле­жа­ще­го при­го­тов­ле­нья остав­ляю те­ло мое. Ныне здесь нет от­ца на­ше­го и гос­по­ди­на, епи­ско­па Пав­ла. По­это­му, вы вме­сто ме­ня ска­жи­те ему, ко­гда он при­дет: так го­во­ри­ла убо­гая Ксе­ния: Бо­га ра­ди, чест­ный от­че, по­ми­най ме­ня, стран­ни­цу: ты на­ста­вил ме­ня на путь и ввел в эту жизнь, – мо­лись же за ме­ня, чтобы не по­сра­мил ме­ня Гос­подь в мо­ей на­деж­де.

Слы­ша это, все сест­ры на­ча­ли пла­кать и го­во­рить:

– Гос­по­жа на­ша и на­став­ни­ца душ на­ших! Ты остав­ля­ешь нас в си­рот­стве и для бед­ствий. Кто же бу­дет на­став­лять нас на ис­тин­ный путь жиз­ни? Кто бу­дет по­учать нас? Кто по­мо­лит­ся за нас в уны­нии на­шем? Нет, гос­по­жа на­ша. В это вре­мя не остав­ляй нас. Вспом­ни, как ты са­ма со­бра­ла нас в эту огра­ду. По­за­боть­ся, гос­по­жа, о ду­шах на­ших и умо­ли Бо­га, да про­длит Он для те­бя еще неко­то­рое вре­мя ра­ди нас, убо­гих, чтобы ты на­ста­ви­ла нас на путь спа­се­ния.

Обе ра­бы­ни ее так­же на­ча­ли пре­кло­нять­ся к но­гам ее и горь­ко пла­кать, го­во­ря:

– Ты уже остав­ля­ешь нас, на­ша гос­по­жа, и без нас ухо­дишь от­сю­да. Что же мы сде­ла­ем без те­бя, убо­гие? Что мы бу­дем де­лать, стран­ни­цы, в чу­жой стране? О го­ре нам, убо­гим, бед­ным и стран­ни­ца­м! Мы не ра­де­ли о се­бе, и по­это­му од­них нас хо­чешь ты оста­вить, гос­по­жа на­ша. Вспом­ни на­ши скор­би, ко­то­ры­ми мы скор­бе­ли вме­сте с то­бой. Вспом­ни на­ше об­щее стран­ство­ва­ние, в ко­то­ром мы бы­ли те­бе спут­ни­ца­ми. Вспом­ни, как все­гда мы усерд­но слу­жи­ли те­бе. Вспом­ни о нас и по­мо­лись за нас Бо­гу; возь­ми и нас с со­бою, чтобы мы не раз­лу­ча­лись с то­бою, гос­по­жа на­ша.

Ко­гда за­тем на­сту­пи­ло гром­кое ры­да­ние и про­изо­шло смя­те­ние, на­ча­ла и са­ма Ксе­ния го­во­рить со сле­за­ми:

– Вы зна­е­те, сест­ры мои, на­сколь­ко вре­ме­ни ра­нее это­го про­воз­гла­сил свя­той апо­стол Петр: «Не мед­лит Гос­подь ис­пол­не­ни­ем обе­то­ва­ния, как неко­то­рые по­чи­та­ют то мед­ле­ни­ем; но дол­го­тер­пит нас, не же­лая, чтобы кто по­гиб, но чтобы все при­шли к по­ка­я­нию. При­дет же день Гос­по­день, как тать но­чью» (2 Пет. 3:9-10). Зная это, сест­ры мои, не бу­дем ле­нить­ся в про­дол­же­ние это­го ма­ло­го вре­ме­ни, но бу­дем бодр­ство­вать. За­жжем на­ши све­тиль­ни­ки, на­пол­ним еле­ем на­ши со­су­ды, при­го­то­вим­ся к встре­че Же­ни­ха, так как мы не зна­ем, в ка­кой час при­зо­вет нас Гос­подь: ибо вот на­сту­па­ет жат­ва и де­ла­те­ли го­то­вы, но толь­ко ждут по­ве­ле­ния Вла­ды­ки.

Ко­гда свя­тая ска­за­ла это, а все пла­ка­ли и при­па­ли к но­гам ее, она воз­да­ла ру­ки свои к небу и, про­ли­вая обиль­ные сле­зы, так на­ча­ла мо­лить­ся:

– Бо­же, про­мыш­ляв­ший о мо­ем зем­ном стран­ствии до се­го дня! Услышь ме­ня, убо­гую и греш­ную ра­бу Твою: будь ми­ло­стив к этим Тво­им ра­бы­ням, мо­им сест­рам. Со­хра­ни их и спа­си от вся­ких коз­ней дья­воль­ских ра­ди сла­вы и ве­ли­чия Тво­е­го свя­то­го име­ни. Мо­люсь Те­бе, Бо­же мой: по­мя­ни и этих двух се­стер мо­их, вме­сте со мною стран­ство­вав­ших, ра­ди люб­ви Тво­ей. Как в этой вре­мен­ной жиз­ни они не раз­лу­ча­лись со мною, так не раз­лу­чи нас и в Цар­ствии Тво­ем, но всех вме­сте спо­до­би чер­то­га Тво­е­го.

По­мо­лив­шись так, она по­про­си­ла всех се­стер вый­ти на вре­мя и оста­вить ее од­ну для мо­лит­вен­ных раз­мыш­ле­ний. Ко­гда все вы­шли из церк­ви, она за­тво­ри­лась там од­на, а две ра­бы­ни ее, остав­шись пред дверь­ми, на­блю­да­ли внутрь чрез сква­жи­ну. Они ви­де­ли, как она мо­ли­лась, пре­кло­нив на зем­лю ко­ле­ни свои, а за­тем сре­ди мо­лит­вы она кре­сто­об­раз­но про­стер­лась на зем­ле ниц. Ко­гда она ле­жа­ла так до­воль­но дол­го, вне­зап­но вос­си­ял в церк­ви свет, по ви­ду по­доб­ный мол­нии; при этом силь­ное бла­го­уха­ние на­ча­ло ис­хо­дить из церк­ви. Сест­ры по­спеш­но во­шли внутрь и хо­те­ли под­нять ее с зем­ли, но уже на­шли ее по­чив­шею о Гос­по­де. Это бы­ло 24-го ян­ва­ря [4], в суб­бо­ту, в ше­стом ча­су дня. Эти обе сест­ры с пла­чем вы­шли из церк­ви и при­зва­ли про­чих, го­во­ря:

– Ма­те­ри на­ши и сест­ры! пой­дем и возры­да­ем по по­во­ду об­ще­го на­ше­го си­рот­ства. Пой­дем и бу­дем пла­кать о кон­чине той, ко­то­рая бы­ла стол­пом на­шим. Мы ли­ши­лись чест­ной на­шей ма­те­ри. Ото­шла от нас на­став­ни­ца на­ша, и мы оста­лись од­ни. Свя­тая Ксе­ния, мать на­ша, по­чи­ла.

Во­шед­ши в цер­ковь, все уви­де­ли ее пе­ре­шед­шею от здеш­ней жиз­ни в иной мир. То­гда на­чал­ся плач и ве­ли­кое ры­да­ние. Че­ло­ве­ко­лю­бец же Бог, вос­хо­тев по­ка­зать всем, ка­кое со­кро­ви­ще бы­ло ута­е­но от всех на зем­ле, явил на небе ве­ли­кое и пре­свя­тое зна­ме­ние. В тот са­мый час, ко­гда пре­по­доб­ная Ксе­ния пре­да­ла свою свя­тую ду­шу в ру­ки Гос­по­да, по­сле по­лу­дня, при со­вер­шен­но вед­ре­ной и яс­ной по­го­де, явил­ся на небе над де­ви­чьим мо­на­сты­рем очень свет­лый ве­нец из звезд, имев­ший по­сре­дине крест, ко­то­рый си­ял яр­че солн­ца. Это зна­ме­ние бы­ло ви­ди­мо все­ми. Ми­лас­ские граж­дане, быв­шие вме­сте со сво­им епи­ско­пом, пре­по­доб­ным Пав­лом, в лев­кий­ском се­ле­нии, ви­дя на небе зна­ме­ние, удив­ля­лись и в недо­уме­нии спра­ши­ва­ли друг дру­га: что это мо­жет зна­чить? Бла­жен­ный епи­скоп Па­вел, ура­зу­мев ду­хом зна­че­ние зна­ме­ния, ска­зал все­му со­бра­нию на­ро­да:

– Гос­по­жа на­ша Ксе­ния умер­ла, и по это­му слу­чаю яви­лось зна­ме­ние вен­ца.

Немед­лен­но по окон­ча­нии ли­тур­гии он воз­вра­тил­ся в го­род со всем на­ро­дом, быв­шим на празд­ни­ке, и там граж­дане на­шли, как и ска­зал им епи­скоп, свя­тую Ксе­нию по­чив­шею.

Тот­час со­бра­лось к де­ви­чье­му мо­на­сты­рю мно­гое мно­же­ство на­ро­да, мно­го му­жей и жен с детьми, при­вле­чен­ных ви­ди­мым на небе зна­ме­ни­ем. Они гром­ко вос­кли­ца­ли:

– Сла­ва Те­бе, Хри­сте Бо­же, что Ты име­ешь мно­же­ство свя­тых, втайне уго­жда­ю­щих Те­бе! Сла­ва Те­бе, во­пло­тив­ший­ся Сын Бо­жий и во­лею рас­пяв­ший­ся за нас, греш­ных, – за то, что Ты явил всем Твое ве­ли­кое со­кро­ви­ще, ко­то­рое до­ныне та­и­лось здесь! Сла­ва Те­бе, Вла­ды­ка, что Ты спо­до­бил убо­гий го­род Ми­ласс быть оби­та­ли­щем и хра­ни­ли­щем это­му Тво­е­му со­кро­ви­щу. Ты хра­нил в нем до­се­ле до­ро­гую жем­чу­жи­ну, мно­го­цен­ный би­сер, Свою свя­тую неве­сту! При­няв ее в Свой небес­ный чер­тог, Ты ее чи­стое и свя­тое те­ло оста­вил для хра­не­ния Тво­е­му го­ро­ду.

Так все, пла­ча, вос­кли­ца­ли и взи­ра­ли на ве­нец и на крест, ви­ди­мый на небе. То­гда же весь хри­сто­лю­би­вый на­род, и осо­бен­но жен­щи­ны, воз­буж­ден­ные рев­но­стью, гром­ким го­ло­сом взы­ва­ли к свя­то­му епи­ско­пу Пав­лу:

– Не скрой сла­вы го­ро­да на­ше­го, пре­по­доб­ный епи­скоп! Не умол­чи о сла­ве на­шей, не утаи би­се­ра, об­на­ру­жен­но­го нам Бо­гом. По­ка­жи всем яр­кую све­чу, до­се­ле быв­шую под спу­дом и све­тив­шую тай­но. По­ка­жи ее всем, чтобы и про­тив­ни­ки на­ши ви­де­ли и узна­ли, ка­ко­му Вла­ды­ке мы слу­жим. Пусть уви­дят языч­ни­ки и усты­дят­ся; пусть уви­дят и иудеи тай­ну кре­ста и пусть узна­ют, что Тот, ко­то­ро­го они рас­пя­ли, есть Бог. Пусть уви­дят это все враж­ду­ю­щие про­тив кре­ста Хри­сто­ва и возры­да­ют. Пусть уви­дят, как и по смер­ти про­слав­ля­ет ра­бов Сво­их Вла­ды­ка Ан­ге­лов. Пусть уви­дят, ка­кою сла­вою от Хри­ста Бо­га вен­ча­ет­ся неве­ста его Ксе­ния, ко­то­рую лю­ди счи­та­ли со­вер­шен­но без­вест­ной стран­ни­цей и плен­ни­цей. Пусть уви­дят все, ка­ко­го да­ра и бла­го­да­ти спо­до­бил­ся наш убо­гий го­род!

Ко­гда на­род с усер­ди­ем так взы­вал к епи­ско­пу, он с пре­сви­те­ра­ми по­до­шел к чест­но­му те­лу свя­той Ксе­нии. По­ло­жив его, как по­до­ба­ет, на од­ре но­силь­ном, – за­жег­ши мно­го све­чей и вос­ку­рив фими­а­мы, епи­скоп пре­кло­нил свою выю и вме­сте с пре­сви­те­ра­ми под­нял одр на ра­ме­на свои, по­сле че­го по­нес­ли его с пе­ни­ем до сре­ди­ны го­ро­да. Все ди­ви­лись про­ис­хо­див­ше­му слав­но­му чу­ду, ибо, ко­гда ше­ство­вал несо­мый одр с те­лом свя­той, ше­ство­вал над одром и явив­ший­ся на небе ве­нец с кре­стом. Ко­гда же по­ста­ви­ли сре­ди го­ро­да одр, оста­но­вил­ся и ве­нец ввер­ху од­ра. То­гда со­бра­лось и из окрест­ных се­ле­ний бес­чис­лен­ное мно­же­ство на­ро­да, ви­дев­ше­го на небе чуд­ное зна­ме­ние. Весь го­род на­пол­нил­ся от сте­че­ния мно­же­ства лю­дей, и бы­ла в нем ве­ли­кая тес­но­та. Бла­жен­ный епи­скоп Па­вел вме­сте с на­ро­дом всю эту вос­крес­ную ночь оста­вал­ся при свя­той, бодр­ствуя и со­вер­шая пес­но­пе­ния до утра. Бы­ло мно­го и ис­це­ле­ний от мо­щей ее: вся­кий, стра­дав­ший ка­ким-ли­бо неду­гом, лишь толь­ко при­ка­сал­ся к од­ру свя­той, тот­час по­лу­чал ис­це­ле­ние.

Ко­гда на­сту­пил вос­крес­ный день, чест­ное те­ло пре­по­доб­ной Ксе­нии по­кры­ли чи­сты­ми по­кро­ва­ми и с пе­ни­ем над­гроб­ных пе­сен по­нес­ли к ме­сту, на­хо­див­ше­му­ся у вхо­да в го­род с юж­ной сто­ро­ны и на­зы­вав­ше­му­ся си­ки­ни­ей (смо­ков­ни­чьим): там преж­де кон­чи­ны сво­ей свя­тая за­ве­ща­ла по­хо­ро­нить свое те­ло. Весь на­род опять ви­дел, что во вре­мя несе­ния ее те­ла с одром ве­нец с кре­стом из звезд, ви­ди­мый на небе, шел вслед за одром. И сно­ва, ко­гда был по­став­лен одр, оста­но­вил­ся ввер­ху и ве­нец. Ко­гда же со­вер­ша­лось по­гре­бе­ние, то бли­же сто­яв­шие лю­ди раз­де­ли­ли по­кро­вы, на­хо­див­ши­е­ся на чест­ных мо­щах, на мел­кие ча­сти и хра­ни­ли их с ве­рою – для ис­це­ле­ния от раз­лич­ных бо­лез­ней. Епи­скоп, по­ма­зав по обы­чаю ми­ром свя­тое те­ло пре­по­доб­ной Ксе­нии, по­ло­жил его в но­вом гро­бе. Как толь­ко со­вер­ше­но бы­ло чест­ное по­гре­бе­ние, тот­час си­я­ю­щий на небе звезд­ный ве­нец с кре­стом стал неви­дим. При этом мно­го ис­це­ле­ний по­да­ва­лось от свя­то­го гро­ба всем, при­хо­див­шим к нему с ве­рою.

Спу­стя немно­го вре­ме­ни умер­ла од­на из ра­бынь пре­по­доб­ной Ксе­нии; за­тем до­воль­но ско­ро и дру­гая ото­шла к веч­ной жиз­ни. Обе они бы­ли по­гре­бе­ны у ног сво­ей свя­той гос­по­жи. Ко­гда п­ре­став­ля­лась дру­гая ра­бы­ня, при­шли к ней все ино­ки­ни и, за­кли­ная ее, умо­ля­ли, чтобы она рас­ска­за­ла им о всех де­я­ни­ях гос­по­жи ее Ксе­нии. Она, ви­дя се­бя уже на смерт­ном од­ре, рас­ска­за­ла им по­дроб­но все о свя­той: от­ку­да она бы­ла, кто ее ро­ди­те­ли, по ка­кой при­чине она бе­жа­ла из до­ма и из оте­че­ства сво­е­го с дву­мя сво­и­ми ра­бы­ня­ми, – как она ута­и­ла свое имя; ибо под­лин­ное ее имя бы­ло Ев­се­вия, а на­зва­лась она Ксе­ни­ею, по­то­му что стран­ство­ва­ла ра­ди люб­ви к Бо­гу. Та­ким об­ра­зом, все узна­ли о неиз­вест­ном рань­ше жи­тии неве­сты Хри­сто­вой Ксе­нии.

Так пре­по­доб­ная бла­гоуго­жда­ла Бо­гу: для ми­ра она бы­ла стран­ни­ца, а для неба граж­дан­ка; она бы­ла ви­ди­ма в пло­ти, а срав­ни­лась с бес­плот­ны­ми Ан­ге­ла­ми; она осво­бо­ди­лась от те­ла как от одеж­ды и по­пра­ла дья­во­ла как змия; она счи­та­ла все мир­ское как сор, но со­хра­ни­ла, как без­дон­ное со­кро­ви­ще, свое непо­роч­ное дев­ство; она лю­бо­вью сво­ею ста­ла неве­стою Хри­сту, увен­ча­лась ве­рою, и че­го на­де­я­лась, то по­лу­чи­ла, и ра­ду­ет­ся ныне в чер­то­ге сво­е­го бес­смерт­но­го Же­ни­ха. Сво­и­ми мо­лит­ва­ми она мно­го по­мо­га­ет ве­ру­ю­щим, ибо смерть не уни­что­жи­ла ее си­лы и не огра­ни­чи­ла ка­ки­ми-ни­будь пре­де­ла­ми ме­ста ее бла­го­де­я­ний. Так как она мно­го доб­ро­де­те­лей сде­ла­ла ра­ди Хри­ста, то ра­ди нее и Хри­стос яв­ля­ет нам мно­гие ми­ло­сти, при­ни­мая свя­тые мо­лит­вы воз­люб­лен­ной сво­ей неве­сты.

Спу­стя несколь­ко лет по­сле пре­став­ле­ния свя­той Ксе­нии пре­ста­вил­ся и пре­по­доб­ный епи­скоп Па­вел, ее ду­хов­ный отец. Он так­же до кон­ца бла­гоуго­дил Бо­гу, ибо мо­лит­ва­ми его бы­ли про­го­ня­е­мы бе­сы и ис­це­ля­лись вся­кие бо­лез­ни. Он был по­гре­бен в церк­ви свя­то­го апо­сто­ла Ан­дрея, где рань­ше был игу­ме­ном, а свя­тая ду­ша его пред­ста­ла пред Бо­гом во сла­ве свя­тых. Его теп­лым за нас пред­ста­тель­ством пред Бо­гом, мо­лит­ва­ми пре­по­доб­ной Ев­се­вии, при­няв­шей имя Ксе­нии, и хо­да­тай­ством обе­их свя­тых ра­бынь ее да спо­до­бит нас Гос­подь сво­ей ми­ло­сти ныне и прис­но, и во ве­ки ве­ков, аминь.


При­ме­ча­ния

[1] Ка­рия – юго-за­пад­ная часть Ма­ло­азий­ско­го по­лу­ост­ро­ва. Га­ли­кар­насс – один из важ­ней­ших го­ро­дов Ка­рии.

[2] От гре­че­ско­го сло­ва «чу­жой, чу­же­стран­ный».

[3] Здесь ра­зу­ме­ет­ся св. пер­во­му­че­ни­ца Фек­ла (па­мять ее – 24 сен­тяб­ря), об­ра­щен­ная в ве­ру Хри­сто­ву св. ап. Пав­лом.

[4] Кон­чи­на пре­по­доб­ной Ксе­нии по­сле­до­ва­ла во вто­рой по­ло­вине V ве­ка.


Тропарь преподобной Ксении, глас 8

В тебе, мати, известно спасеся, еже по образу:/ приимши бо крест, последовала еси Христу/ и, деющи, учила еси презирати убо плоть, преходит бо,/ прилежати же о души, вещи безсмертней.// Темже и со Ангелы срадуется, преподобная Ксение, дух твой.


Ин кондак преподобной Ксении Миласской, глас 4

Иже во святых святая/ Христа Преблагаго всем сердцем возлюбила еси, Богомудрая Ксение славная,/ того ради омерзила еси мирскую сладость./ Крест же Его вземши честный,/ возлюби пети присно: аллилуйя.

Кондак преподобной Ксении, глас 2

Твою страннонравную, Ксение, память совершающе,/ любовию почитающии тя, поем Христа,/ во всех тебе подающаго крепость исцелений,// Емуже всегда молися о всех нас.


STSL.Ru


Православный церковный календарьЦерковный календарь
6 Февраля 2019

< Назад | Возврат к списку | Вперёд >

Интересные факты

Начало строительства Каличьей башни Лавры
Начало строительства Каличьей башни Лавры

4 июня (22 мая) 1759 года в Троице-Сергиевой Лавре началось строительство Каличьей башни (1759–1778). Строилась она по проекту московского архитектора И. Жукова на деньги, сэкономленные при возведении колокольни (РГАДА. Фонд Лавры. Балдин В.И. - М., 1984. С. 210) (Летопись Лавры).

Первая Пасха
Первая Пасха
21 апреля 1946 г., в праздник Светлого Христова Воскресения, в Троице-Сергиевой Лавре состоялось первое после 26-летнего перерыва праздничное богослужение. С этого дня в Троицкой обители был возобновлен богослужебный круг церковного года... 
Первый благовест Троицкой обители
Первый благовест Троицкой обители
20 апреля 1946 года в Великую Субботу Страстной седмицы из Троицкого собора в Успенский собор Лавры в закрытой серебряной раке перенесены мощи Преподобного Сергия. В 23.00 часов вечера того же дня впервые за четверть века с лаврской колокольни раздался благовест...
Визит великой княгини Александры Петровны Романовой
Визит великой княгини Александры Петровны Романовой
20 апреля 1860 г., по свидетельству исторических хроник, в Троице-Сергиеву Лавру, по дороге в Ростов, прибыла великая княгиня Александра Петровна Романова, известная своей обширной благотворительной деятельностью...
Первое богослужение в возрожденной Лавре
Первое богослужение в возрожденной Лавре
19 апреля 1946 г. в возвращенном братии Троице-Сергиевой Лавры Успенском соборе прошло первое богослужение – утреня Великой Субботы с обнесением Плащаницы вокруг собора...