Троицкое бытовое серебро конца XVI-XVII веков

Л.М. Спирина

Чарки и братины в собрании
Сергиево-Посадского музея-заповедника

Бытовое серебро по составу коллекции, многообразию видов и множеству вещей являлось неотъемлемой и достойной частью уникальной монастырской сокровищницы. Преобладали здесь чарки и братины, представленные интересными, а порой и редчайшими образцами. Сохранившаяся часть этой коллекции находится ныне в собрании Сергиево-Посадского музея-заповедника [1]. В подавляющем большинстве она опубликована Ю.А. Олсуфьевым [2]. Но в тщательно составленной им «Описи чарок и братин» сведений относительно каких-либо мастерских или художественных центров, из которых вышли эти изделия, нет. Ценные наблюдения, касающиеся троицкого монастыря как одного из центров художественного ремесла, с которым связан ряд известных памятников местного серебра, в том числе чарок и братин, были высказаны позднее в работах других исследователей [3].

chasha_xvii.jpg

Серебряная чаша для водосвятия.
1631 г. Вклад А. Булатникова. СПМЗ

Нам предстояло из общей массы сохранившихся чарок и братин выделить те, которые, на наш взгляд, являются изделиями местных мастеров, показать масштабы деятельности троицкой мастерской, определить особенности и художественный уровень произведений, достойных занять свое место среди уникальных ценностей Троице-Сергиевой лавры.

В качестве основных источников в данной работе послужили надписи на самих вещах, материалы монастырской Описи 1641 г. [4] и Вкладной книги 1673 г. [5].

Бытовая утварь являлась, как известно, непременной атрибутикой монастырской жизни. Особая потребность была в пиршественных, питьевых сосудах – ковшах, чашах, чарках, братинах и т.п. Она состояла на строгом учете, была взвешена и оценена [6]. В древности наиболее распространенными видами русской посуды были ковши, позднее их заменили чарки и братины.

Термин «чарка» получил распространение в XVI в. Ранее их функции выполняли чары (известны с XII в.) [7] или чаши. Чарки – это небольшие плоские сосуды обычно круглой формы с ручками или без них. Они предназначались для индивидуального пользования – питья одного человека. Нередко они были именными, с владельческими надписями. Обращает на себя внимание то, что, согласно монастырским источникам, чарки иногда подразделялись на «медвяные» (для питья медов) и «винные» (для питья вин). Так, например, троицкий старец Нил Евфросимов (Ефросимов) одновременно вложил в Троицкий монастырь в 1654 г. «2 чарки серебряных медвяных да две чарки серебряных же винных» [8]. В чем заключалась разница между ними из источников неясно. Вероятно, различия были чисто условными.

Братины, в отличие от чарок, – это сосуды более емкие округлой шаровидной формы или в виде горшочков на поддоне. Подобные изделия служили на братских трапезах для питья вкруговую с провозглашением «здравниц» или «заздравных чаш». Как отмечалось в «Древностях Российского государства», при описании братин «она (братина – Л.С.) исписывалась как обет сохранения духовного братства» [9]. Вероятно в XVI-XVII вв. они заменили собой более древние по своему происхождению заздравные чаши (известны в монастырях с XI в.) [10].

Свидетельством этому являются редкие для того времени подобные изделия. Так, в наиболее полном по составу и видам собрании монастырской бытовой утвари известны всего две заздравные чаши, одна из них – XVI в. местного происхождения.

В настоящее время сохранившаяся коллекция чарок и братин XVI-XVII вв. насчитывает около 95 экземпляров, интересующая нас – составляет более половины (около 60) предметов. Это совершенно однородная, типологически тесно связанная между собой группа изделий, близких как по стилистическим, так и формальным признакам. В первую очередь, это относится к чаркам. Они почти одного размера, одинаковые по форме, без поддона, со слегка вогнутым дном, гладким туловом и характерными для них литыми полкообразными ручками, горизонтально припаянными к тулову (ил. 1, 2). Ручки чарок напоминают собой миниатюрные арочки, но одни с перехватами по сторонам и якорообразным вырезом у основания, другие – с ажурно- выемчатыми краями. Эти характерные черты оставались неизменными на протяжении всего рассматриваемого нами отрезка времени. И хотя все перечисленные выше признаки, в целом, характерны для большинства чарок, следует отметить, что существовали и другие их разновидности. Так, например, в собрании музея представлена небольшая группа миниатюрных чарочек на поддоне, две из них самые ранние. Это чарочки на высоком поддоне с литыми ручками и изображением на них Самсона, раздирающего пасть льву. Одна – вклада вологодского епископа Алексия 1549 г., другая – стремянного конюха Петра Никитича Никифорова конца XVI в. [11]. Во Вкладной книге 1673 г. под 1536 г. упоминаются две чарки ложчатые, а в Описи 1641 г. – репчатые [12]. Бытовали чарки и несколько с другим очертанием тулова, почти полусферическим, без ручек, так называемые мисюрские, исполненные по восточному образцу. К таковым относится чарка вклада келаря ТСМ Авраамия Палицына и архимандрита Дионисия [13].

Чарка 1. СПМЗ.jpg

Ил. 1. Чарка. Троице-Сергиев монастырь. 
1-я пол. XVII в. СПМЗ

То же самое относится и к братинам. В основе своей они также однообразны. Среди них преобладают небольшие по размеру, шаровидной формы сосуды без поддона с плоским, на ранних братинах, или слегка, как на чарках, вогнутым дном (ил. 3).

Отдельные экземпляры настолько близки между собой, что, кажется, их создали либо по единому образцу, либо рукой одного мастера. Близость изделий между собой подтверждена и письменными источниками. Так, чарки и братины, идентичные нашим, в Описи 1641 г. и последней 1908 г. представлены не отдельными вещами, как принято, а целыми группами. Приведем некоторые примеры. В перечне имущества монастырской казны, где главным образом хранилась бытовая утварь, в разделе «Суды серебряные» записано: «Четырнадцать чарок с полками, полки резные в венцах подпись Троицкаго Сергиева монастыря, в них мишени сканые и резные с финифтом, венцы и травы золочены...» [14], или «...тринадцать чарок, отливочные полки, и венцы золочены подписи Троицкия Сергиевы монастыря...» [15]. То же самое относится и к братинам. Среди «братин серебряных, что даются в государьськие приходы к подставцом» говорится: «Четырнадцать братин на келарское дело, венцы золочены в венцах резаны травы и слова Троицкие Сергиева монастыря...» [16], или: «Десять братин серебряных на келарское дело, венцы и травы золочены в венцах подпись Троицкаго Сергиева монастыря...» [17] (ил. 4).

Все вышесказанное позволяет предположить, что рассматриваемая нами коллекция вышла из одного художественного центра. А надписи на вещах о принадлежности их Троицкому монастырю и встречающаяся иногда характеристика изделий как на «келарское» или «троицкое» [18] дело, то есть создание по традиционным троицким образцам [19], дают основание считать таким центром Троице-Сергиев монастырь. Возможно, что главным заказчиком изделий был троицкий келарь, возглавлявший одну из самых могущественных и представительных монастырских служб.

Каким образом было организовано серебряное дело в монастыре? Прямого ответа на данный вопрос у нас нет. Но все же кое-какими фактами мы располагаем. Так, в Описи 1641 г. упоминаются кельи, где «живут серебряники для монастырского дела и хоромы – изба с комнатою вверху живет в ней резец» [20].

Серебряники, как известно, работали в основном в самом монастыре и находились на привилегированном положении, а один из них, судя по занимаемым апартаментам, был особо почитаемым монастырскими властями. Помимо общих данных нам известны и имена некоторых мастеров, проживавших как в самом монастыре в составе монастырской братии, так и в подмонастырских слободах. Среди них два троицких старца Митрофан и Меркурий, записанные во Вкладной книге 1673 г. под 1609 г. [21], а также постриженник Троице-Сергиева монастыря Гаврила Сопин, бывший в миру слуга Серебряников Богдан Сидорович. Вероятно, платой за его пострижение послужили вложенные им серебряные ювелирные изделия (вклады 1619-1644 гг.) [22]. Он же выучил серебряному делу монастырского служебника Матфея Кузьмина (за 15 руб.). Под 1618 г. там же значится однофамилец Гаврилы Серебряников Федор Богданович [23]. В Описи 1641 г. в списке служилого и работного населения числятся еще 4 мастера серебряного дела, проживавших в Иконной слободе. Это Василий Петров, Шестак Леонтьев, Тарх Юрьев и упоминаемый выше Матфей Кузьмин [24]. Они так же, как и монастырские ремесленники, работали в самом монастыре и экономически зависели от него. По аналогии с другими монастырями штат местных мастеров мог пополняться и за счет иногородних «казенных», получавших от монастыря жалование. Известен случай, когда один из них, крестечник Савва Константинов, записанный во Вкладной книге в главе «Москвичи и торговые всякие люди» [25] получил постриг и вошел в состав монастырской братии. Троицкие мастера использовались как для создания новых, так и починки старых вещей. Не исключено, что кто-то из них специализировался на создании бытовой утвари.

Чарка 2. СПМЗ.jpg

Ил. 2. Чарка. Троице-Сергиев монастырь. 50-е гг. XVII в. 
Вклад Троицкого келаря Арсения Суханова. СПМЗ

Развитию серебряных дел способствовала и благоприятная обстановка, сложившаяся в монастыре в XVII в. Это время отмечено новым подъемом в развитии среброделия, связанным с пребыванием на посту настоятельства архимандрита Дионисия (Зобниновского) в 1610-1633 гг. [26]. Большая потребность в восстановлении разрушенных польско-литовскими интервентами храмов в окрестностях монастыря во время осады его в 1608-1610 гг. и строительства новых требовали привлечения сюда мастеров разных специальностей и, прежде всего, серебряников для оснащения их церковной утварью. Не лишено достоверности высказывание в Житии Дионисия (1646-1654 гг.) [27], цитированное неоднократно, где говорится: «Многая имый мастеры прехитры закормлены у себя иконописцы, и книгописцы, и сребросечцы, и швецы...» [28]. Заметим, что именно на годы пребывания Дионисия в монастыре падает основная масса сохранившегося серебра. А относящиеся к мастерам слова «закормлены у себя» следует понимать здесь как «кормовые», то есть получавшие от монастыря за свою работу «корм» в виде денежного или натурального вознаграждения.

О том, как складывалась работа в троицкой мастерской, мы можем лишь предполагать, основываясь на качестве работы и на аналогиях с другими известными мастерскими, где мастера серебряники делились по узким специальностям. Одни могли выковывать форму предмета и отливать детали, другие по рисунку знаменщиков или прорисям украшали их орнаментом и наводили надписи [29]. Образцом высокой техники обработки металла являются шаровидные братины. Несмотря на простоту и скромность в украшении, где достаточно много оставлено глади металла, непокрытого орнаментом, они не лишены привлекательности. Серебро здесь при тщательной проковке имеет приглушенный, слегка мерцающий блеск, а мягкая позолота выделяет кайму с надписью на венце тулова с мелкими вкраплениями орнамента.

Чарки, наоборот, интересны своими орнаментальными украшениями. Орнамент играет здесь не только весьма существенную роль в общем художественном строе произведения, но и является важным фактором для уточнения атрибуции и датировки. Для всех изделий он одинаковый, выполненный в преобладающей для троицких мастеров технике гравюры по металлу с применением оброна и подштриховки фонов и узоров тонкими резными линиями. Орнаментация троицких изделий, аналогичная во многом произведениям столичного искусства, имеет и свои отличительные особенности, проявляющиеся в длительном использовании и частом повторении тех или иных мотивов, отдельных узоров или их элементов. А это, как принято считать, свойственно работам провинциальных мастеров. Тем не менее орнаментация троицких изделий представляет несомненный интерес, она выполнена с учетом формы предмета и его функционального назначения. Основой узоров обычно служат спиральные изогнутые и переплетенные стебли, симметрично расходящиеся из центра в противоположные стороны и завершающиеся широко распространенными в то время трилистниками, всевозможными цветочными формами, шишечками или плодами. Стебли же покрыты широкими или мелкими листочками, а иногда и просто одними утолщенными туго закрученными отростками, образующими сложнейшие узоры.

Братина 1. СПМЗ.jpg

Ил. 3. Братина. Троице-Сергиев монастырь. 
Нач. XVII в. СПМЗ

Композиционным центром их служат полукольца, цветочные розетки или просто элементы самого узора – трилистники, цветочные чашечки на стеблях, как бы вырастающие один из другого, образуя подобие проросшего древа. Такими композициями украшены ручки чарок, с арочной формой которых великолепно согласован орнамент. На тулове декоративные мотивы представлены как бы в виде опрокинутых арочек, симметрично расставленных по окружности. Ю.А. Олсуфьев, касаясь вопроса развития орнамента в прикладном искусстве в XVI-XVII вв., охарактеризовал его как «единый раздвоенно-симметричный раппорт [30].

По нашему мнению, в орнаментике этого времени нашли определенное отражение характерные черты растительного узорочья Древней Руси. Они проявляются в строгой симметрии узоров, использовании розеток, полуколец, трехчастной структуры отдельных мотивов и т. п. Отдельные композиции из трилистников на прямом ростке или просто одного лепестка с едва заметным трехчастным делением и туго закрученными и расходящимися от него в противоположные стороны завитками ассоциируются у нас с некоторыми формами модифицированного крина, а волнистообразные завитки на венцах тулова – с полукринами [31].

В нескольких словах остановимся на надписях. Выполненные полууставом, нередко с красивым начертанием букв, переданные не сплошным текстом, а разделенные на слова, чередующиеся с орнаментальными вставками, они воспринимаются здесь как орнаментальные обрамления. Помимо этого, надписи являются, как и орнамент, ценнейшим информационным и атрибуционным материалом. В первую очередь это относится к владельческим надписям, дающим представление об объеме производимых изделий, когда чарки и братины создавались не только для обслуживания потребностей монастыря, но и по заказу монастырских властей для личного пользования или для частных лиц, причем не в одном, а в нескольких экземплярах.

Братина 2. СПМЗ.jpg

Ил. 4. Братина. Троице-Сергиев монастырь.
Сер. XVII в. СПМЗ

Итак, подводя итог нашему сообщению, отметим, что в истории развития монастырского среброделия на последнем этапе средневековья немалое место занимало бытовое серебро, представленное самыми распространенными его видами – чарками и братинами.

К сожалению, как сохранившиеся изделия, так и письменные источники не исчерпывают всей массы изделий, вышедших из троицкой мастерской, так как немало произведений было роздано в качестве подарков именитым гостям, нередко посещавшим монастырь, перелито на металл или просто исчезло. Сохранившиеся изделия, как по качеству, так и по художественному оформлению во многом сопоставимы с творчеством столичных мастеров, но все же здесь нашли отражение свои местные традиции, особенно заметные в искусстве орнаментации. Коллекция чарок и братин Сергиево-Посадского музея, где немало замечательных образцов серебряного дела, расширяет наши представления о монастыре как о видном центре художественного ремесла.


Источник: Троице-Сергиева Лавра в истории, культуре и духовной жизни России: Материалы III международной конференции / Сост.: Т.Н. Манушина, С.В. Николаева. – Сергиев Посад: Весь Сергиев Посад, 2004. С. 370-383.


Примечания

[1] Бытовое серебро в составе монастырской коллекции было передано в Сергиевский музей в 1920 г. после национализации художественных ценностей ТСЛ в 1918 г.

[2] Олсуфьев Ю.А. Опись серебряных чарок с плоскими полками и серебряных братин 6. Троице-Сергиевой лавры. – Сергиев, 1926.

[3] Николаева Т.В. Прикладное искусство // Троице-Сергиева лавра. Художественные памятники. – М., 1968. С. 157, 158, 163; Она же. Прикладное искусство Московской Руси. – М., 1976. С. 244-268; Манушина Т.Н. Художественные коллекции древнерусского искусства (XIV-XVII вв.) // Балдин В.И. Манушина Т.Н. Троице-Сергиева лавра. Архитектурный ансамбль и художественные коллекции древнерусского искусства XIV-XVII вв. – М., 1996. С. 251,472.

[4] Опись ТСМ 1641 г. СПМЗ. Инв. 289. Далее: Опись 1641 г.

[5] Вкладная книга Троице-Сергиева монастыря. – М., 1987.

[6] Свидетельством этому являются многочисленные пометы на вещах, проставленные резьбой на поддоне с внешней стороны. Вес дан в цифровом (буквенном) исчислении того времени.

[7] Николаева Т.В. Прикладное искусство... С. 213, 214; Постникова-Лосева М.Н., Платонова Н.Г., Ульянова Б.Л. Золотое и серебряное дело XV-XX вв. – М., 1983. С. 32, 33.

[8] Вкладная книга ... С. 209 (Л. 842).

[9] Олсуфьев Ю.А. Опись серебряных чарок... С. 75.

[10] Подробнее о происхождении братин см.: Николаева Т.В. Прикладное искусство... С. 215, 216; Постникова-Лосева М.Н., Платонова Н.Г., Ульянова Б.Л. Указ. соч. С. 25.

[11] Обе чарки опубликованы, см.: Олсуфьев Ю.А. Опись серебряных чарок ... С. 42-43, № 104/5; С. 52-54, № 112/9. Николаева Т.В. Собрание древнерусского искусства в Загорском музее. Л., 1968. С. 207, № 112. Манушина Т.Н. Художественные коллекции... С. 472. Ил. 407.

[12] Вкладная книга... С. 38 (Л. 36).

[13] Братина. Нач. XVII в. СПМЗ. Инв. 281.

[14] Опись 1641 г. Л. 346 об.

[15] Там же. Л. 347 об.

[16] Там же. Л. 348.

[17] Там же. Л. 348 об.

[18] 7107 (1599)-го году... государыня же королева старица Марфа Володимировна пожаловала ... братину серебряну венец золотей на Троицкое дело весу в ней ... См.: Вкладная книга ... С. 30 (Л. 57 об.).

[19] Высказывания на этот счет были сделаны так же Т.Н. Манушиной, см.: Манушина Т.Н. Художественные коллекции древнерусского искусства ...С. 251.

[20] Опись 1641 г. Л. 515-518.

[21] Вкладная книга ... С. 199 (Л. 813); С. 200 (Л. 814 06.).

[22] Там же. С. 209 (Л. 840 об.); С. 244 (Л. 1063 об.). Опись 1641 г. Л. 628 об.

[23] Вкладная книга... С. 244 (Л. 1063).

[24] Опись 1641 г. Л. 628 об.

[25] Вкладная книга ... С. 224 (Л. 964).

[26] Подробнее об этом см.: Спирина Л.М. Троицкое серебряное дело XVII в. // Троице-Сергиева лавра в истории, культуре и духовной жизни России: Тезисы докладов II Международной конференции. – Сергиев Посад: Весь Сергиев Посад, 2000. С. 76, 77.

[27] О Житии Дионисия см.: Белоброва О.А. Из реального комментария к Житию Дионисия, архимандрита Троице-Сергиева монастыря // Троице-Сергиева Лавра в истории, культуре и духовной жизни России. Материалы Международной конференции 29 сентября-1 октября 1998 г. – М., 2000. С. 132-147.

[28] Канон прп. Отцу нашему Дионисию, архимандриту Троице-Сергиевой лавры, Радонежскому чудотворцу с присовокуплением жития его. – М., 1855.С. 17.

[29] О существовании прорисей при разработке орнамента можно судить по отдельным композициям, используемым на протяжении длительного времени.

[30] Олсуфьев Ю.А. Об изменениях в русском орнаменте в эпоху Возрождения. – Сергиев, 1925. С. 19-21.

[31] Подробнее о ростке-крине и различных формах его модификации см.: Князевская Т.Б. Симметрия в растительном орнаменте Древней Руси // Древняя Русь и славяне. – М., 1978. С. 370-378.


13 Марта 2019

< Назад | Возврат к списку | Вперёд >

Интересные факты

Начало строительства Каличьей башни Лавры
Начало строительства Каличьей башни Лавры

4 июня (22 мая) 1759 года в Троице-Сергиевой Лавре началось строительство Каличьей башни (1759–1778). Строилась она по проекту московского архитектора И. Жукова на деньги, сэкономленные при возведении колокольни (РГАДА. Фонд Лавры. Балдин В.И. - М., 1984. С. 210) (Летопись Лавры).

Первая Пасха
Первая Пасха
21 апреля 1946 г., в праздник Светлого Христова Воскресения, в Троице-Сергиевой Лавре состоялось первое после 26-летнего перерыва праздничное богослужение. С этого дня в Троицкой обители был возобновлен богослужебный круг церковного года... 
Первый благовест Троицкой обители
Первый благовест Троицкой обители
20 апреля 1946 года в Великую Субботу Страстной седмицы из Троицкого собора в Успенский собор Лавры в закрытой серебряной раке перенесены мощи Преподобного Сергия. В 23.00 часов вечера того же дня впервые за четверть века с лаврской колокольни раздался благовест...
Визит великой княгини Александры Петровны Романовой
Визит великой княгини Александры Петровны Романовой
20 апреля 1860 г., по свидетельству исторических хроник, в Троице-Сергиеву Лавру, по дороге в Ростов, прибыла великая княгиня Александра Петровна Романова, известная своей обширной благотворительной деятельностью...
Первое богослужение в возрожденной Лавре
Первое богослужение в возрожденной Лавре
19 апреля 1946 г. в возвращенном братии Троице-Сергиевой Лавры Успенском соборе прошло первое богослужение – утреня Великой Субботы с обнесением Плащаницы вокруг собора...