ГЛАВА XV. Печальник Русской Земли

ГЛАВА XV
Печальник Русской Земли

Мир и пустынки. Сергий – печальник родной земли. Мамаево нашествие.
Великий Князь в Троицкой обители. Его беседа со святым игуменом.
Иноки-воины. Пророчество святого старца. Икона и крест. Страх
Рязанского Князя. Утро 8 сентября 1380 года. Просфора и грамота
от святого игумена. Татарский богатырь и русский схимник. Грозная
битва. Молитвенная помощь Преподобного Сергия. Памятная запись
Троицкого инока на 21 сентября 1380 года. Благодарный Великий Князь
в обители Живоначальныя Троицы. Димитриевская суббота.
Обетные монастыри. Нашествие Тохтамыша
( 1380 – 1381 )

Радуйся, великославный Российский наш заступниче, отче Сергие!

Акаф. 1. Ик. 12

Радуйся, похвало Отечеству твоему.

Ик. Минеи

Радуйся, пособителю крепкий весем христианским, Радуйся, прогонителю страшный полчищем поганским.

Акаф. 2. Ик. 8

«Мир видит в пустынниках людей бесполезных для гражданских обществ, полагая, что он-то с своею волею, он-то с своим умом, он-то с своими шумными уставами и есть единственный благотворитель обществ. Но мир не понимает значения нравственных сил для общества, не знает ни силы молитвы, ни обширности зрения духовного»° – так говорит святитель Филарет Черниговский. «В благочестивых пустынножителях, отрекшихся от миpa, – говорит Московский святитель Филарет, – мир не думает видеть деятельных сынов отечества и мужей государственных», он даже презирает, ненавидит их. «Но справедлив ли мир, когда он ненавидит людей, которые, оставляя его на всю жизнь, в то же время на всю жизнь обрекают себя желать ему истинного добра в непрестанных молитвах, – и не только желать, но и самым делом доставлять то, чего желают? Святые подвижники подвигами благочестия и чистыми молитвами отводят от него громы раздраженного неба и низводят на него могущественные и действенные благословения, а мир отвергает сих благодетелей! Если бы мир судил о них хотя бы только по одним временным выгодам, и тогда он отвергал бы в них свою собственную пользу; ибо если он считает их ни к чему неполезными, то ясно, что он не знает собственных выгод»135.

Эти рассуждения двух соименных святителей наших прекрасно идут к житию Преподобного Сергия: его жизнь еще раз засвидетельствовала возвещенную Апостолом истину, что благочестие на все полезно есть, обетование имущее живота нынешняго и грядущаго (1 Тим. 4, 8). «Отказался Преподобный от высокой чести быть Ангелом Церкви Российской, – говорит один благочестивый писатель, – но мог ли он, смиренный Сергий, отказать благоговейно им чтимому и горячо его любившему Архипастырю, Митрополиту Алексию, – духовно отказать в послушании, проведши в оном всю иноческую жизнь свою? Ведь он же говорил некогда, что всякое слово из уст сего Святителя он приемлет, яко из уст Христовых, – как же согласить с сими словами его отречение от сана Архиерейского? Нет, Сергий и тут остался послушен своему духовному другу и отцу; только на небесах довершил он сей подвиг послушания, приняв горе предложенное ему долу, и с тех пор не переставал радеть о пастве, дивно являя свое Святительство… Время общественных действий есть его время: когда все уже кажется гибнущим, тогда воздвигается Сергий!»136 Мысль глубокая и достойная приятия. Но и при жизни своей разве Сергий не действовал для родной земли и для Церкви Божией так, как в древней Руси имели дерзновение и силу действовать только Святители? Никто, как Сергий, не принимал столь живого участия в делах России непрестанными знамениями своего покровительства после своей смерти, но никто, как он же, и при жизни и сам лично, и чрез своих учеников – никто так не содействовал духовному возрождению и обновлению всей Русской земли, а чрез то и освобождению ее от подчинения и рабства ее диким азиатским ордам. И теперь, воспоминая над его ракою все наше славное минувшее, невольно восклицаешь с приснопамятным великим святителем Филаретом: «братие! Ведь это все здесь!»°

Да, великий избранник Божий Сергий дарован Богом земле Русской именно в такое тяжкое время, когда татары заполонили почти все пределы ее, когда междоусобия князей доходили до кровавых побоищ, когда эти усобицы, бесправие, татарские насилия и грубость тогдашних нравов грозили Русскому народу совершенною гибелью. С лишком полтораста лет томилась многострадальная Русь под тяжелым игом татарским. И вот наконец призрел Господь Бог на мольбы Руси Православной – приближался час освобождения, в котором Сергий явился истинным печальником родной земли. «Примером своей жизни, высотой своего духа Преподобный Сергий поднял упавший дух родного народа, пробудил в нем доверие к себе, к своим силам, вдохнул веру в свое будущее... Преподобный Сергий своею жизнию, самой возможностью такой жизни дал почувствовать заскорбевшему народу, что в нем еще не все доброе погасло и замерло... помог ему заглянуть в свой собственный внутренний мрак и разглядеть там еще тлевшие искры того же огня, которым горел озаревший их светоч». И вот мы видим, что «народ, привыкший дрожать при одном имени татарина, собрался наконец с духом, встал на поработителей и не только нашел в себе мужество встать, но и пошел искать татарских полчищ в открытой степи и там повалился на врагов несокрушимой стеной, похоронив их под своими многотысячными костями. Как могло это случиться? Откуда взялись, как воспитались люди, отважившиеся на такое дело, о котором боялись и подумать их деды? Знаем только, что Преподобный Сергий благословил на этот подвиг главного вождя Русского ополчения... и этот молодой вождь был человек поколения, возмужавшего на глазах Преподобного Сергия»137, под его благодатным воспитанием... Вот как повествует об этом история. Один из гордых ханов татарских, Мамай°, поднялся на Русь со всеми полчищами. Напрасно Великий Князь Димитрий Иоаннович пытался умилостивить его дарами и покорностью – Мамай и слышать не хотел о пощаде. Как ни тяжело было Великому Князю после недавних войн с Литовцами и другими беспокойными соседями° снова готовиться к войне, а делать было нечего: татарские полчища надвигались, подобно грозовой туче, к пределам тогдашней России.

Готовясь выступить в поход, Великий Князь Димитрий Иоаннович счел первым долгом посетить обитель Живоначальныя Троицы, чтобы там поклониться единому Богу, в Троице славимому, и принять напутственное благословение от Преподобного игумена Сергия. Он пригласил с собою брата, Владимира Андреевича, всех бывших тогда в Москве православных Князей и воевод Русских с отборной дружиной воинской и после Успеньева дня°138 выехал из Москвы. На другой день они прибыли в Троицкую обитель. Воздав здесь свое смиренное поклонение Господу Сил, Великий Князь сказал святому игумену: «Ты уже знаешь, отче, какое великое горе сокрушает меня, да и не меня одного, а всех православных: ордынский князь Мамай двинул всю орду безбожных татар, и вот они идут на мою отчину, на Русскую землю, разорять святые церкви и губить христианский народ... Помолись же, отче, чтобы Бог избавил нас от этой беды!»

Святой старец успокоил Великого Князя надеждою на Бога, и так как тот спешил в обратный путь, то просил его отслушать Божественную литургию, а по окончании оной пригласил его вместе с другими Князьями и воеводами вкусить хлеба-соли монастырской. Великий Князь отказывался: гонцы один за другим приносили ему известия о приближении Мамая к пределам Русским.

Но любвеобильный старец умолял Димитрия Иоанновича вкусить хлеба у него в трапезе. «Обед сей, – говорил он, – тебе, Великий Княже, будет на пользу».

Дорогой гость согласился, и обрадованный старец в духе предведения сказал ему: «Господь Бог тебе помощник, еще не приспело время тебе самому носить венец этой победы с вечным сном, но многим, без числа многим сотрудникам твоим плетутся венцы мученические с вечной памятью».

Между тем Преподобный распорядился приготовить освященную воду и по окончании трапезы окропил ею Великого Князя° и всех бывших с ним Князей, воевод и христолюбивых воинов. Беседуя с Великим Князем, святой старец советовал ему почтить дарами и честию злочестивого Мамая. «Тебе, господине Княже, – говорил он, – следует заботиться и крепко стоять за своих подданных, и душу свою за них положить, и кровь свою пролить, по образу Самого Христа, Который кровь Свою за нас пролил. Но прежде, господине, пойди к ним с правдой и покорностью, как следует по твоему положению покоряться ордынскому царю. Ведь и Василий Великий утолил дарами нечестивого царя Иулиана°, и Господь призрел на смирение Василия и низложил нечестивого Иулиана. И Писание учит нас, что если такие враги хотят от нас чести и славы, дадим им, если хотят злата и сребра, дадим и это, но за имя Христово, за веру Православную нам подобает душу свою положить и кровь свою пролить. И ты, господине, отдай им честь, и злато, и сребро, и Бог не попустит им одолеть нас, Он вознесет тебя, видя твое смирение, и низложит их непреклонную гордыню».

– Все это я уже сделал, – отвечал ему Великий Князь, – но враг мой возносится еще более.

– Если так, – сказал угодник Божий, – то его ожидает конечная гибель, а тебя, Великий Княже, – помощь, милость и слава от Господа. Уповаем на Господа и на Пречистую Богородицу, что Они не оставят тебя.

И, осеняя преклонившегося пред ним Великого Князя святым крестом, Богоносный Сергий воодушевленно произнес: «Иди, господине, небоязненно! Господь поможет тебе на безбожных врагов!» А затем, понизив голос, сказал тихо одному Великому Князю: «Победиши враги твоя».

С сердечным умилением внимал Великий Князь пророческому слову святого игумена, он прослезился от душевного волнения и стал просить себе у Преподобного особого дара в благословение своему воинству и как бы в залог обещанной ему милости Божией.

В то время в обители Живоначальныя Троицы в числе братии, подвизавшейся под руководством Сергия против врагов невидимых, были два инока-боярина – Александр Пересвет, бывший боярин Брянский, и Андрей Ослябя139, бывший боярин Любецкий.° Их мужество, храбрость и искусство воинское были еще у всех в свежей памяти: до принятия монашества оба они славились как доблестные воины, храбрые богатыри и люди очень опытные в военном деле. Вот этих-то иноков-богатырей и просил себе в свои полки Великий Князь у Преподобного Сергия: он надеялся, что эти люди, посвятившие себя всецело Богу, своим мужеством могут служить примером для его воинства и тем самым сослужат ему великую службу. И Преподобный Сергий не задумался исполнить просьбу Великого Князя, на вере основанную, он тотчас же повелел Пересвету и Ослябе изготовляться на дело ратное. С радостью приняли доблестные иноки повеление своего любимого старца игумена, а он приказал им в замену лат и шлемов возложить на себя схимы, украшенные изображением креста Христова. «Вот вам, дети мои, оружие нетленное, – говорил при сем Преподобный, – да будет оно вам вместо шлемов и щитов бранных!» Поручая их Великому Князю, святой старец сказал ему: «Вот тебе, возлюбленный Княже, мои оруженосцы и послушники, а твои избранники!» А им сказал: «Мир вам, возлюбленные мои о Христе братия! Мужайтесь, яко доблии воины Xpистовы! Приспело время вашей купли!»°

Благословив крестом и окропив еще раз освященною водою Великого Князя, своих иноков-витязей и всю дружину княжескую, Преподобный Сергий сказал Великому Князю: «Господь Бог да будет твой помощник и заступник, Он победит и низложит супостатов твоих и прославит тебя!»

Тронутый до глубины души пророчественными речами старца, Великий Князь отвечал ему: «Если Господь и Пресвятая Матерь Его пошлют мне помощь противу врага, то я построю монастырь Пресвятой Богородицы».

Есть предание, что в это время Преподобный Сергий вручил Великому Князю икону Господа Вседержителя, которая и поныне хранится в Московском Симоновом монастыре, близ коего, на Старом Симонове, погребены сподвижники Донского – Пересвет и Ослябя.° Предание говорит, что сюда принесена была эта икона при гробе славного Пересвета после битвы Куликовской. Икона богато украшена золотом, жемчугом и дорогими камнями. Кроме Спасителя, на ней изображены Святитель Николай Чудотворец и святой Кирилл Иерусалимский, а на дверцах киота° – Богоматерь и Предтеча. В подтверждение этого предания можно было бы указать на древний характер письма этой иконы, походный створчатый киот и богатые украшения, приложенные, может быть, впоследствии к иконе, а также и на то, что в обители Преподобного Сергия еще при его жизни занимались иконописанием140. Но в недавнее время, именно в 1888 году, в Церковно-Археологический Музей при Киевской Духовной Академии в числе прочих древних вещей был пожертвован деревянный восьмиконечный крест, длиною около полуаршина, в серебряном вызолоченном окладе. На этом окладе ученые любители старины разобрали такую надпись: «Сим крестом благословил Преподобный Игумен Сергий Князя Дмитрия на погана царя Мамая и река: сим побеждай врага. В лето 1380 августа 27 дня». Если этот крест есть действительно благословение Преподобного Сергия Великому Князю Димитрию Иоанновичу, то упомянутый выше складень мог быть просто походною иконою Великого Князя, к которой позднейшее предание приложило имя Преподобного Сергия только потому, что крест был уже утрачен, а предание о вещественном знамении благословения угодника Божия оставалось в памяти потомства141.

Преподобный Сергий проводил гостей своих до святых ворот обители и, преподав в лице их мир и благословение всему православному воинству, отпустил их с молитвенными благожеланиями.

По возвращении в Москву Великий Князь рассказал Митрополиту Киприану о своем путешествии в Троицкую обитель°, о беседе с великим старцем и о его предсказании. С сердечным участием выслушал Святитель его рассказ и посоветовал ему хранить эту тайну в глубоком молчании, особенно же слова святого старца: «Победиши супостаты твоя», до тех пор, пока событие оправдает прозорливость угодника Божия и Бог благословит дело счастливым успехом.

Между тем быстро пронеслась по лицу Русской земли молва о том, что Великий Князь ходил к Троице и получил благословение и ободрение на брань с Мамаем от великого старца, Радонежского пустынника; светлый луч надежды блеснул в сердцах Русских людей, а те, которые готовы были стать противу Великого Князя Московского заодно с Мамаем, поколебались... Таков был старый Рязанский Князь Олег, он уже готовился соединиться с Мамаем°, чтобы поживиться на счет Московского Князя, со стороны коего не ожидал большого сопротивления такому сильному врагу, как вдруг получил известие, что Московские силы уже переправились чрез Оку. Это известие так его опечалило, что он стал упрекать своих бояр: «Почему вы не предупредили меня об этом? Как мы теперь будем сноситься с нашим другом-союзником, Литовским Князем Ягайлом Ольгердовичем°? Все пути теперь заняты». Бояре на это сказали ему: «Мы боялись тебе говорить об этом, хотя давно об этом слышали. Говорят, что в отчине Московского Князя есть один инок-подвижник, зовут его Сергием, он имеет от Бога дар пророчества; говорят, что этот инок благословил Московского Князя идти против Мамая». Когда Олег услышал об этом, то очень встревожился: «Что же вы раньше ничего не сказали мне об этом? Тогда я пошел бы к Мамаю навстречу и стал бы умолять его не ходить на сей раз на Москву, и не было бы беды никому тогда». Так высоко ставили благословение Преподобного Сергия даже сами враги Московского Князя. Благословение такого святого старца даже в их глазах считалось уже достаточным ручательством победы Великого Князя Московского. И Олег отложил всякую мысль идти на помощь татарам против Московских полков142.

Скоро под личным начальством Великого Князя Димитрия Иоанновича и его брата-сподвижника князя Серпуховского Владимира Андреевича° Русские войска достигли Куликова поля (в нынешней Тульской губернии, в Епифанском уезде). 8 сентября 1380 года с раннего утра они стали в боевой порядок между рек Дон и Непрядва, готовые встретить безбожного врага.

В это самое время является перед Великим Князем инок Нектарий143, посланный с другими братиями от Преподобного Сергия, неся мир и благословение ему и всему Христолюбивому его воинству. Святой старец провидел духом нужду еще раз укрепить мужество Великого Князя перед самою битвою и прислал ему в благословение Богородичную просфору° и своеручную грамотку, конец которой сохранила для потомства одна из наших летописей. Грамотка эта, увещевая Великого Князя сражаться мужественно за дело Божие и пребывать в несомненном уповании, что Бог увенчает их дело счастливым успехом, оканчивалась следующим изречением: «Чтобы ты, господине, таки пошел, а поможет ти Бог и Троица»144.

Великий Князь прочитал грамотку, вкусил от святой просфоры и, воздев руки, громко произнес молитву из чина Панагии°: «Велико имя Пресвятыя Троицы! Пресвятая Госпоже Богородице, спаси нас! Тоя молитвами, Христе Боже, и за молитвы святых Чудотворцев Петра и Алексия и Преподобного игумена Сергия помогай нам на сопротивные силы и спаси нас!»

Быстро разнеслась по полкам весть о посланцах Сергиевых; в лице их великий печальник Русской земли как бы сам посетил и благословил Русское воинство, и это посещение в такую важную и решительную для всех минуту было сколько неожиданно, столько же и благовременно. Теперь и слабые духом воодушевились мужеством, и каждый воин, ободренный надеждою на молитвы великого старца, бесстрашно шел на битву, готовый положить душу свою за святую веру Православную, за своего Князя любимого, за дорогое свое отечество.

С честию отпустил Великий Князь посланцев Сергиевых и стал на высоком холме. Пред ним стояли стройные, необозримые ряды войск°; легким ветром развевались бесчисленные знамена; на ярком осеннем солнце блестели оружие и доспехи; слышны были громкие восклицания: «Боже, даруй победу Государю нашему!» При мысли, что многие тысячи этих храбрых витязей падут чрез несколько часов как усердные жертвы любви к отечеству, Димитрий Иоаннович в умилении преклонил колена и, простирая руки к золотому образу Спасителя, сиявшему вдали на черном знамени великокняжеском°, в последний раз горячо молился за Христиан и Россию...

Потом он сел на коня, объехал все полки, воодушевляя их и называя воинов «верными товарищами и милыми братьями».

– Готовы головы наши сложить за Xриста, и отечество, и за тебя, Великий Княже! – отвечали ему со всех сторон дружины храбрых героев.

Вооружившись железною палицею, Великий Князь выступил из полка вперед, чтобы лично подать пример другим° и собственною особою начать бой. «Мне должно, – говорил он, – общую с вами пить чашу, смерть ли, или живот – едино с вами вкушу!» Но усиленные просьбы всех Русских Князей и воевод не вдаваться без нужды в опасность и щадить свою дорогую жизнь для общей пользы едва удержали его от такого великодушного порыва. На время он покорился их желанию и оставил за собою только общее распоряжение ходом битвы.

Наступил грозный час этой битвы, которая должна была решить участь тогдашней России. Солнце переходит шестую степень дня (12-й час – полдень); лишь небольшое пространство отделяет Русские передовые полки, при которых находился сам Великий Князь, от несметных полчищ татарских°; уже начались небольшие сшибки под начальством какого-то Тулина... В самый полдень оба войска сошлись лицом к лицу при устье реки Непрядвы... Вдруг с татарской стороны выехал вперед богатырь огромного роста, крепкого сложения, страшной наружности, звали его Челибей Тамир Мурза, а родом он был печенег.° Тщеславный своею силою, подобно древнему Голиафу°, грозно потрясал он копьем и вызывал на единоборство кого-либо из Русских витязей... Страшно было смотреть на этого великана, и Русские думали про себя: «Ах, если бы нашелся кто-нибудь из наших, который бы поразил его!» И хотя было немало среди них храбрых воинов, но никто не решался сам, добровольно, вызваться на такой подвиг.

Прошло несколько минут томительного ожидания, и вот из полка Владимира Всеволодовича° выступает один из Сергиевых иноков – его усердный послушник схимонах Александр Пересвет... Пламенея ревностию по вере Христовой и любовию к дорогой родине, он не стерпел поношения от дерзкого татарина всему воинству православному, выехал вперед и, обратившись к Великому Князю и другим Князьям, сказал: «Не смущайтесь этим нисколько: велик Бог наш и велика крепость Его! Гордый татарин не мнит найти среди нас равного себе витязя, но я желаю с ним переведаться, я выхожу против него во имя Господа Сил! Готов воспринять венец царства небесного!»

Вместо брони и шлема Александр облечен был, по завету своего старца игумена Сергия, в схиму ангельского образа; на этой одежде, на челе, на груди и назади, было нашито знамение воина Христова – Господень Крест. Доблестный инок-воин, выходя на единоборство, окропил себя святою водою, заочно простился с отцом своим духовным Сергием, простился с своим собратом Андреем Ослябею, с Великим Князем, со всеми вождями и воинством православным и громко воскликнул: «Отцы и братия! Простите меня, грешного!»

– Бог тебя простит, благословит и молитвами Сергия да поможет тебе! – было ему всеобщим ответом.

Все были тронуты до слез самоотвержением инока, все молили Бога, да поможет ему, как древле Давиду на Голиафа. А он, в одном схимническом одеянии, без лат и шлема, вооруженный тяжеловесным копьем, подобно молнии устремился на своем быстром коне противу страшного татарина... Раздались громкие восклицания с той и другой стороны, оба противника сближаются, ударяют друг друга тяжелыми копьями столь крепко, столь громко и сильно, что, казалось, потряслось самое место их битвы, – и оба богатыря пали мертвыми на землю!..

Тогда-то «закипела битва кровавая, заблестели мечи острые, как молнии, затрещали копья, полилась, – повествует Святитель Димитрий Ростовский145, – кровь богатырская под седлами, покатились шлемы золоченые под ноги конские, а за шлемами и головы богатырские...»

Не выдержал и Великий Князь, он сошел с коня великокняжеского, отдал его своему любимому боярину (Михаилу Бренку)°, повелел ему вместо себя быть под знаменем, а сам достал бывший у него на персях под одеждою крест с частицами Животворящего Древа°, поцеловал его и ринулся в битву с татарами наравне с простыми воинами...146

И много доблестных Русских воинов полегло костьми на поле том. Летописи говорят, что из ста пятидесяти тысяч воинов вернулось в Москву не более сорока тысяч°; многие воеводы также сложили свои головы° в этом кровавом бою. Но вдвое более побито татар°, и битва окончилась совершенным поражением полчищ Мамая и бегством его самого с поля, усеянного на много верст трупами ордынскими.

Между тем как длилась грозная битва Куликовская, в обители Живоначальныя Троицы святой игумен Сергий собрал всю свою братию и возносил Богу молитвы сердечные за успех великого дела. Телом стоял он на молитве во храме Пресвятыя Троицы, а духом был на поле Куликовом; прозревая очами веры все, что совершалось там, он, как очевидец, поведал предстоявшей братии о постепенных успехах нашего воинства; от времени до времени он называл павших героев по имени, сам приносил за них заупокойные молитвы и повелевал то же делать братии. Наконец он возвестил им совершенное поражение врагов и прославил Бога, поборающего русскому оружию.

Мы имеем основание думать, что этим не ограничились заботы великого печальника земли Русской в тяжкую годину Мамаева нашествия об умиротворении родной земли. Куликовская победа настолько обессилила Русское войско, что ему необходимо было дать отдых, а у Московского Князя, как мы уже видели, тогда было немало врагов и кроме татар. На одной пергаменной рукописи, хранящейся в библиотеке Троицкой Лавры, писанной именно в 1380 году, в тревожные дни борьбы с Мамаем, осталась следующая замечательная приписка:

«В… нощи месяца септебрия в 21 день в пяток на память апостола Кондрата по литургии почата бысть писатися терт 16… Симоновскии приездил. Во тойже день келарь поехал на Резань. Во тойже д., ма: ага чернца увещали. Во тойже день Исакий Андренков приехал к нам. Во тойже день весть приде яко Литва грядуть с Агаряны… во тойже (день) придоша две телезе со мноземь скрипеньем в 1 час нощи»147.

«Вчитываясь в эту запись, – говорит один исследователь старины, – невольно замечаешь в ней набросок для памяти чего-то такого, что казалось автору обильным последствиями, невольно усматриваешь тесную связь между отрывочно намеченными событиями дня…»° Кто этот Симоновский? Должно думать, что не кто иной, как Симоновский настоятель, будущий святитель Ростовский, святой Феодор, племянник и ученик Преподобного Сергия. Каким образом приезд святого Феодора мог вызвать отъезд келаря в Рязань?.. Все дело по записи представляется так: святой Феодор приехал после обедни, прямо направился к Преподобному Сергию, о чем-то переговорил с ним. Позвали келаря, дали ему какое-то поручение. Келарь поспешно собрался и отправился в Рязань; за ним или с ним, кажется, обратно выехал святой Феодор, как показывает слово приездил, в отличие от слова приехал. Приехал позже, уже под вечер, Исакий Андрейков и привез, по-видимому, весть о Литве и Агарянах°; к ночи весть эта распространилась в неясной форме и заставила испугаться «многого скрипения» двух телег среди ночи. Стало быть, приезд Симоновского настоятеля был по важному и спешному делу, с поручением от кого-то из Москвы. От кого же? Великий Князь в то время стоял с своим победоносным воинством в Коломне, в Москве оставались его супруга и Митрополит Киприан.° Весьма вероятно, что Святитель Киприан при известии о движении Литовцев решился предотвратить столкновение Великого Князя, по крайней мере, с Олегом Рязанским, но, не надеясь на собственный авторитет, как еще только что вступивший на митрополию°, обратился для этого к содействию великого старца Божия Преподобного Сергия чрез посредство своего друга – его племянника святого Феодора. И вот Преподобный Сергий тотчас же посылает в Рязань своего келаря. И не напрасно было это посольство – летопись говорит о раскаянии Олега, хотя и ненадолго; еще сильнее убеждения троицкого келаря подействовали на Рязанских бояр, и Олег, готовый прежде «кому Господь Бог поможет, к тому» и сам «своинственная показати»°148, стало быть, имевший наготове войско, теперь «отбежа от града своего Рязани и побеже», одинокий, «к Ягаилу, князю Литовскому»149. Возможно ли, чтобы Олег, имея близкую помощь от Литвы, испугался 40-тысячного остатка Московской рати, если и сам Донской тщательно избегал всякого повода к столкновению, если одна весть: «Литва грядут» заставляла тогда дрожать Москвичей? Очевидно, Олег боялся не Донского, а того впечатления, которое произвел келарь Сергиев в Рязани. Так вот кому обязана Русь своим спасением и после знаменитой Куликовской битвы, когда ее враги зорко следили за ней, готовые воспользоваться ее ослаблением от великого боя с Мамаем! И тут Преподобный Сергий явился заступником Руси, и тут он предупредил страшное кровопролитие, тем более страшное, что это было бы пролитие родной, братской, русской же крови...

Так можно заключить на основании вышеупомянутой краткой приписки на лаврской рукописи150.

Возвратясь в Москву и распустив по домам воинов-победителей, Великий Князь Димитрий Иоаннович, прозванный за эту победу Донским, со своим братом и сподвижником Владимиром Андреевичем, получившим прозвание Храброго, снова прибыл в обитель Живоначальныя Троицы, чтобы воздать благодарение сильному во бранех Господу, лично поведать великому старцу о Богодарованной победе и вместе поблагодарить его за теплые молитвы и за помощь, оказанную его ратниками, от ангельского лика данными.° Радостно было это свидание благоверного Князя со святым старцем! Преподобный встретил его у святых ворот обители со святыми иконами и святою водою и, осенив его крестом, поздравил с победою. Великий Князь поведал старцу о ходе битвы, рассказал и о геройской смерти доблестного его послушника Александра Пересвета, примолвив: «Если бы, отче святый, твой послушник Пересвет не убил татарина-богатыря, сколь бы многие испили от него чашу смертную! И без этого великое множество христианского воинства избито татарами, помолись о них, честный отче!»151

В бытность свою на этот раз в Троицкой обители Великий Князь велел петь панихиды и служить заупокойные литургии° по всем убиенным на Куликовом поле. Это поминовение совершается и теперь ежегодно по всей Православной России под именем Дмитриевской Субботы, пред 26-м числом октября (день Ангела Великого Князя Димитрия Иоанновича)°, и, конечно, установлено не без совета с Преподобным Сергием. Может быть, потому-то нигде оно не совершается так торжественно, как в Троицкой Сергиевой Лавре, причем поминаются по имени все главные подвижники сего боя, и в числе их схимонахи Александр Пересвет и Андрей Ослябя.

В это посещение Великий Князь наделил монастырь Сергиев щедрыми дарами, раздал много милостыни народу, который собрался со всех окрестных селений навстречу ему, учредил для Преподобного Сергия и его братии обильную трапезу, в которой и сам принимал участие со всеми своими спутниками, и с радостным духом возвратился в Москву. Впоследствии он исполнил и обет свой: при пособии Преподобного Сергия им был построен Стромынский Успенский монастырь на реке Дубенке, где первым настоятелем был ученик Преподобного Сергия Савва одноокий°; не забыто было и место славной победы над Мамаем – на Куликовом поле тоже был построен монастырь в честь Рождества Богородицы на том месте, где теперь село Монастырщина. В церкви этого села и доселе хранятся как драгоценная святыня простые деревянные царские врата, очень небольшого размера, по преданию, пожертвованные сюда Богоносным Сергием152.

Не успела Русская земля оправиться от страшных потерь в Куликовскую битву, как явился новый враг – Тохтамыш. Разбив Мамая и овладев престолом в Золотой Орде, он потребовал себе покорности от Русских Князей. Некоторые приняли его послов, но в Москву эти послы не решились идти: татары не забыли еще Куликовского поражения. Тогда Тохтамыш решился разогнать этот страх и двинулся на Москву окольными путями, избегая встречи с Великим Князем, который поспешно собирал войско на Костроме, Переяславле и других городах. 23 августа 1382 года Тохтамыш внезапно появился под Москвой. Защиты не было – Москва пала. Новооснованные монастыри: Чудов, Симонов, Андрониев и другие – были разорены. Можайск, Звенигород, Руза, Боровск, Дмитров были опустошены... Преподобный Сергий на это время удалился из своей обители в Тверь153, куда выехал и Митрополит Киприан. Но вражья рука не коснулась пустыни Сергиевой. Тохтамыш так же скоро ушел, как и пришел: Великий Князь заходил ему с тыла...

 



Оглавление

Богослужения

21 сентября 2017 г. (8 сентября ст. ст.)

РОЖДЕСТВО ПРЕСВЯТОЙ ВЛАДЫЧИЦЫ НАШЕЙ БОГОРОДИЦЫ И ПРИСНОДЕВЫ МАРИИ. Прпп. Иоанна (1957) и Георгия (1962), исповедников (Груз.). Иконы Софии, Премудрости Божией (Киевской). Чтимые иконы Рождества Пресвятой Богородицы: Сямская (1524), Глинская (XVI), Лукиановская (XVI), Исааковская (1659). Икон Божией Матери: Холмской, Курской-Коренной «Знамение» (1295), Почаевской (1559), Леснинской и Домницкой (1696)
16:45 - 19:30 Вечернее богослужение. Славословие
Успенский собор

Частые вопросы

Интересные факты

По указу для Приказа
По указу для Приказа
6 февраля 1701 года, исполняя указ Петра I о сборе с церквей и монастырей