Бронзовый голос России: крестный путь лаврских звонарей

Можно много и интересно рассказывать о колоколах и звоне, знакомить читателя с "биографиями" самых знаменитых из них, вспоминать непревзойдённые по красоте звонницы и колокольни, а также факты и легенды из их истории. Но рассказ будет очень неполным, если не вспомнить о людях, о звонарях. Их судьбы, их жизни, как правило, очень интересны и поучительны, а часто и являются примером удивительно искреннего, самоотверженного служения Богу. Особенно ярко это проявилось в тяжёлые для нашей страны и для Церкви времена большевистских гонений. 

Здесь мы расскажем о тех звонарях нашей обители, кому довелось пережить уничтожение колоколов в 1929-м году, когда, казалось бы, навсегда онемела Лавра. Тогда были закрыты последние скиты близ Лавры, сброшены и разбиты лаврские колокола. Также расскажем о тех, кто через многие годы, на победную Пасху 1946-го, снова поднялся на звонницу, и оставшиеся в живых колокола пропели миру пасхальную радость. Недавно победившая фашизм страна поднималась с колен, и духовным знаком этого, символом этого стал тогда для всех верующих тот первый пасхальный звон в возрождающейся обители.


I

Старшим звонарём Лавры перед её закрытием был некий отец Пахомий, про которого практически ничего не известно, а вот про старейшего по опыту звонаря обители Преподобного Сергия известно намного больше. Им был тоже Сергий, слепой инок, или "Серёжа слепой", так все его звали. Нередко слепые люди обладают особенно острым музыкальным слухом, блестящей памятью и чувством ритма. Этот пожилой уже, умудренный Богом слепец был регентом левого хора в Троицком соборе, уставщиком, а также главным звонарем Большого праздничного звона, когда звонило одновременно двенадцать звонарей. И отец Пахомий, и инок Сергий после закрытия Лавры в 1919 году в конце концов перебрались, вместе с частью оставшейся братиии, в Гефсиманский Черниговский скит, или, как ещё его иногда называют, Малую Лавру. В 1925 году отец Пахомий отошёл ко Господу. А инок Сергий прислуживал в ещё не закрытых храмах Сергиева Посада. С 1918 по 1928 год это был храм святой мученицы Параскевы Пятницы прямо у стен Лавры, в основании горы Маковец, на которой Лавра и стоит, в 1928-1932 годах Серёжа-слепец трудился в церкви в честь Апостолов Петра и Павла, а с 1932 по 1942 год – в Ильинском храме, который долгое время оставался единственным действующим храмом Сергиева Посада. Скончался инок Сергий в 1942 году. Этот престарелый, слепой, переживший в своей жизни тяжелейшие личные и общественные потрясения работник Божий умер от голода, не дожив четыре года до возрождения обители, до того дня, в который снова заговорили лаврские колокола. Такой смертью Господь видимо нам подчеркнул избранность для Себя отца Сергия. "В жертву Богу всегда избираются лучшие, а не худшие", – сказал как-то в самом начале большевистских гонений будущий священномученик протоиерей Иоанн Восторгов. Инок Сергий, или Серёжа-слепец, как запросто его многие называли, и был такой чистой жертвой, которую избрал Себе Господь. Из лаврской братии он был последним, нёсшим церковное послушание в оставшемся незакрытым храме Илии Пророка, стоящем сразу за Лаврой. 

Звонари. Фото А.Севастьянова 

Удивительно в истории Лавры советского периода то, что Божиим Промыслом связь времён не прервалась, сохранилась преемственность поколений лаврских звонарей, и старикам удалось передать новому поколению дореволюционные традиции, настоящее искусство звона. Как это случилось, будет рассказано ниже. 



II

К слепому иноку Сергию приходил учиться звону мальчик Костя Родионов, который жил в Сергиевом Посаде на улице Болотной, 49. Как вспоминает дочь Константина Родионова, «...семья (Родионовых - ред.) была очень религиозной и постоянно посещала свой приходской храм Успения Богородицы в Клементьевской слободе… Костя прислуживал в алтаре, пел в хоре, читал. Любил он и колокольный звон. Звонить обучался в Троице-Сергиевой Лавре у звонаря инока Сергия». Монах передавал свое мастерство из рук в руки, как это всегда было принято на Руси. Испокон веков звоны передавались от звонаря к звонарю. И старательный, ревностный мальчик хорошо запомнил все, чему учил его старый звонарь.

1918 год стал началом трудного периода в истории Лавры. Лавра, как и иные монастыри в России, была большевиками юридически обращена в трудовую артель, однако монашеская жизнь продолжалась до 21 октября 1919 года, когда монахи были переселены в Черниговский и Гефсиманский скиты. 10 ноября 1919 года президиум исполкома Сергиевского уезда принял решение о закрытии Лавры. В марте 1919 года была распущена Московская Духовная академия, а её помещения были отданы электротехническим курсам; 11 апреля были вскрыты мощи преподобного Сергия. 20 апреля 1920 года, несмотря на ряд посланий Патриарха Тихона председателю Совнаркома В. И. Ульянову (Ленину) с просьбой об отмене распоряжения о закрытии Лавры, вышло постановление Совета Народных Комиссаров. Троицкий собор был закрыт немедленно, братия выселена. И вот 31 мая 1920 года по церковному календарю совершилось последнее богослужение, и колокола в Троице-Сергиевой Лавре звонили в последний раз. На прощальный звон Сережа-слепец послал своего ученика Костю Родионова. Из воспоминаний дочери Константина Родионова: «...инок Сергий рыдал и не мог звонить...». По одним сведениям, звонарь отправил мальчика со словами: «Костя, пойди, за меня позвони, ударь в последний раз, попрощайся с «Лебедком» – так любовно называли монахи колокол «Лебедь»; по другим: «Иди, отзвони, Костя, напоследок за меня, я не в силах, да «Лебедок», «Лебедок»-то поцелуй, простись...».

О том, как погибали лаврские колокола, приведём выдержку из статьи историка-архивиста В. Ф. Козлова "Гибель церковных колоколов в 1920-1930-е годы":

"…трагической была история гибели знаменитых колоколов Троице-Сергиевой Лавры. Колокола на величественной 87-метровой лаврской колокольне поражали своей величиной и искусством колокольного литья. Самый большой — Царь-колокол, отлитый по указанию Елизаветы в 1748 году, был самым большим колоколом России (после двух кремлевских). Огромные размеры и вес имел также Воскресный, или Корноухий колокол (1270 пудов), отлитый знаменитым Ф. Маториным в 1683 году и названный так за то, что не имел медных отливных ушей.

Полиелейный (Годуновский) колокол весом 1850 пудов был отлит при царе Борисе Годунове в 1650 году. Самым же старым колоколом лаврской звонницы были колокол Славословный (Лебедок) весом 625 пудов 1594 года и небольшой 20-пудовый Никоновский, отлитый еще в 1420 году при игуменстве преподобного Никона. Художественно-историческое значение имели небольшие колокола 1598, 1649, 1662 годов, большие Панихидный (1796 г.), Вседневный (Переспор) 1780 г., и другие. По распоряжению Главнауки в середине ноября 1929 года музейные работники Сергиевского музея с рабочими Рудметаллторга стали готовить к съемке Царь-колокол и 6 других крупных колоколов, за исключением некоторых наиболее древних.

Музейщики, правда, никак не соглашались на уничтожение Воскресенского (Корноухого) колокола, отлитого в XVII веке. Завидную настойчивость проявили руководители Московского окружного финотдела (Барышев, Свет), потребовавшие от Главнауки снятия и Корноухого, обосновывая это и тем, что «помимо этого колокола в Лавре есть еще 3 колокола конца XVII века». Уже в конце ноября 1929 года заведующий музейным подотделом МОНО Клабуновский дал разрешение Рудметаллторгу на снятие Корноухого.


За гибелью гордости России — колоколов первой по значению на Руси обители, Троице-Сергиевой Лавры, следили многие. Иллюстрированные печатные официозы типа «Безбожника», «Безбожника у станка», «Огонька» и другие печатали фотографии низверженных четырехтысячепудового Царь-колокола, а также Корноухого, Годуновского, и улыбающихся победителей на них. Приведем дневниковые записи известного русского писателя М. Пришвина, бывшего свидетелем этой трагедии:

«11-го (января 1930 г.) сбросили Корноухого. Как по-разному умирали колокола. Большой Царь, как Большой, доверился людям в том, что они ему ничего худого не сделают, дался, опустился на рельсы и с огромной быстротой покатился. Потом он зарылся головой глубоко в землю. Толпы детей приходили к нему и все эти дни звонили в края его, а внутри устроили себе настоящую детскую комнату. Корноухий как будто чувствовал недоброе и с самого начала не давался, то качнется, то разломает домкрат, то дерево под ним трескается, то канат оборвется. И на рельсы шёл неохотно, его потащили тросами… Когда он упал, то и разбился вдребезги. Ужасно лязгнуло, вдруг все исчезло: по-прежнему лежал на своем месте Царь-колокол и в разные стороны от него по белому снегу бежали быстро осколки Карнаухого…»



III

Закрылась Лавра. Наступило самое страшное для страны двадцатилетие. Казалось, навсегда ушли в расстрельное и лагерное небытие молчаливые люди в чёрных облачениях, люди другого века, другого мира. И как в то время мог сохраниться человек, молодой ещё мужчина, про которого наверняка многие в городе знали, что он – человек верующий, более того, последний лаврский звонарь? Как, какими путями Господь уберёг Костю Родионова? Ведь такие люди были под особым наблюдением, и если старого слепого калеку, как инок Сергий, ещё могли пропустить, не отправив в лагерь, а просто создав такие условия, что он сам умер от голода, то как молодой Костя Родионов ушёл от беспощадных сталинских чисток тридцатых годов? Никто, только Бог, мог сотворить такое чудо, покрыть человека Своего. 

Костя Родионов родился 3 июля 1903 года в Сергиевом Посаде, окончил мужскую гимназию. После закрытия Лавры уехал в Ростов Великий, где работал на железной дороге. В Ростове Константин Иванович продолжал звонить. В 1927 году вернулся в Сергиев Посад, работал на Московской железной дороге, со временем стал начальником станции Софрино, затем работал на почте техником по ремонту аппаратуры. Постоянно посещая Ильинский храм, Константин Иванович познакомился там с архимандритом Гурием, будущим настоятелем вновь открывшейся послевоенной Лавры.

Официальной датой открытия Лавры считается Пасха 1946 года, но оживать монастырь начал еще в 1944 году, а Ильинский храм за Лаврой, как уже упоминалось, открытым оставался всегда. В 1944 году начались реставрационные работы в Успенском соборе. В конце 1944 года заработали на колокольне часы с боем и перезвоном четвертей часа. Восстановил их надсмотрщик за часами Владимир Чернохвостов. На колокольне у него была комната. Все звали его запросто: Володя-часовщик. Мы уже немного писали о интереснейшей истории лаврских курантов и людях, причастных к их спасению (см. статью "Старинные лаврские куранты скоро снова пойдут").

В конце 1945 года начались работы по реставрации и установлению центрального креста на большом куполе Успенского собора. Работу проводили мастера из Загорского оптико-механического завода во главе с бригадиром Владимиром Алексеевичем Лошкаревым – уникальным мастером, умельцем на все руки. В бригаду Лошкарева входил и его родной брат Леонид, а также жена брата - Ульяна Терентьевна, которая золотила купола Успенского собора. Владимир Алексеевич составлял специальную мастику, секрет которой знал только он, а потом на нее накладывали сусальное золото. В 1946 году в бригаду Лошкарева вошел и Володя-часовщик, став его правой рукой.

Зимой 1945-46 годов, когда слухи о том, что Лавра скоро откроется, стали ходить все настойчивее, один из прихожан Ильинского храма всё время спрашивал: – «Когда же?... Я и веревочки припас...». Это был Костя Родионов, теперь уже Константин Иванович Родионов.

И вот наступила Страстная седмица 1946 года. В Великий Четверг, 5 апреля по церковному календарю, когда Константин Родионов поднялся на колокольню, чтоб оценить степень готовности колоколов к звону, – хотя разрешения на звон еще не было, – то увидел, что в оставшиеся колокола звонить нельзя! У «Лебедя» хомут из воловьих жил, на котором держится язык, был весь в глубоких трещинах, оттянулся, отвис так, что ударные его места оказались ниже края колокола. У трех трезвонных колоколов и вовсе нет языков. Нет и трезвонной площадки с лесенкой к ней. Владимир Алексеевич Лошкарев, узнав от Родионова о разрухе на колокольне, вызвался помочь и исправить все к Великой Субботе.

В Великую Субботу днем из Москвы пришло разрешение на звон! Константин Иванович в радостном волнении со связкой веревок с нетерпением ждал, когда же можно будет подниматься на колокольню. Понятно волнение звонаря, ведь когда в 1920 году закрывали Лавру, последний прощальный звон вел он – 16-летний Костя Родионов, и теперь начинать, «открывать» звон ему, уже 43-летнему Константину Ивановичу Родионову! Значит, верно будет говорить о преемственности колокольного звона в Свято-Троицкой Сергиевой Лавре, о том, что, несмотря на закрытие Лавры, традиция колокольного звона сохранилась, ведь открывал звон ученик старейшего лаврского звонаря, слепого инока Сергия, – Константин Родионов. 


Пасха 1946-го

Вот как вспоминает протодиакон Сергий Боскин о тех событиях: 

«Проталкиваюсь на левый клирос. Старый звонарь (К. Родионов – ред.) со связкой веревок в ожидании, стоящий рядом Владимир Александрович докладывает: «Все сделано!» (чтобы начать звон). Наместника (архимандрит Гурий (Егоров) – ред.) нет. По словам отца Гурия, он был на «великосубботнем терзании». Директор музея только в 10.30 вечера дал ключ от колокольни, хотя о разрешении звона директору было передано из Москвы еще днем. Пробившись через толпу, явился измученный наместник, шепнул мне о трудностях получения ключа. Говорю отцу Гурию: «Там все сделано» – и представляю звонаря. С воодушевлением отец Гурий благословляет упавшего к нему в ноги Костю Родионова начать благовест. Понятен трепет звонаря: когда в 1920 г. закрывали Лавру, последний прощальный звон вел он, и вновь начинать ему. С ним пошли мастера-умельцы В.А. Лошкарев и Володя-часовщик. Со слов Константина Ивановича Родионова: «Открыли и заперли мы дверь за собой. Со свечками стали подниматься на 2-й ярус, спешим, полагается в одиннадцать ударить, а время около этого. Взошли. Осмотрелся, мне светили свечками: язык у «Лебедя» – на новом металлическом хомуте на болтах, новый мостик с лесенкой для трезвона. Быстро стал налаживать веревки к колоколам, помощники мне помогали. И так близко мне вспомнилось, как в 20-м году отзвонил последний звон, поцеловал «Лебедя», – и теперь поцеловал уцелевший «Лебедок». Время одиннадцать. Господи, благослови! И, осенив себя крестным знамением, стал раскачивать. И зазвучал наш «Лебедок». Передав звон в руки Владимиру Александровичу, стал готовиться к трезвону. Объяснил Володе, когда нужно ударить по двум клавишам в колокол северного пролета».  


Крестный ход на Пасху 1946 года

Находившиеся в алтаре сосредоточенно молились. Незабываемые минуты ожидания. И вот донеслось: первый удар, второй, третий... и родной, с детства знакомый звон – звон с лаврской колокольни. Волнение, радость, благодарность, слезы. Не передать всего. Отец Гурий на коленях склонился ниц перед святым престолом. Отец Иларион слева от престола, на коленях, воздев руки, со слезами повторял: «Господи, вся Тебе возможна». Торжественно неслись звуки древнего колокола в тиши ночи ранней весны. Город не спал, все слушали. В переполненном соборе все как бы затаили дыхание. Под доносившийся мелодически-размеренный гул (как музыка) с легкостью я читал канон полунощницы. Служащие – архимандрит Гурий, архимандрит Иларион, игумен Алексий, иеродиакон Иннокентий – облачились в пасхальные облачения прежней Лавры, взятые в музее. «Воскресение Твое, Христе Спасе...» – отверзаются Царские врата. Через переполненный народом собор впереди идет хор, за ним Саша и Игорь с запрестольными образами, у меня икона Воскресения Христова, отец Иларион с иконой Преподобного Сергия, отец Алексий с Евангелием, отец Гурий с крестом и трехсвечником, отец Иннокентий со свечой. Спускаемся по ступенькам с паперти – начался трезвон «во вся»,– родной, с детства знакомый звон – звон с Лаврской колокольни. Волнение, радость, благодарность, слезы... Не передашь всего...». После 26-летнего онемения в обители Преподобного Сергия в пасхальную ночь зазвонили колокола: сразу, неожиданно. Народ, заполнивший под колокольней площадь, стоял с зажженными свечами. Столько было свечей, что на фоне ночного неба колокольня казалась в розовом сиянии… 

Лаврский "Переспор"

Вскоре наладили колокол «Переспор» на третьем ярусе, подключить его к звону получилось уже на Пасхальной седмице.

После открытия Лавры Константин Родионов стал постоянно звонить. Кроме того, пел в хоре, читал. В 1950 году Константин Иванович перенес операцию и посещал Лавру уже как прихожанин. В 1963 году он вышел на пенсию. Скончался Константин Иванович Родионов 15 декабря 1981 года, отпевали его в Ильинском храме. Он был очень начитанным, многознающим человеком, любил выращивать цветы. Но больше всего он любил храм, церковную службу, любил колокольный звон. Видимо, любил так, что Господь именно его выбрал как связующее звено, как мостик через немое межвременье страшных тридцатых годов. 


IV

Константина Ивановича сменил монах Александр (Кумачев), родом тоже из Сергиева Посада. С 1946 года он нёс послушание закупщика. В 60-е годы был звонарем Лавры, а за два года до кончины был пострижен в монахи и назначен старшим звонарём. Чтобы показать, что это был за человек, приведём воспоминания архимандрита Тихона (Агрикова), хотя отец Тихон в них и не касается именно звонарского послушания монаха Александра. Но характеристику этому труженику Божию он даёт удивительно верно:

«Особенно трудно было отцу Александру справляться со своим послушанием (закупщика – ред.) в годы, когда везде и всюду ощущался недостаток самого необходимого (здесь речь идет о пятидесятых годах XX века, то есть о советском времени). Тогда отец Александр буквально сбивался с ног, чтобы только раздобыть что-либо для братии… Если где на рынке или в магазине ему поначалу не отпускали просимое, то он все это умел улаживать и так или иначе добивался своего.

“Рыжий, рыжий”, – звали его молодые монахи, которые побойчее. Но отец Александр нисколько не обижался. Он и сам хорошо знал, что рыжéе его и не сыщешь на всём свете. Его лицо расплывалось в широкой улыбке, и как ни в чем ни бывало он мирно и весело беседовал с молодыми, которые так “вежливо” его величали.

Ведь вот бывает так в жизни. Иной человек и читает слово Божие, и ходит в храм не очень редко, и к людям будто бы относится по всем правилам христианской морали, а всё-таки жизнь свою духовную как следует не может наладить. Всё у него идет кувырком, всё как попало да как придется. Словом, нет настоящей духовной жизни, дыхания благодати в его душе. А иной человек совсем “ушел” в других. Он как будто совсем собой и не занимается, мало и молится, и в храм редко ходит, и книг божественных мало читает, а вот живет не собой, а другими, отдаёт им все свои силы и страдает о них. Они совсем ему и не родные и не близкие, а вот в них вся его жизнь. И физически, и духовно он о них болеет, о них переживает, о них заботится.

Игумен Михей

Вот такого рода человеком и был отец Александр. Всё его благочестие, вся молитва, все минуты жизни были посвящены как раз не себе, даже не своему духовному совершенствованию, а пользе ближних, заботе о них, об их здоровье, питании, одежде и прочем… Служение ближним заполнило всю его душу, взяло у него все силы, и… такой самоотверженный подвиг был Господом любовно принят». 

Отец Александр, вместе с Константином Ивановичем Родионовым, воспитали впоследствии удивительного звонаря, ставшего целой эпохой в истории лаврского колокольного звона. Имя ему – игумен Михей.


IV

В 1951 году в Лавре появился Иван Михайлович Тимофеев – будущий отец Михей. Жизнь отца Михея – это пример подлинного служения Господу для любого христианина, образец настоящего монашеского делания. Родился Ваня слабым и болезненным ребенком в 1932 году в селе Чернявка Белгородской области. В начале Великой Отечественной войны он заболел тяжелейшим, несовместимым с жизнью недугом, – опухолью головного мозга, вскоре к этому заболеванию прибавился и диабет. В восемь лет он перестал расти, и до 28 лет ростом был как ребенок. Когда мальчику было лет 13-14, его положили на обследование в больницу в Курске. Мама, которая была с ним, постоянно ходила на Богослужение в Сергиево-Казанский Кафедральный собор, где часто служил владыка Гавриил (Огородников), выдающийся архиерей, известный своей неуступчивостью советским властям, крайне скромной жизнью и простыми и доходчивыми проповедями. Он временно управлял тогда Курской епархией. По совету прихожанки этого собора мама с мальчиком посетили известную своей глубокой духовной жизнью схимонахиню Мисаилу, в миру Матрону Гавриловну Зорину. Это посещение изменило всю дальнейшую жизнь Вани. Перед отъездом домой мама подвела сына под благословение к владыке Гавриилу, и владыка обещал взять мальчика к себе. 


Вскоре от владыки, из Вологды, куда его направили на служение, пришло письмо, в котором он, в частности, пишет: «Дорогой Ванюша, приезжай ко мне... будешь у меня послушником...». По прошествии времени владыка Гавриил направил Ваню на учебу в Московскую семинарию. В 1951 году Иван Тимофеевич поступил в семинарию, и каждые каникулы ездил в Вологду к владыке, служил у него иподиаконом, стоял с посохом у Царских врат. После успешного окончания семинарии в 1955 году его направили служить во вновь открывшийся храм Московской Духовной академии. Конечно, со дня поступления в семинарию Иван постоянно жил в Лавре, и произошло удивительное: до этого из-за болезней бывший ростом с ребёнка, Иван стал расти. И вот он, определившись в своем будущем,– уйти в монастырь, – пишет владыке Гавриилу письмо, в котором просит его архипастырского благословения. Ответ владыки наполнен любовью и теплом: «Дорогой Ванюша! Бесконечно рад, счастлив твоим выбором остаться в стенах Лавры Преподобного Отца нашего Сергия... там, вблизи раки Преподобного, иметь подвиг послушания, иметь также стремление посвятить себя на служение Господу. На сей подвиг молитвы и послушания я с радостью благословляю тебя. Матерь Божия и молитвы преподобного Сергия пред Господом всегда да будут твоим покровом. Крепко обнимаю и целую тебя. Твой епископ Гавриил».

28 февраля 1958 года Иван Тимофеев был пострижен в монахи с именем Михей и в том же году посвящен во иеродиаконы. В монастыре этот тихий, скромный и незаметный человек нес разные послушания. И всегда своим деланием творил чудеса, и сама жизнь отца Михея – это настоящее чудо! Долгое время отец Михей нес послушание благоукрасителя цветочных клумб. Всех поражало разнообразие цветов, ухоженность клумб и газонов. Послушание нелегкое. Он выполнял то, что с большим трудом далось бы и здоровому человеку. Сам возил тяжелые тележки с землей, обустраивал клумбы. Но при этом, как уже говорилось, отец Михей с детства страдал набором тяжелых болезней, и врачи рассказывали о нём своим студентам как о необъяснимом чуде — по всем предположениям медицины, жить с такими болезнями просто невозможно. Ходил он с двумя палочками.


Отец Михей рассказывал, что еще с юности у него было горячее желание звонить в колокола. После окончания семинарии, оставшись послушником в Лавре, он начал понемногу приобщаться к звонарному делу; ему очень хотелось научиться звонить так, как звонил отец Александр (Кумачев), про которого мы писали выше. Отец Михей смотрел, как звонит отец Александр, затем отец Александр помогал звонить отцу Михею. Самостоятельно звонить отец Михей стал в 1962 году. Из воспоминаний отца Михея: «Начав постоянно звонить в 1962 году, я целое лето мучился: шла подготовка мышц, руки страдали от тросов, шло привыкание организма - привыкал к стоянию на одной ноге, тогда была одна педаль, теперь их пять, это очень много».

Звон отца Михея слушали и Константин Иванович Родионов, и отец Александр, и оба подтвердили, что отец Михей звонит правильно, как в Лавре звонили, что он их последователь. Это значит, что сохраняется преемственность, что сохраняются традиции Лаврского колокольного звона. Отец Михей становится главным звонарем Лавры, а в 1992 году получает сан игумена.

Наладил он также звон на древнейшей звоннице Духовского храма, там 5 колоколов основных и 8 трезвонных. При его же участии приладились устраивать согласие при звоне в «Переспор». Игумен Михей обладал уникальным музыкальным слухом, чутьем и безупречным чувством ритма. Он создал на уцелевших колоколах собственную мелодию звона, в настоящее время широко известную как "Звон Свято-Троицкой Сергиевой Лавры". В последний раз этот удивительный человек звонил 18 июля 2007 года, на праздник Преподобного Сергия. Он был уже совсем в немощи, и преодолеть путь на вершину колокольни ему помогали трое. Отец Михей часто говорил: «Я так люблю звон, без звона жить не могу». 


К легендарному звонарю приезжали со всей России за советом и опытом, его высочайший авторитет в среде звонарей стал той основой, на которой произошло возрождение современного искусства колокольного звона в России. Лаврский игумен участвовал в организации звонов в Свято-Даниловом монастыре в середине 1980-х годов, его слово стало решающим при выборе колоколов для возрожденного Храма Христа Спасителя: конкурс мог обернуться профанацией, если бы на последнем этапе к решению этого важнейшего вопроса не был привлечен главный лаврский звонарь.

Игумен Михей (Тимофеев) отошёл ко Господу 22 марта 2009 года. Похоронен он на Деулинском кладбище — там же, где покоится вся братия монастыря. Его имя отлито в бронзе на новом Царь-колоколе, как знак его высочайшего вклада в возрождение колокольного звона в России. 

С его уходом завершилась целая эпоха в церковно-звонарской профессии. В России не осталось более ни одного звонаря, который бы прямо учился у церковных звонарей, звонивших до революции 1917 года. В Лавре теперь звонят ученики игумена Михея. 

Конечно, отец Михей звонил не один. В Лавре многие из братии несли это удивительное послушание. Это отец Петр, игумен Порфирий (Клеменко), игумен Андроник (Трубачев), игумен Серафим (Дыбов), иеромонах Иннокентий и другие. В «Лебедя» звонили отец Макарий – сейчас он является духовником Пантелеймонового монастыря на Афоне, игумен Илиан, игумен Питирим, иеромонах Феодосий, иеромонах Амвросий. 

Трагична судьба ещё одного лаврского звонаря того времени, иеромонаха Мефодия (Кухара). Впоследствии его назначили секретарём Русской Духовной Миссии в Иерусалиме. Отец Мефодий добросовестно исполнял все возлагаемые на него послушания. Сестры Горненской обители в Айн-Кареме, близ Иерусалима, часто обращались к нему за советом и помощью, исповедовались у него. Невзирая на усталость, ибо трудиться приходилось много, он всегда помогал инокиням в их нуждах. 27 июня 1987 года, в субботу, иеромонах Мефодий отправился на отдаленный участок Русской Духовной Миссии близ Геннисаретского озера для совершения воскресной службы в находящемся там храме во имя равноапостольной Марии Магдалины. В понедельник, 29 июня, после совместного труда с сестрами обители на садовом участке, он ушел к источнику равноапостольной Марии Магдалины, расположенному в дальнем углу участка, и оттуда не вернулся. Вскоре его тело с глубокими ранами на голове было обнаружено в бассейне, куда впадает вода источника. 

Неисповедим и таинственен Господь, призвавший иеромонаха Мефодия в вечность. Смерть отца Мефодия духовно перекликается со смертью оптинских братий иеромонаха Василия, иноков Трофима и Ферапонта, убиенных на Пасху 1993 года, и многих, многих других возлюбленных детей Господних. 


V

Нам осталось только немного рассказать о современных звонарях обители, тех из братии, кто сейчас продолжает традиции лаврского колокольного звона. Вообще, монахи не любят, когда о них говорят, да при жизни это и не нужно; монашеское делание не терпит публичности. Поэтому расскажем совсем немного о старшем ныне лаврском звонаре.

Игумен Антоний (Зинин)

В настоящее время главным звонарем Свято-Троицкой Сергиевой Лавры является ученик игумена Михея игумен Антоний (Зинин). Со звоном он познакомился ещё в раннем детстве. Как вспоминает отец Антоний: «Учиться звону я начал еще в Александрове, лет с 7-8, жила там жила моя семья. В городе был единственный действующий Троицкий храм на территории бывшего Успенского женского монастыря. В притворе этого храма висело несколько колоколов - 4 средних и 4 мелких валдайских колокольчика. Звонарём был некий Александр Филиппович, у него были больные руки со скрюченными пальцами, которые не могли держать веревки, поэтому наматывал тряпки на руки и звонил. Это запало в душу. И там были первые уроки».


В Лавру будущий монах ездил с детства. С 1979 года начал ходить на колокольню и смотреть, как звонят. Отец Михей приметил мальчика и, как вспоминает отец Антоний, как-то сказал: «... ходи, учись, я буду старый, не смогу лазить на колокольню, ты меня заменишь». Отец Антоний пришел в монастырь, когда отец Михей становился уже немощный и все реже поднимался на колокольню. Игумен Антоний продолжает рассказывать: «Отец Михей стал потихоньку обучать меня, сначала говорил: «... ходи, смотри, как я звоню», потом звонил моей рукой, по рукам бил, чтоб руку я освобождал, помогал звонить, слушал, как я самостоятельно звоню, говорил замечания, пожелания»... Когда отец Михей заболел и лежал в больнице здесь же, в Лавре, на территории семинарского корпуса, отец Антоний звонил самостоятельно, это было в начале 80-х годов. Когда отец Михей вышел из больницы, то он продолжил обучение. Старый звонарь очень требовательно и строго относился к звону. Видя ревность отца Антония к звону, другие звонари, отец Мефодий и отец Петр, разрешали ему звонить. В 1988 году отец Антоний поступил в семинарию. Случалось, что на занятия прибегал иеромонах Амвросий, снимал отца Антония с уроков, и они бежали звонить. В 1991 году отец Антоний был принят в число братии монастыря.

Отец Антоний говорит: «Я свое служение Богу исполняю таким образом, - поднимаюсь в любую погоду, и в дождь, и в снег, на колокольню, и звоню». Конечно, сейчас он имеет своих учеников.

В Лавре очень строго относятся к традициям, к культуре православного звона. Как-то, будучи приглашён в Екатеринбург, на фестиваль колокольного звона «Благовествуй, земле Уральская!», игумен Антоний, резюмируя результаты фестиваля, подчеркнул: «Представляются разные традиции звонов, все они могут развиваться, ведь это область фантазии. Но, несмотря на это, звон находится в неких рамках канона, чтобы музыка не превращалась в джаз и прочие направления, сохраняются именно ритмичные, красивые рисунки».


** ** **

Вот и прошла перед нами череда старших лаврских звонарей. Судьба каждого из них заставляет кого-то из нас говорить тихонько, про себя: Господи, я тоже так хочу! Хочу прожить такую же полную жизнь. Я тоже хочу, как слепой инок Сергий, руководить Большим праздничным звоном, когда звонило одновременно двенадцать звонарей, а потом тоже хочу плакать, провожая Костю Родионова на последний перед закрытием обители звон. 


Хочу, как шестнадцатилетний Костя Родионов, подняться последний раз на колокольню, ударить в "Лебедок", поцеловать его, проститься, казалось бы, насовсем, а потом, через десятилетия, пасхальной ночью 1946-го, снова встретиться с уцелевшим бронзовым другом, приладить верёвки, начать раскачивать, и вот – первый удар, второй, третий… 

Хочу, как монах Александр (Кумачев), разрываться между служением людям и колокольней.

Хочу, как игумен Михей (Тимофеев), не замечать телесную немощь, болезни и скорби ради постоянного святого труда Создателю своему. 

Все эти люди пронесли свою жизнь, свою веру, как свечу, через беспощадное двадцатое столетие, и когда догорала одна свеча, от неё Божиим Промыслом зажигалась другая. Будем надеяться и просить Господа, чтобы в обители Преподобного Сергия так было до скончания века.


Максим Назаренко, специально для сайта STSL.Ru

8 Апреля 2019

< Назад | Возврат к списку | Вперёд >

Интересные факты

Начало строительства Каличьей башни Лавры
Начало строительства Каличьей башни Лавры

4 июня (22 мая) 1759 года в Троице-Сергиевой Лавре началось строительство Каличьей башни (1759–1778). Строилась она по проекту московского архитектора И. Жукова на деньги, сэкономленные при возведении колокольни (РГАДА. Фонд Лавры. Балдин В.И. - М., 1984. С. 210) (Летопись Лавры).

Первая Пасха
Первая Пасха
21 апреля 1946 г., в праздник Светлого Христова Воскресения, в Троице-Сергиевой Лавре состоялось первое после 26-летнего перерыва праздничное богослужение. С этого дня в Троицкой обители был возобновлен богослужебный круг церковного года... 
Первый благовест Троицкой обители
Первый благовест Троицкой обители
20 апреля 1946 года в Великую Субботу Страстной седмицы из Троицкого собора в Успенский собор Лавры в закрытой серебряной раке перенесены мощи Преподобного Сергия. В 23.00 часов вечера того же дня впервые за четверть века с лаврской колокольни раздался благовест...
Визит великой княгини Александры Петровны Романовой
Визит великой княгини Александры Петровны Романовой
20 апреля 1860 г., по свидетельству исторических хроник, в Троице-Сергиеву Лавру, по дороге в Ростов, прибыла великая княгиня Александра Петровна Романова, известная своей обширной благотворительной деятельностью...
Первое богослужение в возрожденной Лавре
Первое богослужение в возрожденной Лавре
19 апреля 1946 г. в возвращенном братии Троице-Сергиевой Лавры Успенском соборе прошло первое богослужение – утреня Великой Субботы с обнесением Плащаницы вокруг собора...