Архиепископ Иннокентий (Борисов) Херсонский. Слово о весне, третье

Архиепископ Иннокентий (Борисов) Херсонский. Слово о весне, третье

Архиепископ Херсонский Иннокентий

В настоящее время естествоиспытатели любят смотреть на природу, нас окружающую, как на заветную храмину древностей, наполненную всякого рода памятниками давно прошедших событий, и стараются посредством собрания сих памятников, без письмен и преданий, восстановить историю первобытного мира. Отдавая справедливость их неутомимым трудам и пожелав им вместе с сим теснейшего знакомства с бытописанием Моисеевым, которое одно сообщает более истинного понятия о первых днях мира и человека, нежели сколько доселе можно было извлечь о том сведений из всех многотрудных открытий на поверхности и в недрах земли, заметим, что природа, нас окружающая, свидетельствуя и наружностью и внутренностью своею о грозном и печальном прошедшем, в то же время для внимательного наблюдателя может служить провозвестницею великого и радостного будущего. Книга природы в сем отношении похожа на книгу Откровение, в коей история и повесть соединены и, так сказать, перемешаны с пророчествами и предзнаменованиями. Посему долг естествоиспытателя — не останавливаться при рассматривании природы на познании одного прошедшего, но и устремлять, хотя по временам, взор к тому великому и славному будущему, коего, по замечанию святого Павла, «чает» и к коему готовится вся тварь (Рим. 8; 19).

Время года, нами рассматриваемое, также не лишено прорицательного значения. Так взирал на весну Сам Господь и Спаситель наш. Припомните последнюю беседу Его с учениками на горе Елеонской о последних днях мира. Желая пояснить для них указанные Им признаки будущей кончины мира и Своего пришествия, Он обратил внимание их на то, что происходит с деревами при наступлении весны. Возьмите, вещал Он, пример со смоковницы: «когда ветви ее становятся уже мягки и пускают листья, то знаете, что близко лето; так, когда вы увидите все сие, знайте, что близко, при дверях» [14] (Мф. 24; 32–33). Подобным образом и апостол Павел, чтобы прояснить возможность будущего востания из персти земной наших тел и защитить Евангельское учение о сем от недоумений, обращается также к весне, и в судьбе воскресающих в это время от смерти зимней семян находит предъизображенной судьбу тел человеческих, имеющих, подобно семенам, принять новый и лучший вид в день всеобщего воскресения. Последуя сим указаниям, взглянем, братие, на весну, как на образ и провозвестницу будущих всемирных событий.

Весна изображает будущее обновление мира уже неизвестностью своего наступления. Всяк знает зимою, что должна наступить весна; но когда именно она начнется, сего не может сказать ни один мудрец. Подобным образом все ожидаем вечной весны в новом мире; но когда последует конец мира настоящего, сие ни для кого недоведомо (непостижимо). Напрасно благочестивая, но неосторожная любознательность, уверив наскоро себя, силится потом уверить других, что она нашла способ предузнать время скончания мира; вопреки сему годы и столетия идут и преходят, показуя, что они навсегда положены во власти Господа времен и лет, и потому не подлежат никаким выкладкам и расчетам человеческим. Напрасно и неверие брало бы отсюда повод и причину отвергать будущее пакибытие мира и подрывать толико отрадное для всех страждущих и обремененных учение Евангелия об ожидающем всех и каждого воздаянии за подвиги и жертвы для добродетели. После долгих и премрачных дней ожидания, наступит наконец и величественный день исполнения: явится небо ново и земля нова, «в нихже одна правда живет»[15] (2 Пет. 3; 13), и откуда навсегда будет изгнана всякая печаль и всякое воздыхание.

Где это новое небо и эта новая земля теперь? Здесь же, под сим ветхим небом и сею устаревшею землею. Как может до времени сокрываться новое будущее под ветхим настоящим, это каждый год показывают нам зима и весна. Природа зимою и природа весною так между собою противоположны, что кажется, это не одна, а две природы, совершенно различные; и если бы кто не видел никогда весны, то среди зимы ему трудно представить, чтобы там, где все покрыто снегом и льдом, цепенеет в мертвом безчувствии, через несколько времени все могло ожить, расцвести, препоясаться радостью и красотою. Между тем в природе, в продолжение зимы, находится весь запас для красот будущей весны; самая зима есть не что иное, как необходимое приготовление к тому; под единообразным и грубым покровом ее совершается тайна возобновления сил природы, истощенных летним плодоношением. Так и под грубою пеленою нынешнего образа и состава вещей, во внутренней храмине естества, уготовляется таинственно прекрасный вид будущего нового неба и новой земли. Когда приготовления окончатся, тайная работа будет довершена; тогда завеса отнимется и наступит великий день всемирного обновления.

Как будет поднята завеса? Подобно тому, как она поднимается ежегодно в начале весны. И тут всякий раз бывает, можно сказать, преставление всех вещей, нас окружающих, и небо и земля приемлют новый вид: солнце, тонувшее в туманах, едва бросавшее лучи, смиренно и как бы нехотя ходившее вскрай горизонта, вдруг приемлет свойственную ему величавость, восходит на верх свода небесного, бросает потоками свет и теплоту; земля пробуждается от зимнего сна, сбрасывает с себя оковы льда и снега, проникается теплотою и жизнью, и износит все, что хранилось в ее недрах. Подобное сему, но гораздо в большем размере, произойдет, по учению слова Божия, в конце мира. И тогда главными действователями будут свет и теплота; но они расплавят уже не поверхность только земную, не ледяную кору, а самый состав, самое сердце земли; тогда, по выражению апостола, самые стихии «сжигаемы разорятся»[16] (2 Пет. 3; 10). Где возьмется столько света и теплоты? А где их нет теперь? Ударьте камень о камень — и явится огонь; ударьте лед об лед — и тут огонь. Внутри каждой вещи пламень; стоит только возбудить его, и он обнимет собою все видимое.

Как с наступлением весны все, лежавшее внутри земли и способное ожить, оживает и выходит на поверхность ее, а что оставалось на сей поверхности принимает новый вид, так и в день всемирного пакибытия все телеса человеческие, почивавшие как семена в утробе земной, оживут и восстанут из персти. А с теми из собратий наших, коих сей великий день обновления застанет в живых, произойдет, по уверению апостола, перемена другого рода: они, не умирая, получат новое тело, сообразно новому образу лучшего бытия; и поелику тогда все будет совершаться с необыкновенною силою, то изменение сие, по уверению того же апостола, последует с чрезвычайною быстротою, яко «во мгновении ока» (1 Кор. 15; 52).

Займем еще от весны, по примеру апостола Павла, способ к устранению недоумений об истине нашего будущего воскресения, от коих приходят иногда в смущение души самые добрые.

Для плотского разумения, привыкшего останавливаться единственно на том, что видит глаз и слышит ухо, и не умеющего восходить от видимого к невидимому, может казаться непостижимым, даже противоестественным, учение Евангелия о воскресении тел человеческих. Откуда возьмется плоть, которая давно обратилась в прах и смешалась с землею, или рассеялась по воздуху? Тем паче как могут воскреснуть те из тел, кои, обратившись в землю и войдя в состав ее прозябений, чрез них сделались пищею, и следовательно, принадлежностью других тел человеческих? Все сие представляется неудоборешимым и темным. И на все сие как бы, думали вы, отвечает святой Павел? «Безумие..». - восклицает он, — «еже сееши, не тело будущее сееши, но голо зерно, аще случится, пшеницы или иного от прочих: Бог же дает ему тело, якоже восхощет, и коемуждо семени свое тело» [17](1 Кор. 15; 37–38). Сравнение весьма верное и потому весьма убедительное. Ибо что мы действительно сеем осенью? Не статные и высокие стебли, не золотые колосья, а голое зерно, которое, в продолжение зимы, замирает, а перед наступлением весны, от усилившейся теплоты земной, теряет свой вид и приходит в состояние тления; но это самое истлевание и смерть служат основою, началом и условием будущего стебля и колоса, так что те зерна, кои не умерли таким образом до наступления весны, не могут дать от себя ничего, остаются в земле и обращаются в прах. Подобно сему и предаваемые земле телеса человеческие суть семена будущих тел новых, в кои должно облещись нам в великий день воскресения. Находясь в недрах земных, они разлагаются на свои составные части, очищаются посредством тления от всех видов бренности, и таким образом уготовляются к тому, чтобы из них, в свое время, действием всемогущей силы Божией, возникла чистая, первобытная телесность, способная достойно облечь собою уже на всю вечность бессмертный дух человеческий.

Сим же самым сравнением, взятым от семени весною, разрешается совершенно и другое недоумение: как восстанут в день воскресения те из тел, кои смешались с другими телами и обратились, по-видимому, в их состав? Возьмите осенью семена разных растений и смешайте их как угодно; бросьте потом их в землю и смешайте, сколько можно более, эту землю: вы не смешаете сим весеннего всхода; ни одно из семян не забудет своей природы; пшеничное зерно явится пшеницею, роза розою, виноград виноградом; все удержит свою природу, свой вид так, как бы вы посадили его особенно. Удивительно ли после сего, если и наши телеса, несмотря на многообразное смешение их в персти земной, сохранят каждое свою природу? Что составляет в них семя и основу будущего, вечного тела, то ни с чем не может смешаться, ни во что не может претвориться; то неразрушимо и соблюдется всецело до дня всеобщего воскресения.

Все убо, уснувшие сном смерти, восстанут в великий день сей. Но, Боже мой, сколь различна будет участь и свойство восставших! Телеса праведных будут чисты, светоносны, украшены всеми совершенствами, какие токмо возможны для тела человеческого; а телеса людей грешных будут выражать собою все внутреннее безобразие души нечистой и отверженной. Истина поразительная, отдаленная, по-видимому, от всякого опыта, и однако же, дающая себя видеть отчасти каждую весну самому простому глазу. Посмотрите на какой угодно сад: в нем, с новою весною, все обновилось, цветет и благоухает; а некоторые ветви и деревья, кои в продолжение зимы не сохранили в себе внутренней жизни, и теперь голы, сухи, мертвы и безобразят собою прекрасный вид прочих дерев. Весна принесла с собою жизнь, новое облачение и красоту всему царству растений; они одни остались с зимнею наготою и безобразием. Почему? Потому, что в них угасла внутренняя жизнь, потеряна способность принимать питание, дышать воздухом и двигать свои соки. И вот верное изображение человека грешника в день будущего воскресения! И он останется цел среди всеобщего превращения вещей, поелику природа человеческая неразрушима и бессмертна; но будет подобен древу засохшему или замерзшему. Когда под новым небом, на новой земле все оживет и будет наслаждаться новым, лучшим образом бытия, он явится мертв духом, безобразен телом и подвергнется участи древ засохших. Да, братие мои, если и садовник не терпит долго, чтобы вертоград его безобразился весною от сухих дерев, то может ли потерпеть в будущем раю сладости грешников Вертоградарь Небесный? И Он велит собрать сухие и мертвые древа и бросить в огнь вечный. Вечный, говорим, ибо под новым небом, на новой земле все будет вечно.

Чем и как может быть избегнута сия ужасная участь? Очевидно, не нашею чистотою и праведностью, ибо где человек, иже поживет и не согрешит? Чем же? Верою в Господа Иисуса, Коего заслугами покрываются все неправды наши, Коего Кровь Всесвятая сильна очистить нас от всякого греха. Искренним покаянием во грехах наших, соединенным с оставлением злых навыков и темных дел, с посильным вознаграждением наших неправд и беззаконий делами любви и смирения. Се путь на новую землю и под новое небо! Другого нет и быть не может! Аминь.


Источник: архиепископ Иннокентий Херсонский (Борисов). Беседы о природе           


19 Апреля 2019

< Назад | Возврат к списку | Вперёд >

Интересные факты

Начало строительства Каличьей башни Лавры
Начало строительства Каличьей башни Лавры

4 июня (22 мая) 1759 года в Троице-Сергиевой Лавре началось строительство Каличьей башни (1759–1778). Строилась она по проекту московского архитектора И. Жукова на деньги, сэкономленные при возведении колокольни (РГАДА. Фонд Лавры. Балдин В.И. - М., 1984. С. 210) (Летопись Лавры).

Первая Пасха
Первая Пасха
21 апреля 1946 г., в праздник Светлого Христова Воскресения, в Троице-Сергиевой Лавре состоялось первое после 26-летнего перерыва праздничное богослужение. С этого дня в Троицкой обители был возобновлен богослужебный круг церковного года... 
Первый благовест Троицкой обители
Первый благовест Троицкой обители
20 апреля 1946 года в Великую Субботу Страстной седмицы из Троицкого собора в Успенский собор Лавры в закрытой серебряной раке перенесены мощи Преподобного Сергия. В 23.00 часов вечера того же дня впервые за четверть века с лаврской колокольни раздался благовест...
Визит великой княгини Александры Петровны Романовой
Визит великой княгини Александры Петровны Романовой
20 апреля 1860 г., по свидетельству исторических хроник, в Троице-Сергиеву Лавру, по дороге в Ростов, прибыла великая княгиня Александра Петровна Романова, известная своей обширной благотворительной деятельностью...
Первое богослужение в возрожденной Лавре
Первое богослужение в возрожденной Лавре
19 апреля 1946 г. в возвращенном братии Троице-Сергиевой Лавры Успенском соборе прошло первое богослужение – утреня Великой Субботы с обнесением Плащаницы вокруг собора...